# Марфа-посадница, или Покорение Новагорода

Федор Федорович Иванов

Стихотворная трагедия конца XVIII -- начала XIX в.

М.-Л., "Советский писатель", 1964


## ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ ИВАНОВ


Федор Федорович Иванов родился в 1777 году. Отец его Ф. И. Иванов -- был военным. Дослужившись до чина генерал-майора, Иванов-старший, однако, ничего не оставил в наследство своему многочисленному семейству.

Воспитывался Иванов под руководством профессора математики В. К. Аршеневского. Некоторое время обучался в Московском университетском пансионе. Поступив на военную службу (во 2-й морской полк), он участвовал в шведской войне. Затем он вышел в отставку и через некоторое время поступил на службу в Комиссию Московского комиссариатского депо. В Москве Ф. Ф. Иванов принял активное участие в деятельности Дружеского литературного общества, организованного в 1801 году группой бывших воспитанников Московского университетского пансиона. В состав этого общества входили братья Андрей и Александр Тургеневы, В. А. Жуковский, А. Ф. Мерзляков, С. Е. Родзянко и др. Вместе с другими членами этого общества Иванов помещал свои произведения в журнале "Иппокрена, или Утехи любословия".

Будучи страстным любителем драматического искусства, Иванов с успехом выступал на сцене театра, существовавшего в доме С. А. Апраксина, и поддерживал дружеские отношения с известным театралом Ф. Ф. Кокошкиным.

Писал Ф. Ф. Иванов не только драматические произведения, но и стихотворения, басни, прозу, которые печатались в "Московском курьере", "Русском вестнике", "Цветнике", "Вестнике Европы", "Амфионе" (последний издавался самим Ивановым вместе с А. Ф. Мерзляковым и С. В. Смирновым). В 1824 году в Москве вышли "Сочинения и переводы" Ф. ф. Иванова.

Иванов испытал на себе влияние писателей карамзинской школы. Это не мешало ему выступать против уродливых сторон сентиментализма и, главное, подвергать критике пороки дворянского общества. По словам А. Ф. Мерзлякова, Иванов обладал от природы сатирическим дарованием, которому, однако, не суждено было полностью развиться. {См.: А. Ф. Мерзляков. Воспоминание о Федоре Федоровиче Иванове. -- "Труды Общества любителей российской словесности при императорском Московском университете", ч. 7. М., 1817, стр. 116.}

Отличительной чертой его творчества был патриотизм. С большой силой воспел Иванов подвиг русского народа в стихотворениях, посвященных войне 1812 года ("Великому вождю героев", "На разрушение Москвы" и др.). Глубокой любовью к родине проникнута и драматургия Иванова, составляющая наиболее важную часть его литературного наследия. В комедии "Не все то золото, что блестит" (1808) он высмеял галломанию тогдашних дворян. В другой своей комедии -- "Женихи, или Век живи и век учись" (1808) -- Иванов в сатирическом свете показал помещика-англомана Живодерова, у которого в хозяйстве "все на английский манер, и землю-то пашут не по-нашему". У Живодерова лошади "едят морковь", "а крестьяне мякину". Но в отличие от издателя "Русского вестника" С. Н. Глинки, стремившегося охаять все иноземное, Ф. Ф. Иванов высоко ценил передовую культуру Запада, великих мыслителей и ученых западноевропейских стран. В комедии "Награжденная добродетель, или Женщина, каких мало" устами положительного персонажа графа Ариста Иванов называет бессмертным Жан-Жака Руссо.

К числу наиболее популярных пьес Иванова относится его патриотическая драма "Семейство Старичковых, или За богом молитва, а за царем служба не пропадают" (1807). Обличая в этой пьесе "изнеженных дворян, жадных откупщиков и плаксивых ханжей", Иванов противопоставляет им простого солдата, совершившего геройский подвиг на войне.

Ф. Ф. Иванов выступал и в качестве переводчика. Ему принадлежит перевод драмы Шиллера "Разбойники", которую он перевел с французской переделки в 1809 году.

Одним из наиболее значительных произведений Ф. Ф. Иванова является его трагедия "Марфа-посадница, или Покорение Новагорода", вышедшая в свет отдельным изданием в 1809 году. Эта трагедия представляет собой драматическую переработку одноименной повести Карамзина. Принадлежа к числу тираноборческих произведений, "Марфа-посадница" Иванова не могла появиться на сцене. Ее запретила театральная цензура.

Умер Ф. Ф. Иванов в 1816 году.


## МАРФА-ПОСАДНИЦА, ИЛИ ПОКОРЕНИЕ НОВАГОРОДА


Трагедия в стихах, с хорами, в пяти действиях


ВЕЛИКИМ ЖЕНАМ РОССИИ


ДЕЙСТВУЮЩИЕ


Иоанн, великий князь Московский.

