# В стране чудес и курьезов

Николай Михайлович Ядринцев

Новый спектакль в Томске.- Туз, уличенный в приеме краденого золота.- Петербургская печать о стачечниках и популярность г. Картимышева в этой печати.- Что проделывают в селах.- Способы обирания бурят.- Игра и вино в улусных собраниях.-- Башибузуки и самодуры.-- Громовержец, преследующий телушку.- Что-же ждать обывателю.

## Въ странѣ чудесъ и курьезовъ.


Новый спектакль въ Томскѣ.-- Тузъ, уличенный въ пріемѣ краденаго золота.-- Петербургская печать о стачечникахъ и популярность г. Картимышева въ этой печати.-- Что продѣлываютъ въ селахъ.-- Способы обиранія бурятъ.-- Игра и вино въ улусныхъ собраніяхъ.-- Баши-бузуки и самодуры.-- Громовержецъ, преслѣдующій телушку.-- Что-же ждать обывателю.


Лишь только Томскъ закрылъ занавѣсъ послѣ разыгравшейся драмы надъ стачечниками и отдался чистымъ радостямъ открытія университета, какъ вдругъ мы прочли о слѣдующемъ происшествіи въ томской хроникѣ. Томскій купецъ Петръ Петровичъ Ненашевъ, обвиняемый, какъ уже сообщалось "Сибирской Газетой", въ пріемѣ краденаго золота, 11-го іюля заключенъ въ тюрьму, откуда черезъ два дни освобожденъ по представленіи залога въ размѣрѣ 1(1,000 рублей. Вотъ и еще герой. Къ довершенію всего П. П. Ненашевъ состоитъ пасынкомъ г. городскаго головы Королева. Что за злой рокъ преслѣдуетъ томскихъ тузовъ. Вѣдь г. Ненашевъ торгующій, какъ и г. Королевъ, одинъ изъ богачей. Что-же заставило прибѣгать къ покупкѣ краденаго золота и уготовить себѣ мѣсто въ "казенной квартирѣ" рядомъ съ разными бродягами, съ людьми, доведенными до преступленія нуждою и отчаяніемъ. Что можно сказать въ защиту г.. Ненашева. Неужели деморализація такъ пропитала торговый классъ Томска, что мы будемъ встрѣчаться только съ подобными гражданскими подвигами и именно въ то время, когда общій уровень жизни въ виду просвѣтительныхъ учрежденій въ Сибири долженъ подняться. Или въ слояхъ общества все рѣзче и рѣзче будетъ отмѣняться "бѣлое" отъ "чернаго". Чѣмъ быстрѣе будетъ это выдѣленіе, конечно, тѣмъ лучше.

Весьма печально, что среди класса людей, потерявшаго стыдъ и совѣсть, среди Колупаевыхъ и Разуваевыхъ, стачечниковъ, спиртоносовъ фигурируетъ элемента. который мнитъ прикрыть дѣянія ста мечниковъ и спиртоносовъ какою-то тѣнью законности. Представитель юридическихъ знаній -- адвокатъ въ Сибири идетъ на служеніе винныхъ складчиковъ и даже печать пропитывается тѣми-же вѣяніями. Чтобы не быть пристрастными, укажемъ, какъ смотрятъ на нашу жизнь другіе. Вотъ что говорить фельетониста "Новостей" (No 189) г. Буква о томскихъ стачкахъ.

