# Время

Андрей Андреевич Ивановский

Время.


Несокрушаемый исполинъ -- время, безъ усталости метаетъ алчные свои взоры во всѣ концы вселенной, все безъ жалости поглощаетъ: ни прелестное, ни изящное, ни великое не преклоняетъ его ни состраданіе. Нѣтъ мѣста, котораго бы не коснулся онъ; нѣтъ тяжести, которой бы не взвѣсилъ; нѣтъ пространства, которое бы превзошло руку его; нѣтъ силы, которая бы спорила съ нимъ, и нѣтъ быстроты, которую бы не остановилъ онъ. Истребленіе всего непреложный Уставъ времени. Сколь сильна власть его, сколь непремѣнны законы его и сколь жестоки, неумолимы они!

Гдѣ та небесная улыбка, которая украшала земную Венеру? гдѣ тотъ очаровательный взоръ, предъ которымъ преклонялись смертные? Ударилъ назначенный часъ -- и нѣтъ ихъ! увяли розы и лиліей; мертвая блѣдность заступили ихъ мѣсто, грубыя морщины разтянулись на челѣ красавицы; угасли огненные взоры -- и едва предметы близь себя различаютъ; ослабѣлъ магическій голосѣ, вливаыпій въ сердца и страхѣ и надежду -- стройность Граціи, превратилась въ безобразную сутуловость, ослабѣли легкія и быстрыя ноги, равнявшіяся съ крылатыми, которыхъ и воздухъ не чувствовалъ. Пугаются льстецы-поклонники, щедро разточавшіе предъ нею жертвы свои. Вмѣсто томныхъ пріятныхъ вздоховъ содроганіе ужаса наполняетъ сердца ихъ. Гдѣ ты, богиня красотъ очаровательныхъ? Уже и нѣтъ признаковъ даровъ, тебя украшавшихъ; никакія усилія искусства не возвращаютъ весны дней твоихъ! Одно воспоминаніе невозвратно протекшаго осталось тебѣ въ удѣлъ.

Сражайся, отважный мореходецъ съ влажною стихіею; пользуясь опытностію своею и щастьемъ, ты бодро летаешь по хребту неизмѣримаго пространства морей. Уже многіе годы провелъ ты на шумящихъ волнахъ; уже испыталъ различіе климатовъ, зрѣлъ чудеса Природы, мѣсто рожденія и смерти небеснаго свѣтила; уже не разѣ возвращался на родину съ плодами удачь твоихъ, за синимъ океаномъ пріобрѣтенныхъ, и отдыхалъ въ объятіяхъ родныхъ и друзей, и съ новою, неутомимою довѣренностію отдаешься на волю алчной стихіи. Ахъ! наконецъ ясное небо -- надежда твоя -- измѣняетъ тебѣ: внезапно вспыхнула буря, заревѣли грозные вѣтры -- и рушилось твое древесное жилище, и ты поглощенъ бездною!

Герой, питомецъ Марса, сынъ Беллоны, прошедшій сквозь огнь и воду, покорившій подъ свои законы Царства, народы -- и ты раноль, поздно ли заплатишь дань времени. Имя твое и слава летаетъ во всѣхъ концахъ вселенной; смерть въ огнѣ битвъ каждую минуту зіяетъ надъ главою твоею и страшится тебя коснуться: кажется, что нѣтъ конца твоимъ лаврамъ и побѣдамъ -- кажется, что ты плѣнилъ судьбу, завладѣлъ безсмертіемъ. Но ударилъ часъ, прервалась тонкая нить жизни и -- тебя нестало.

Одна сажень хладной земли вмѣщаетъ выспренній геній, разливавшій лучезарный свѣтъ просвѣщенія. Та же могила покоитъ бренные остатки великаго патріота, мудраго законодателя, друга природы. Миръ съ вами, благотворители человѣчества, миръ съ вами до радостной зари, которая съ новымъ лучшимъ. блескомъ для васъ возсіяетъ!

Уже нѣтъ гордаго властелина, который заражалъ воздухъ своимъ дыханіемъ, который угнѣталъ беззащитныхъ, упивался кровавыми слезами своихъ жертвѣ, на уничтоженіи собратій своихъ созидалъ. собственное щастіе, и не зрѣлъ конца своему торжеству: уже нѣтъ сего тирана,-- онѣ снѣдь червей.

Гдѣ тѣ великолѣпныя зданія, на которыя истощены драгоцѣнныя сокровища и ревностные труды? Гдѣ монументы, въ память позднихъ потомковъ сооруженные? Одна громада развалинъ напоминаетъ величество ихъ; но рука времени скоро изгладитъ и сіи послѣдніе остатки,-- и тамъ, гдѣ блистало золото, гдѣ великолѣпіе зодчества плѣняло глаза, возвышало чувства путешественника,-- тамъ заростетъ терніе.

На берегу тихой рѣки росъ вѣтвистый дубѣ, и гордою главою своею касался облаковъ; прохладная сѣнь его служила отдохновеніемъ утомленному путешественнику, онъ былъ свидѣтелемъ. рожденія и смерти цѣлаго ряда столѣтій: но въ ту минуту, какъ созерцался онъ въ прозрачныхъ струяхъ, грянулъ громъ, засверкали перуны, и рухнулъ сей величавый дубѣ корнемъ вверхъ; воды, служившія ему зеркаломъ, сдѣлались его гробомъ.

Въ благоговѣйномъ безмолвіи старецъ, бурнымъ путемъ достигшій мрачныхъ предѣловъ жизни, блѣдный, украшенный сѣдинами, согбенный тяжестію лѣтъ, съ глубокимъ чувствомъ горести мечтаетъ о сладостной навсегда скрывшейся веснѣ дней его, и взирая на западъ жизни, едва сохраняющій послѣдніе лучи бытія, противоборствуетъ, силится еще замедлить свое на землѣ пребываніе. Невольный трепетъ разливается по дряхлымъ членамъ его при одной мысли вѣчнаго отсутствія за предѣлы міра; но еще минута -- и онъ склоняетъ главу свою съ покорностію.

О добродѣтель! даръ, самимъ Существомъ верховнымъ освященный, ты одна въ состояніи противостать хищному времени, одна ты сильнѣе сего единственнаго исполина, и ты одна превозносишься побѣдою своею надъ побѣдами! Лучезарное чело твое помрачаетъ его торжество и обезоруживаетъ сего соперника. Ты течешь неизсѣкаемымъ потокомъ; нѣтъ ограниченія, нѣтъ предѣловъ, нѣтъ конца тебѣ. Безсмертны имена, тобою озаренныя! блаженъ смертный, тобою осіянной!


А. Ивановскій.


-----


Ивановский А.А. Время: [Эссе] / А.Ивановский // Вестн. Европы. -- 1814. -- Ч.75, N 12. -- С.279-283.