Холмский, посол и военоначальник московский.

Образец, Димитрий, Мстиславский, воеводы московские.

Марфа Борецкая, посадница новогородская.

Мирослав, мнимый сын Борецкия.

Феодосий, пустынник, отец Борецкия.

Сапега, посол от Литвы.

Борис, Делинский, Михаил, посадники новогородские.

Вестник.

Начальник сторожевой дружины.

Воины московские и новогородские.

Хоры.

Народ.


Действие в Новегороде.


## ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Театр представляет площадь Новогородскую, на коей Ярославовы чертоги с крыльцом, украшенным колоннами; среди площади Вадимова статуя на возвышенных ступенях, обнесенная перилами; башня с вечевым колоколом ясно видна.


ЯВЛЕНИЕ 1


Слышен звон вечевого колокола.


Хор и народ


Глас, любезнейший народу,

Гнусна рабства грозный враг!

Глас, вещающий свободу

И тиранам гордым страх!

Век по стогнам раздавайся,

И свободу здесь тверди,

В сердце вольном отзывайся,

И блаженство нам блюди!

Мы, славянские потомки,

Славу предков сохраним;

Их деянья чудны, громки

И уставы свято чтим.

Пусть, в ужасной злобной доле,

Вечно стонет тот из нас,

Кто неволю сладкой воле

Предпочтет хотя на час.


Михаил


Летит уже, летит желанный мною час;

Умолкнешь скоро ты, гордыни полный глас.

Свобода сей страны, Борецких власть надменна,

Настал вам грозный день -- часть ваша изреченна.

Колена преклонив пред троном, пред венцом,

Заскрежетав, царя признаете отцом;

И к пущей ярости и к злейшим вам мученьям,

Покорствовать моим вы будете веленьям.

Я предал вас царю, в угоду злобы той,

К Борецким что питал и дед и прадед мой;

В наследство я стяжал ненависть воспаленну:

В крови кипит вражда, в душе ношу геенну.

О, как взыграет дух, как сердце расцветет,

Когда Борецких род к моим ногам падет,

Когда, во мзду заслуг, мне царь вручит правленье

Сей буйныя страны -- сокроем помышленье!..


ЯВЛЕНИЕ 2


Михаил, Делинский, Борис.


Борис


Почто Борецкая сзывает нас сюда?

Иль новая грозит отечеству беда?


Михаил


Борецкой тайна то. -- Едина только знает,

Что Новграду и нам она приготовляет.


Борис


Не орды ль злых татар на Новый-град летят?..

Ко славе новые следы лишь нам явят.


Делинский


Видали мы их тыл.


Борис


Иль власть старшин попранна?


Делинский


Победа лаврами венчает Иоанна.

Край русский весь его владыкою признал;

Один лишь Новгород в свободе процветал.

А души гордые величья век алкают:

Полсвета покорив, к другой вражду питают.

Спокойно Иоанн зреть м.ожет ли на нас,

Доколь здесь слышится свободы бодрый глас?


Борис


Иль воинство его Новгород окружает?


Делинский


Не видно воинства, -- посол во град вступает;

На вече хощет он с народом говорить.


Михаил

(в сторону)


Всё мной устроено; в цепях вам должно быть.


Делинский


То хитрость общая, давно известны ковы,

Что прежде шлют посла, куда куют оковы,

Коварством прежде мня к погибели склонить.


Борис


Но адский замысл сей плодов здесь не родит.


Делинский


Насильство развернет вдруг знамена кровавы.


Борис


Свобода где!..


Делинский


Живут и там сердца лукавы.


Михаил


А право сильного -- надежней всяких прав.


Борис


Иль злым устава нет?


Михаил


Корысть -- вот их устав.

Но се посадница.


Хор


Дщерь великая свободы

И любезна славы дщерь!

Вольны днесь утешь народы,

Взором в счастии уверь!

Зря тебя, бедам смеемся,

Счастью верим лишь с тобой;

В бой с вселенной понесемся,

Грозно взор простри лишь свой!


ЯВЛЕНИЕ 3


Те же, Марфа-посадница и Мирослав. Пред Марфою почетная стража.


Марфа

(к народу)


Семейство мне драгое!

О вольность, дар небес! о право нам святое!

Клянуся вами я; клянуся вам служить,

Доколе дней моих продлиться может нить!


Хор


При тебе бедам смеемся,

Счастью верим лишь с тобой;

В бой с вселенной понесемся,

Грозно взор простри лишь свой!


Марфа показывает рукою; хор умолкает, и Делинский восходит на Вадимово место.