"Получены уже и сибирскія корреспонденціи, передающія подробности недавняго процесса томскихъ винокуровъ и кабатчиковъ. Наиболѣе рельефно обрисовываютъ онѣ... редактора мѣстной томской газеты. Оказывается, что преданные суду обиралы и міроѣды, сговорившись, оптомъ наняли для своей защиты г. Картамышева, редактора "Сибирскаго Вѣстника". Выставивъ впереди себя такого адвоката, стачечники, нужно отдать имъ справедливость,-- поступили довольно остроумно. Они имѣли въ виду, что публичное воспѣваніе ихъ подвиговъ представителемъ сибирской-же печати можетъ произвести эффекта. Слыханный-ли, въ самомъ дѣлѣ, казусъ, чтобы редакторъ газеты, каковъ-бы онъ ни былъ, оффиціально распинался за артель толстосумыхъ плутовъ, придумавшихъ новый фортель для народнаго объегориванія. Слыханный-ли казусъ, чтобы редакторъ газеты, преобразившись въ вольно-практикующаго адвоката, обѣлялъ патентованныхъ кулаковъ, давно и безусловно осужденныхъ и общественнымъ мнѣніемъ, и общественною совѣстью? Только непосредственно близкими отношеніями г. Картамышена къ трактирному міру и можно объяснить иначе совершенно необъяснимый характеръ роли, имъ на себя принятой. Не даромъ-же "Сибирскій Вѣстникъ" считаете для себя за честь быть "прислуживающимъ" органомъ Колупаевыхъ и Разуваевыхъ. Должна-же быть и у кабатчиковъ за стойкою своя собственная газета. Теперь такое "американское время", что и карманщики обзавелись-бы своимъ профессіональнымъ листкомъ, если-бы только не опасались объявить для почтовой пересылки имъ карманической газеты своихъ точныхъ адресовъ".

"И вотъ, почтенный сибирскій редакторъ, со рвеніемъ и паѳосомъ, достойными нѣсколько лучшей участи, исполнялъ передъ судомъ свои откровенныя и мужественныя обязательства. Въ потѣ чела онъ каталъ сизифовы камни и стремился наполнить данаидову бочку. Камни валились на него обратно, а пустомѣльство не заполняло бочки или, какъ выразился г. Картамышевъ, потонувшаго корабля. Этотъ потонувшій корабль выплылъ передъ судомъ на сцену вотъ по какому случаю. Г. Картамышеву нужна была, для начала его защитительной рѣчи, какая-нибудь сильно дѣйствующая на слушателей, эффектная и возможно драматическая картина. Тутъ, вѣроятно, онъ вспомнилъ видѣнную имъ когда-либо на томскихъ подмосткахъ мелодраму "Гибель фрегата Медузы" и сравнилъ дѣло своихъ кліентовъ "съ потонувшимъ кораблемъ, дно котораго покрыто раковинами (?), а остовъ-по видѣнъ". Вы, конечно, догадываетесь, зачѣмъ понадобился г. Картамышеву корабль, обросшій устрицами, какъ голова волосами. "Мы должны,-- сказалъ редакторъ адвокатъ,-- очистить его". Долой раковины, дабы видна была истина на днѣ корабля и полуштофа! Сойдя съ потонувшаго корабля, г. Картамышевъ, чтобы подбодрить себя, выпп.гь рюмку какой-то "Царской водки". Онъ пустился расхваливать "Царскую водку" своего кліента Ложникова, называя ее "самою прекраснѣйшею водкою въ Томскѣ", въ Сибири, въ Азіи и на земномъ шарѣ и утверждая, что 10-ти рублевая, установленная стачечниками цѣна за ведро такого нектара вовсе не дорога и не преувеличена. Въ отвѣть на эти слова, "въ публикѣ раздался смѣхъ". Тогда Картамышевъ пустился въ юридическую полемику съ министромъ юстиціи. Онъ, Картамышевъ, не раздѣляетъ взгляда министра на кабачинческую стачку. Онъ, Картамышевъ, полагаетъ, что министръ юстиціи введенъ въ заблужденіе "преувеличенными мотивами". Онъ, Картамышевъ, находить, что стачки вовсе не было; было и есть только закономъ дозволенное соглашеніе мирныхъ и законосообразныхъ коммерсантовъ. Онъ, Картамышевъ, надѣется, что томскій судъ примкнетъ къ его толкованію. Онъ, Картамышевъ, думаетъ, что судъ "поколеблется" при примѣненіи указанныхъ ему узаконеній. И, наконецъ, онъ, Картамышевъ, хочетъ вѣрить, что судъ представить къ награднымъ медалямъ всѣхъ обвиняемыхъ. Иначе на днѣ потонувшаго корабля останутся раки, а остова его -- никто не увидитъ. Таково было содержаніе защитительной рѣчи адвокатствующаго редактора. Теперь если и "Сибирскій Вѣстникъ" раздѣлить участь потонувшаго корабля, то редакторъ его, во всякомъ случаѣ, будетъ имѣть весьма серьезные шансы на полученіе мѣста сидѣльца въ одномъ изъ томскихъ оптовыхъ винныхъ складовъ. Русская публицистика отъ этого ничего не потеряетъ, а кабацкое дѣло выиграетъ: печатныя рекламы о "самыхъ прекраснѣйшихъ водкахъ" подъ луною будутъ сочиняться относительно грамотно", такъ оканчиваетъ столичный фельетониста.

