# Мелочи из жизни

Николай Михайлович Ядринцев

## Мелочи изъ жизни.


(Фельетонъ).


Обличеніе и оскаленные зубы.-- Иркутскій адвокатъ -- "картина, достойная кисти Верещагина".-- Человѣкъ безъ порядочныхъ талантовъ.-- Битва кабардинцевъ съ кабардинцами.-- Томскія вѣсти о Томскихъ Извѣстіяхъ.-- Возмутительная компликація.


Газета и жизнь! на какую массу размышленій наводятъ эти два слова. Жизнь требуетъ обличенія неправды и пошлости людской, а творцы этихъ дѣяній и присные имъ мечутъ злобные взоры и готовы съ великимъ наслажденіемъ слопать газету. При сознаніи-же своего безсилія бросаютъ грязью и давятъ доносами. Эти люди никогда но думаютъ о томъ, сколько переживаютъ трудныхъ минуть лица, берущіяся за обличительное перо. Эти люди переживаютъ многое: служа идеѣ, они часто переживаютъ и горе людское, и травлю людскую. Но жажда истины преградъ по знаетъ. Успокойтесь, гг. Колупаевы и Разуваевы, и присные имъ всѣ пошленькіе люди -- обличеніе но умретъ... "Оно будетъ васъ имѣть въ виду".

Но, гг. обличители, позвольте и вамъ два слова сказать: отъ васъ намъ нужна правда, святая точная правда. Вотъ девизъ, подъ которымъ вы можете свободно дѣйствовать и мы открываемъ вамъ паши "мелочи изъ жизни".

Захожу какъ-то въ иркутскій судъ. Въ судѣ почти никого нѣтъ. Только единственный адвокатъ, одинъ изъ тѣхъ, которыми чревато наше захолустье и который адвокатомъ сдѣлался по извѣстной истинѣ, что на безрыбьи -- ракъ рыба и на безлюдьи -- Ѳома дворянинъ.

Ходилъ г. адвокатъ по комнатѣ и, какъ школьникъ, твердить въ зубрежку ранѣе написанную защитительную рѣчь..... Судьи! это достойно кисти Верещагина.... достойно кисти Верещагина.... кисти Верещагина...

Начался судъ. Доложили дѣло. Прокуроръ, разобравъ обстоятельно дѣло, отказался отъ обвиненія.

Защитникъ, все время бывшій въ экзальтаціи, ничего не слышавшій и не соображавшій, вытаскиваетъ свою тетрадку, принимаетъ граціозную возу, сверкаетъ глазами и произноситъ:

-- Судьи! Послѣ только что произнесенной обвинительной рѣчи прокурора, гдѣ онъ требуетъ для моего кліента, такъ сказать, гіенны огненной, требуетъ судить еі о "по всей строгости закона", я прошу обратить вниманіе на жизнь преступника: она достойна кисти...

Предсѣдатель. Г. защитникъ, вы, кажется, не слышали рѣчи прокурора.

Защитникъ. Прошу не перебивать... она достойна кисти Верещагина...

Предсѣдатель. Я еще разъ прошу васъ обратить вниманіе на то, что прокурорскій надзоръ отказался отъ обвиненія...

? ? ? ! ! ! !

Обвиняемый оправданъ. Г. защитникъ не можетъ, говорить, слышать объ этомъ дѣлѣ. Онъ увѣряетъ всѣхъ, что прокуроръ испортилъ ему дѣло.

Это называется защитой на судѣ. Господа, сознайтесь вѣдь это комедія и довольно печальная комедія. Судъ, прокуратура съ одной стороны, а съ другой г-жа защита, двери къ которой не закрыта ни для неучей, ни для бездарности, ни для нечистоплотности.


-----


А безъ умѣнья и таланта ничего не подѣлаешь. Вотъ, напримѣръ, какъ-то на Пасхѣ пришлось намъ быть въ одномъ салолѣ. Было довольно весело. По срединѣ комнаты одинъ зодчій, извѣстный по томскимъ своимъ художествамъ, насмѣхаясь, изображалъ разныхъ лицъ. Изобразилъ плута, изобразилъ взяточника, одну тупоумную личность изобразилъ. Вдругъ вздумалъ онъ представить одно почтенное и уважаемое лицо.

И что-же?

Увы! не могъ... талантовъ этихъ не оказалось.


-----


Безъ талантовъ ничего не подѣлаешь, а вотъ въ N -- заводѣ даже очень много талантовъ и довольно преоригинальныхъ.

Видимо весело живучъ N з -- скіе жители. Пасха у насъ ознаменовалась, пишетъ одинъ изъ нихъ, интереснымъ событіемъ: нѣчто въ родѣ "битвы русскихъ съ кабардинцами". 29-го апрѣля кружекъ любителей давалъ въ тсатральномь помѣщеніи собранія музыкально-литературный вечеръ. На вечоръ явился, подъ порядочными "парами",-- мѣстный блюститель общественнаго спокойствія и нѣсколькимъ лицамъ наговорилъ грубостей. Дежурные старшины собранія попросили блюстителя умѣрить свои изліянія, тогда онъ, обратившись къ одному изъ старшинъ, наградилъ его не особенно лестнымъ эпитетомъ "вора"; задѣтый за живое старшина вмѣсто того, чтобы, но нарушая благопристойности, приказать спокойно вывести пьянаго буяна, началъ награждать его оплеухами и толкать къ двери, около которой герой преподнесъ тоже кому-то затрещину. Выпроваженный за дверь герой скандала набралъ пьяную компанію, приказалъ кричать ура у оконъ собранія, но на приступъ не шелъ.

Въ результатѣ нѣчто въ родѣ протокола, головная боль и образованіе двухъ непримиримыхъ партій: плюходавцевъ и ворополучателей.


-----


Опечаленный мыслями по поводу извѣстій родимой страны, я сталъ читать наши солидные органы. Беру No 14 Извѣстія Томскаго городскаго общественнаго управленія и глазамъ моимъ представляются слѣдующія строки: "при малѣйшемъ сомнѣніи въ здоровьи скотины... О каждой, не пришедшей домой скотинѣ...

Брось, раздался подъ ухомъ чей-то голосъ, охота тебѣ читать о животныхъ... Голосъ умолкъ. Я бросилъ и. надо полагать, въ силу ассоціаціи идей мнѣ вспомнилось опять безобразное дѣло травли общества помощи народному образованію въ Томскѣ, нервное возбужденіе дошло до высшихъ предѣловъ. Благо, развернулъ конвертъ и увидѣлъ, что не единъ-бо я на свѣтѣ семь.

Одинъ сельскій писарь доноситъ отъ 28-го іюля 1887 г. за No 249 тесннскому волостному правленію. "Всѣ мои донесенія аксіоматическія и активность ихъ необходима. Депунсировать въ другое мѣсто мнѣ обрядностями закона воспрещено, а въ это время компликація до того возмутительна, что потребуетъ тотчасъ компетентный судъ".

Компликація моя тоже такъ возмутительна, что я ставлю точку и умолкаю.


Съ подлиннымъ вѣрно: Затуранскій.


"Восточное Обозрѣніе", No 22, 1888