Делинский

(на Вадимовом месте и сняв шапку)


Отчизны славныя сыны неустрашимы,

В бедах, во счастии равно неколебимы,

Готовые царей союзом украшать,

Их правду твердо чтить и козни сокрушать,

Граждане Новграда! Посол Московска царства

Желает вам предстать...


(Сходит со ступеней.)


Марфа


Народ! брегись коварства;

Посол есть тайный враг: он мед устами льет,

Но в сердце носит яд и пагубу плетет;

Змеею приобык пред троном изгибаться,

Он в совещаньях хитр, умеет притворяться;

Смиренной речию мысль горду тщится скрыть.

Полезна чем Москва нам может ныне быть?

Чего нам от царей вселенны дожидаться?..


Михаил

(в сторону)


Жди рабства, коль мои все замыслы свершатся.


(К Марфе)


Народу вольному сетей не соплетет.


Борис


Поборник бог тому, кто истину блюдет.


Делинский


От козней трудно ль нам посольских свободиться?


Михаил


Нам должно выслушать.


Марфа

(воздохнув)


Пускай посол явится.


Хор


Зря тебя, бедам смеемся,

Счастью верим лишь с тобой;

В бой с вселенной понесемся,

Грозно взор склони лишь свой!


ЯВЛЕНИЕ 4


Те же, Холмский и его стража. Марфа показывает Холмскому Вадимово место; он восходит.


Холмский


Граждане! Старшины!


Один из народа


Пред вольными смирись!


Холмский


Народ!


Другой из народа


Смирись пред ним! иль мести ты страшись!


Холмский

(сняв шлем)


Народ! не хитрости, но дружества устами

Пришел из стана я беседовать днесь с вами.

Хоть образ мыслей нас, граждане, и делит,

Но польза общая рассудок съединит,

А пламенна любовь ко славе всей России

Прервет гордыни глас, кичливы склонит выи.

Народы дикие, живущие в лесах,

В законной власти зрят поносна рабства страх

И, волю буйную всему предпочитая,

Не видят, что миры все правит власть святая.

Народы мудрые в устройстве благо чтят;

А нет устройства там, где править все хотят.

Самодержавна власть порядок устрояет;

Закон с ней бодрствует, раздор свой зев смыкает.

Граждане! вспомните вы грозны времена,

Как междусобная кипела здесь война;

Как предки управлять собою здесь алкали,

Соседи вне, вражда внутри сей град терзали.

Не Рюрик ли тогда все бедства прекратил?..

Здесь трон его сиял -- тут правый суд творил.

Новградцы древние стопы отца лобзали;

Едину чтили власть и безначалье кляли.

Дотоле страшны быв в одних своих стенах,

Казались жалкими соседей во глазах;

Под скиптром стали вы варяжского героя

Счастливы во стенах, ужасны среди боя.

Как с воинством Олег к пределам юга шел

И к славе племена с собой славянски вел,

Труды его тогда новградцы разделяли,

Величье зря свое, себе не доверяли.

Щитами быв Олег новградскими прикрыт,

Царь-града на вратах прибил свой тяжкий щит;

С дружиной ваших же рассеял Цимисхия

С полками Святослав; а Ольги внук святыя

К победам от побед не с вашими ль летал?

Владыкой мира он не с ними ль прозван стал?

Но слава ль лишь войны вам от князей награда?

Взгляните вы теперь во все концы Новграда.

Кресты златые зрю на храмах я святых:

Кто ж богу сущему здесь первый храм воздвиг?

Кумиров потопил кто Волхова в пучине?

Владимир, вам отверз Владимир путь к святыне.

И если собственность священна днесь у вас,

Законы вам изрек не Ярослава ль глас?


Марфа


Священна память нам героев Новаграда!

Закон есть вольности твердейшая ограда.

Законы Новграду святые написав,

Здесь вольность утвердил премудрый Ярослав.

Велики сей стране его благотворенья!


Холмский


Какие же от вас князьям благодаренья?..

Вы, русския земли быв старшие сыны,

От братии стали вдруг своих отчуждены.

Быв верны подданны, смеяться стали власти,

О боже! и когда ж?-- как русские в напасти!

Любовь к отечеству в несчастьи познают.

От стран неведомых злодеи в Русь текут

И пламенем града и села пожигают;

Славяне ставят грудь щитом -- и погибают!

Уж русские поля российска кровь багрит,

На старцах, на женах поносна цепь звучит.

Новградцы что ж? -- Летят ли в помощь со стрелами?

Нет, буйность, овладев неверными душами,

Любовь к отечеству и братьям изгнала

И землю русскую в погибель отдала.

Новградцы, пользуясь всеобщим злоключеньем,

Правленья вожжи рвут из рук князей с презреньем;

Других на трон зовут, других спешат венчать,

На то, чтобы в венцах со трона низвергать.