Что же сказать послѣ этого о массѣ населенія, о темныхъ сторонахъ сельской жизни, о жизни въ захолустьяхъ. Тамъ также идетъ своя манипуляція спаиванія и обиранія народа. Вотъ что пишутъ изъ

В--скаго округа изъ одного бурятскаго улуса. Въ нашемъ улусѣ, года три тому назадъ, поселился нѣкто и, но предложенію одного добраго администратора, занялъ видную должность письмоводителя улуса, съ приличнымъ жалованьемъ, около 1,300 р.-- по смѣтѣ съ прибавкою къ тому и отъ улуса. Кажется, надо быть довольнымъ? Но не довольно этого письмоводителю. Какъ вампиръ, онъ впился въ несчастнаго инородца и такъ основательно высасываетъ изъ него послѣднія крохи, что тому нѣтъ возможности вносить подати. Недоимки не только не уменьшаются, но даже возростають и теперь уже, если не ошибаюсь, доходятъ, до 20,000 тысячъ. До письмоводителя онѣ вносились исправно.

Способы эксплоатаціи бурятъ этимъ письмоводителемъ весьма разнообразны: тайная продажа водки по 1 р., по 2 р., а порою и по 3 р. за одну бутылку, но покупкѣ въ Вилюйскѣ или Олекмѣ, стоить 8--10 р. за ведро. Опаиваніе и обыгрываніе въ карты князей, довѣренныхъ и лицъ почетныхъ илъ бурятъ, когда они являются на улусное собраніе. Въ присутственной комнатѣ собранія закладывается банкъ, изрѣдка и лишь на мгновеніе прерываемый глоткомъ, другимъ жидкаго гостинца; послѣ игры время посвящается пьянству. Водъ конецъ собранія, продолжающаго иногда недѣлю, оказывается, что князья, явившіеся внести подати или недоимку, вмѣсто того, чтобъ сдать ихъ куда слѣдуетъ, подъ хмѣлькомъ, проиграли ихъ въ карты письмоводителю и его присному. Обирало письмоводитель ободряетъ и утѣшаетъ князей: тужить-де и задумаваться нечего, все обойдется: донесемъ полиціи, что, по случаю неурожая, безсѣнницы и другихъ несчастій не было возможности внести недоимку,-- просимъ отсрочить... Затѣмъ игра снова продолжается. У кого изъ представителей инородцевъ нѣтъ денегъ, играетъ на коней и на рогатый скотъ, нѣтъ скота, обиралы-мученики охотно берутъ заемныя письма, заключаемыя на короткій срокъ платежа и проч., и проч.

Кончится улусное собраніе, бѣдные инородческіе князья отправляются по домамъ съ пустыми карманами, съ разбитыми отъ спирта и отъ безсонныхъ ночей головами, съ увеличившемся количествомъ недоимокь и съ предстоящимъ платежомъ по документу чрезъ день или два. Надо вести коня, быка, корову. Жена ворчитъ и плачетъ, разставаясь съ животными, семейныя перебранки, а иногда и кулачная расправа. Третій способъ состоитъ въ томъ, что денежная, посылочная и простая корреспонденція, часто получаемая на имя скопцовъ, передастся въ распоряженіе все того-же героя или его друга, а они выдаютъ уже по принадлежности, изымая за это мзду: поблагодаритъ за передачу -- значитъ получить корреспонденціи. Не мало потерялось такимъ образомъ денегъ и посылокъ, высылаемыхъ скопцамъ и якутамъ съ пріисковъ.