Потомки Рюрика старшин веленья ждали,

И Ярославовы здесь вече трепетали!..

Погасла в вас совсем к россиянам любовь,

И мнилось, не текла славянская в вас кровь:

В корыстолюбии всегда сердца твердеют.

Там гибнут русские -- новградцы богатеют;

В Русь мертвые тела богатырей везут,

Русь стонет в нищете -- у вас торги цветут;

Там раны за любовь к отечеству считают --

А злато весят здесь и в негах утопают;

Славяне цепи там звучащие влекут --

В Новграде вольности веселу песнь поют.

Где вольность?.. Здесь?.. Народ! ты в рабстве пребываешь:

Отъяту власть князей боярам ты вручаешь.

Бояре гордые низвергнули князей,

Чтоб вами управлять по прихоти своей.

Вы повинуетесь, хоть князя нет в короне;

Нет крови Рюрика -- но злато здесь на троне.

О стыд!.. здесь золотом владыки власть ценят:

Кто боле обещал, тому народ сулят.

Народ! мой князь открыл посадников измену;

Их тайна связь с Литвой влекла вас к вечну плену;

Звон скоро б вечевый собрал вас из домов,

И гордый здесь поляк дал имя б вам рабов.


Борис


О боже!..


Михаил

(в сторону)


Я погиб!..


Делинский


Измена!.. цепенею!..


Мирослав


Я в ярости едва, едва собой владею!..


Марфа

(к колеблющемуся народу)


Спокоен будь, народ, неправде не внимай:

Коль есть изменники, законы есть.


(Холмскому)


Вещай!


Холмский


Но бог и Иоанн о вас еще пекутся,

Лавровые венки опять славянам вьются;

Великий Иоанн унылость их бодрит:

Приспел желанный срок, -- в славянах кровь кипит!

И Камы на брегах мы песнь победну пели;

Не грудь уже, но тыл татар славяне зрели.

Воскреснет Русь опять и славой возгремит,

С почтеньем на нее вселенная воззрит;

А гром бросать мой князь дотоль не утомится,

Доколь величие России совершится.

В разделе ж Руси зря причину общих зол,

Он прочи княжества под скиптр один привел;

Сыны отечества, по горьком разлученьи,

Друг друга к сердцу жмут, князь тает в умиленьи.

Но мера подвигов его не свершена,

И мера русских благ пребудет не полна,

Под сень отчизны коль Новград не возвратится,

Коль Иоанн отцом всей Руси не явится.

Не память предков вам князь хощет отомщать;

Кто истинно велик, умеет тот прощать.

Народ! не славно ли тому повиноваться,

Которому уже привыкли удивляться?..

Великий Иоанн новградцев восхищал,

Как мирным гостем здесь меж вами пребывал.

Покорствуйте ж ему! Достойный миром править,

Чтит славой в Новграде свой пышный трои поставить.


Борис


Умолкни!


Делинский


И ступай, отколь сюда пришел.


Холмский


Покорствуй хоть на то, чтоб край Российский цвел,

Да всем оплотом Русь на орды злобны грянет,

Стряхнет ярем татар -- и век златой настанет.

Русь первыми детьми новградцев наречет:

Новград тогда еще и краше процветет!

Безмощных угнетать уж сильные престанут,

Равно блаженствовать богач и бедный станут;

Владыки пред лицом граждане все равны:

Не златом -- доблестьми искать честей должны.

Да властвует мой князь новградскими стенами,

Как властвует Москвы он красными странами.

Или внимайте днесь его последню речь:

Велит он воинству Новград кругом облечь.

Герои, что несли татарам смерть, пожары,

На гидру мятежа днесь обратят удары.

Ответствуй мне, народ: днесь мир или война?..


(Надевает шлем и сходит со ступеней.)


Один из народа


Ах, Марфа!..


Другой


Марфа где?..


Третий


Где славная жена?..


Марфа


Вадим, чья кровь лилась ручьями за свободу,

Кто, жизни не щадя, берег ее народу!

Будь мне свидетелем из райских мирных стран,

Люблю ли славу я и благо сограждан.

Я кровью то моей запечатлеть готова,

И вольность или смерть, нет рока мне инова.


(Идет на Вадимово место, и после некоторого молчания)


Жена дерзает днесь на вече говорить...

Но в жилах сей жены какая кровь кипит!

Супруг мой, брат, мой сын, сражаясь, дни кончали,

Как вольность от цепей, отечество спасали.

Вот право всё мое свободу защищать.

Иль счастия ценой нельзя его достать?..


Один из народа


Вещай, свободы дщерь, дщерь славы знаменита!


Другой


Отечество спасай!


Третий


Свободы будь защита!..


Марфа


Потомки мы славян, род славный издавна,

И ныне вам дают мятежных имена!

За то ль, что славу их из гроба вы подъяли?

Владыки не имев, пред кем мятежны стали?

Как падал грозный Рим со треском ко стопам

Героев севера и диким племенам;

Как готф, вандал, эрул сей мир мечом губили,

Славяне я тогда свободно, мирно жили;

Беспечно славянин жизнь сельску воспевал.

Но острый меч его мгновенно заблистал,

Лишь хищный князь Боян, гроза и ужас греков,

Возмнил поработить свободных человеков.

"Доколь железо нам сыра земля родит,

Никто не может нас дотоль поработить!" --

Славенов был ответ тогда послам Бояна.

Потомки мы славян, и нам венчать тирана?


Холмский


Венчался Рюрик здесь.


Марфа


Но те ль днесь времена?..

Повсюду стройность здесь гражданская видна.

Тогда, как страсти здесь душами править стали,

Как юноши совет старейших презирали,

Обычай древний как в забвение упал

И пышный Новгород на крае бед стоял, --

Тогда варяжских трех князей сюда призвали,

Что славой громких дел и мужеством блистали,

Чтоб юным воинством и буйным управлять;

Но Рюрик захотел здесь цепи рабства дать.

Славянска гордость вмиг, вздремавшая, проснулась

И, смерти не страшась, цепей сих ужаснулась.

Бестрепетный Вадим за вольность тигром стал

И Рюрика пред суд народа грозно звал...


Холмский


"Да судят нас мечи!" -- рек князь вождю надменну;

Сразились -- пал Вадим, имея грудь пронзенну.


Марфа


Но смертну рану сжав, весь кровью обагрен,

Вещал: "Увы! народ, оплакивай свой плен,

Оплакивай свое ты ввек неразуменье!

Ты выю протянул и сам пошел в служенье..."

Мы ж, правду сохраня, всю славу воздадим

Деяньям Рюрика и прах его почтим.

Народ, быв изумлен доброт его сияньем,

Героя чтя в венце, на трон взирал с молчаньем;

Но скипетр, трон, венец и звучный славы глас

Не сильны отдалить приспевший смерти час.

Непобедимого смерть люта победила

И вольность вновь от сна глубока пробудила.

Стократно здесь Олег владыкой стать желал;

Он непреклонную упорность лишь встречал:

Оставил вольный град; пошел с богатырями

Искать рабов не столь с отважными душами.

С времен сих Новгород князей лишь признавал

Вождями ратных сил, но скиптра не вручал.

Народом власти все граждански избирались;

Граждане собственной тем воле покорялись,

А предки здесь, любя славянску в россах кровь,

Служили братьям в них, разили их врагов

И вместе славою и лаврами венчались.

Корыстолюбны ж где, когда они являлись?..

Московский князь в вину нам то теперь кладет,

Что в благоденствии великий град цветет.


Делинский


Иль счастье лишь князьям дано с небесна свода,

Народу ж бедствия ль дала на часть природа?

Ужель желает князь, чтоб целый мир стенал?


Холмский


Не так бы ты судил, когда бы князя знал.


Марфа


Граждане! в сей вине не станем оправдаться.

Цветут здесь области и села богатятся;

Так точно: к нам рекой сокровища текут;

А Русь вся бедствует, ручьями кровь в ней льют,

Во пламени града и села там пылают,

Дремучие леса людей с зверьми скрывают.

Отец там ищет чад, не льстясь уж их найти;

Там милостины ждут вдовицы при пути;

Мы счастливы, и в том виновны только стали,

Что блага своего законы сохраняли;

Что смели в распрях мы участья не принять

И русских от стыда дерзнули тем спасать;

Оковы что татар мы бодро отражала

И тем достоинство народно сохраняли.

Не мы россиян, вы оставили друзей,

У хана гордого прося себе цепей.

Спасать поносну жизнь новградцы так не знали;

Бестрепетно к себе Батыя с войском ждали

И мнили: лучше нам с мечами погибать,

Чем, рабства цепь влача, дни муками считать.

Батый, отважность зря людей, обыкших к чести,

И предпочтя корысть ему опасной мести,

Оставил нас, пошел Россию дожигать.

Напрасно силились князей мы ободрять;

Напрасно с башен взор новградцы простирали

И дружеских полков российских ожидали,

Чтоб с русским богом вдруг ударить на врагов

И землю свободить святую от оков;

Но князи хану дань постыдную платили,

На братьев доносить в татарский стан ходили:

Любовь к отечеству проступком стала быть,

И князи стали в ней измену находить;

Победе имя бы меж россов не осталось,

Когда б у нас в полках оно не раздавалось;

И может ли вас то, граждане, удивлять,

Что хощет Иоанн Новградом управлять?