Рядомъ съ этимъ идеи, самодурство разныхъ царьковъ: волостныхъ писарей, головъ, староста и родственниковъ разныхъ богачей и тайшей. Вотъ что намъ передаютъ изъ Ба--скаго округа. Извѣстный своими башибузукскими подвигами одинъ изъ племянниковъ бывшаго тайши продолжаетъ обижать безнаказанно бурятъ. Личность эта практикуетъ необузданныя безобразія, оргіи, оскорбляетъ общество дикими выходками; при самомъ позорномъ поведеніи стремится являться вездѣ и кичится надъ обществомъ и, какъ назойливое насѣкомое, на перекоръ общему негодованію лѣзетъ вездѣ, на скандаль. Много жалобъ поступаетъ къ начальству на него, чуть не ежедневно, сѣмо и овамо расточаемыя заушенія и его безчеловѣчныя расправы съ сородичами, но жалобы остаются "безъ послѣдствій, заминаются, благодаря его родству, богатству и умѣнью обставить себя такъ, что никакія жалобы бурить для него ужо не страшны. Руганье и угрозы его: "изобью, какъ собаку" оглашаютъ весь улусъ и страшатъ и безъ того уже жалкихъ и запуганныхъ бурята... Но горе, если еще деревенскій или волостной самодура, распоряжается общественными дѣлами. тутъ много можетъ надѣлать какой нибудь Титъ Титычъ.

На-дняхь въ А--скомъ волостномъ правленіи, пишутъ намъ, было получено распоряженіе начальства, о доставленіи смѣты на содержаніе волостнаго правленія, нашъ давнишній заправило, не долго думая, вызвалъ всѣхъ сельскихъ писарей въ волость, составилъ смѣту и приговоръ, но какой! Вмѣсто сейчасъ получаемыхъ 2,000 р., хватилъ не болѣе и не менѣе, какъ только 4,000 р. Молодецъ Ш--товь (фамилія нашего писаря), поговариваютъ его сотрудники, и ему будетъ хорошо и намъ ладно, дай только Богъ, чтобы утвердили,-- утвердили, какъ-бы передразнивая, говорить одинъ, еще но посвященный въ подлости, изъ его сотрудниковъ, а что скажутъ мужики, вѣдь, они приговора не составляли, да и сходовъ-то не только сельскихъ, но и волостнаго не было, да понимаютъ-ли что они,-- возражаютъ первые, вѣдь, деньги будутъ получаться изъ казначейства, значить казенное жалованье, а не ихъ.

Господи! Неужели на такую громадную цифру никто не обратить вниманія, восклицаютъ обыватели, неужели и этотъ предположенный денной грабежа. никто не остановитъ; неужели, безобразнику еще дадутъ продолжать свои дѣйствія. Сила власти въ рукахъ уѣзднаго самодура доходить до баснословныхъ проявленій, до анекдотически невѣроятныхъ курьезовъ. Разгулявшійся правитель какого-нибудь мѣстечка обрушается на всѣхъ и вся и даже на невинныхъ животныхъ. На-дняхъ намъ сообщаютъ о героѣ, преслѣдовавшемъ невиннаго теленка въ Н--скомъ заводѣ. Въ одинъ прекрасный вечеръ, предвкушая скорую получку вкуснаго молочка, бѣжалъ по улицѣ, задравши къ верху хвостъ, буренькій теленочекъ, вдругъ на встрѣчу появился нашъ громовержецъ и блюститель града и молніеносный взоръ его остановился на торчащемъ хвостикѣ бѣгущаго теленка. А! безобразничать!.. конфузить полицію!.. въ кутузку!..

И вотъ три дня и три ночи теленочекъ оглашалъ умильно просительными гласами арестантское помѣщеніе, ключъ отъ котораго хранится всегда у Сквозника-Дмухановскаго. Мольбы хозяйки теленка нисколько не смягчили сердца нашего громовержца. И лишь благодаря вмѣшательству высшаго начальства, былъ выпущенъ, наконецъ, изморившійся буреночекъ.

Если овцы и волки страдаютъ здѣсь отъ какого-нибудь громовержца что-же сказать о "неукоснительно трепещущемся" обывателѣ?....


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозр<ѣніе", No 32, 1888