Борис


Богатство наше зрел своими он очами,

Был славой восхищен и мудростью меж нами.


Делинский


Но мы могли б собой все веки удивить,

Свободу коль забыв, решились бы служить.


Мирослав


Какими нас прельстить надеждами днесь чают?

Несчастные одни лишь перемен желают.

Мы благоденствуем...


Марфа


Чему ж должны мы сим?

Граждане! не тому ль, что вольность свято чтим?

Знай, ига рабска тень блаженства не рождает,

Величие под ней вовек не созревает.

Да молит Иоанн вселенныя творца,

Чтоб в гневе ослепил новградцев он сердца, --

Тогда нам будет льзя на гибель согласиться;

А прежде Новый-град громам не покорится.

И льзя ли рабства цепь довольно позлатить?

Свободу можно ль чем, граждане, заменить?


(К старшинам)


О старцы! в чьих руках законов наблюденье,

Любовь вручила то и общее почтенье.

Дерзну ли избранных мужей я оправдать?

И клевете ли здесь заслуги унижать?

Ликует где народ, страны где процветают,

Там мудры правящи и бед не соплетают,

Где ж те сокровища, что можно предпочесть

Любови сограждан и променять за честь?..


(К народу)


Того нас счастие, граждане, лишь прельщает,

Кто за отечество геройски умирает.


Один из народа


Готовы, Марфа, мы за вольность умереть.


Мирослав


Где враг отечества? Куда орлам лететь?


Марфа


Но властолюбие у нас не затмевает

Тех добродетелей, чем Иоанн сияет.

Молва везде его величье разнесла;

Надежду сладкую и нам она дала,

Что свергнет Иоанн с России грустно бремя,

Тягчит что злость татар, усугубляет время.

Пусть "славен Иоанн из рода будет в род,

Пусть вкусит век златой российский им народ,

Но славен будет пусть и Новгород великой;

В свободе пусть цветет, быв сам себе владыкой.

Еще злодей Ахмат, еще дерзает звать

Героя данником и смеет дани ждать;

Пусть Иоанн несет в дань молнии Ахмату.

Мы первые пошлем ему стрелу крылату;

Дружина верная с стрелою сей пойдет

И в стан Ахматов путь мечами просечет.

Когда же сокрушит державной князь рукою

Врага отечества и веры и покою,

Тогда весь мир речет: "Росс славу возвратил,

Что Новгород всегда как собственность хранил".

И мы речем: "Владей, князь, золота горами,

Рассыпанных татар найденна под шатрами;

Твое оно, твое, тебе принадлежит;

Не наше, княжеско клеймо на нем лежит.

Да мудростью твоей Русь раны уврачует,

Да счастию твоих народов свет ревнует".

И если в гневе нас бог бедством посетит,

Свобода станет нас и слава тяготить,--

Тогда приидем мы не в польскую столицу,

Но придем мы в Москву, градов и сел царицу;

Не к польску королю, прибегнем мы к тебе,

Отрады от тебя ждать станем в злой судьбе

И скажем: "Иоанн! владей теперь ты нами;

Не знаем править мы уже собою сами".

Тогда о вольности лишь будем воздыхать

И пред венцом главы повинные склонять.


Борис


О боже! отврати такое униженье!


Мирослав


Дай, боже, лучше смерть, чем рабское служенье.


Марфа


Ты содрогаешься, народ, в душе твоей.

Да идет мимо нас ужасный жребий сей.

Свободны будут ввек достойные свободы,

А в рабстве дни влекут порочные народы.

Ты к славе приобык и в вольности возрос,

Льзя ль Иоанновых страшиться вам угроз?..

Есть бог на небесах, мерзящ невинных кровью;

Кипят сердца у вас к отечеству любовью;

Есть стрелы, есть мечи, и Марфа среди вас:

Пусть придет Иоанн и покоряет нас.


Один из народа


Пусть придет Иоанн!.. Борецкая! ты с нами.


Другой


Падет свободы враг!


Холмский


Или падете сами!

Граждане! буйность вас к погибели влечет.


Один из народа


Умолкни, царский раб!


Другой


Борецка пусть речет.


Марфа

(вздохнув)


Но если Иоанн нам истину вещает,

Коль золото уж нас, не слава, днесь прельщает:

Последний скоро час свободы притечет,


(указывая на вечевой колокол)


И древний глас ее замолкнет и падет.

Тогда в слезах речем: "Блаженны те пароды,

Которы никогда не ведали свободы!"

А грозна темь ее являться будет нам,

Как бледна, люта смерть неправедным душам;

И знай, о Новгород! что вольности с утратой

Блаженства твоего иссякнет ток богатый;

Она живит труды, она серпы острит,

Она торговлею и жатвой богатит;

Она к добру и дух и сердце воскриляет.

Но предков славы кто, как жизнь, не сохраняет,

Явится бедность там с алчбою во глазах;

За нею вслед корысть, раздоры, зависть, страх,

Подобно как змии рассыплются по граду --


(показывает цепь)


И вот что принесут всем бедствиям в отраду.


Один из народа


Да придет Иоанн!


Другой


Да придет грозный враг!


Мирослав


Умрем, друзья! или его развеем прах!


(Указывая на Холмского)


Пусть носит цепи тот, кому они судились;

А мы ко славе лишь и вольности родились!


Марфа

(бросая цепь)


С величья пусть падет так гордый Иоанн,

Коль из героя стал свободных он тиран!


Один из народа

(попирая цепь ногами)


Не быть ему, не быть свободных душ тираном!


Другой


Твой сын нам будет вождь.


Третий


Сразимся с Иоанном!


Холмский


Оплачешь ты, народ, горячею слезой

Надменность буйную и стыд оплачешь свой.

Расторглись дружески отнынь меж нас союзы:

Иные Иоанн скует строптивым узы.

Да возвратятся мне священны письмена!

Исчез счастливый мир, и закипит война.


Марфа

(вручая ему бумаги)


Вот клятвы мир хранить -- не мы их нарушаем.

Неверных судит бог!


Холмский

(приняв хартии)


Суд богу поручаем;

А славу лишь мечам!..


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 5


Те же без Холмского.


Делинский

(после некоторого молчания)


Приспел час роковой,

И с нынешней, друзья, вечернею зарей

Иль слава Новграда по всей земле промчится,

Иль, с солнцем закатясь, уж с ним не возвратится.


Михаил

(в сторону)


Престанешь скоро ты о славе помышлять.


Марфа

(Делийскому)


К чему заранее столь пасмурно мечтать?


Борис


Надежда с вольными душами не рассталась.


Михаил


Надежда в храбрости отчаянной осталась.


Марфа


Кому сноснее смерть поносных рабских дней,

Страшиться может ли чего тот в жизни сей?

Мой сын! тебе народ судьбу свою вручает.


Мирослав


Встречая смерть, твой сын сей выбор оправдает.

Отважность ли нужна отечество спасать,--

Я русский! -- я твой сын! -- спокойся, нежна мать!


ЯВЛЕНИЕ 6


Те же и воин.


Воин


Со криком воинство знамена окружает,

Всё яростью кипит и зреть вождя желает.


Мирослав


Лечу!


Марфа

(останавливая)


Мой сын!


Мирослав


Меня отечество зовет!


Марфа


Впоследни, может, зрю!..


Мирослав


Забыта ль слава?..


Марфа


Нет!

Отечеству уже ты обреченна жертва!


Мирослав


Иль хочешь зреть меня в стыде?


Марфа


Ах! лучше мертва.


Мирослав


Коль я паду в бою, ты слез не проливай!

Блажен тот, кто умрет за свой родимый край!


Марфа


Отечество в беде! -- умолкни же природа!..

Ступай, мой сын!


Мирослав


Прости!


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 7


Марфа

(одна)


О Новгород!.. Свобода!..

Но для отечества великой жертвы нет:

Пускай умрет мой сын -- лишь вольность пусть спасет!


(Идет и, останавливаясь против у Вадимова памятника)


Вадим! достойна ль я свободой наслаждаться,

Гражданкой Новграда достойна ль называться?

Природу заглушу! на муки соглашусь!

Свободу я спасу -- иль с нею дней лишусь.


## ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


Театр представляет Ярославовы чертоги, из коих через колоннаду вид на площадь, и памятник Вадимов ясно сквозь столбов кажется; в храмине стоят знамена новгородские и хоругвь отечества выше всех.


ЯВЛЕНИЕ 1


Марфа

(одна, сидя в мечтании)


Помедли, солнце, ты за горы закататься!

Недолго здесь тобой свободе освещаться!..

Недолго!.. Что рекла?.. Умолкни, скорбный глас,

Умри в душе моей и не тверди всяк час

Погибель мне мою, отечества, свободы!

Нет, заблуждаюсь я -- то глас одной природы.

Мой к брани сын готов, я страхи им терплю:

Люблю отечество и сына я люблю...

Но сына одного уже я потеряла;

Знакома мне та грусть -- я менее страдала.


Слышен гром.


Сверкают молнии и ярый гром ревет;

Ужасней буря сей в душе моей живет.


Сильный удар.


Открой, о боже! мне, кто гнев твой привлекает?

Свобода ль? Или тот, кто вольных угнетает?

Раздался страшный треск разрушившегося строения.

Или на Новгород ад челюсти разверз?

Взлетела к небу пыль -- и дневный свет исчез!..

Народный слышу стон -- там вопли раздалися,

И мнится, все сии чертоги потряслися.


ЯВЛЕНИЕ 2


Марфа, Делинский и Михаил.


Делинский

(в смятении)


Что мыслити о сем?.. Теряется ум мой!..


Марфа


Какой на площади несется шум и вой?


Михаил


Ужасно знаменье погибель нам вещает.


Марфа


Иль мнишь, природа чин для смертных пременяет,

Чтоб точке малыя премену возвестить?

Михаил может ли столь легковерен быть?

Иль молнии ему и гром необычайны?


Михаил


Есть, Марфа, случаи в природе чрезвычайны,

Что душу твердую способны устрашить

И тайный некий стон в ней могут зародить.

Ты, может, и сама сие уж ощущала,

Когда на вече нам слова сии вещала:

"Последний скоро час свободы притечет,

И древний глас ее замолкнет и падет".

Ужасное твое пророчество сбылося:

Огромно здание в подножьи потряслося;

Вихрь бурный засвистал, и пыль крутит столбом;

Вскипели в Волхове валы седым ключом;

Блеснула молния и землю всколебала;

Завыл наш вечевой -- и башня с ним упала.


Делинский


По граду понеслась вдруг пагубна молва,

В народе мчалася из уст в уста ома;

Все с жадностию ей, все с ужасом внимали,

И сотни голосов по стогнам рассевали,

Что будто некий глас слова сии вещал,

Как колокол, упав, пыль к небу воссылал:

"Новграда так падет сияние и слава;

Исчезнет вольность в нем и пышность величава".

В народе весть сия уныние родит;

Вокруг развалин он, склоня главы, стоит;

Дрожащим перстом всяк то место означает,

Отколе глас исшел, что гибель предвещает.

"Кто рек сии слова?" -- всяк друга вопрошал;

Всяк слышал, что рекли; кто рек, никто не знал.

Мне мнится самому, слова те были внятны...


Марфа


Судьбы небес для нас, Делинский, непонятны.

Безумству черни в них оставим мы вникать;

Отечество в беде -- наш долг его спасать.

В опасностях одних дух бодрый познается;

Лишь мелкая душа под прутом счастья гнется.

Чем злей опасности отечеству грозят,

Тем боле надлежит нам бодрости являть.

На что ж правителей народы избирают?

Почто судьбу свою их мудрости вверяют,

Как не на то, чтобы в ненастный, грозный день

От злобы щит иметь, от бед надежну сень;

Чтоб мудростию их в мир волей наслаждаться,

В войнах ужасными врагам своим являться?

В унынии бодрить советом и собой

Есть долг, кто избран быть народною главой.

Народ в унынии, посадники вещают;

Враг воли за стеной -- они громам внимают!


Михаил


Известен нам наш долг; но, Марфа, льзя ль сокрыть,

Что, сбывшись, речь твоя унынье в нас родит?


Марфа


Ужель и воинство уныние являет?


Делинский


Нет, войско у знамен отвагою пылает;

Победные венки твой сын ему сулит;

Надежда юноши в очах как луч горит.


Марфа


Надежда -- спутница души неустрашимой.

Знаком мне сына дух отважный и решимый.

Великий Новгород от бед мой сын спасет;

Спасет свободу он, иль с нею сам падет.


Михаил


В отважности его сомненья не имею,

Желаю лавр ему я искренней душею;

Но силен Иоанн! ужасна рать его!


Марфа


A цепи рабские ужаснее всего!

Пусть силен Иоанн и рать его ужасна,

Ужели царств судьба мечу его подвластна?..

Погубит вольность здесь, не княжеский венец;

Погибнет коль она, так робостью сердец!


Михаил


Нет, робкими ты нас, Борецкая, не числи.

Взгляни без гордости и здраво ты помысли:

Владеет Иоанн обширнейшей страной;

Искусен мудростью и славен он войной;

Несчетные полки князь за собою водит;

За ними огнь и глад, пред ними смерть предходит.


Делинский


За вольность всяк из нас готов на все дерзать.


Михаил


Лишь были б способы от бед ее спасать.

Не лучше ль, Марфа, нам царю...


Марфа


Остановися,

И способов искать к спасенью нам не тщися;

Они в сердцах у нас...


Михаил


Их можно истощить.


Марфа


Но милостей нельзя заставить нас просить.

Победой иногда лишь случай награждает;

Но бодрый, твердый дух случаем управляет.

Коль робко на царя взирает кто из нас,

Кому ужасен стал трубы воинской глас,

Свободного коль стал владыки гнев тревожить

И в рабстве если мнит кто счастие умножить,

Оставя может нас тот в стаи к царю вступить

И, дав земный поклон, цепей себе просить.


Михаил


Скора, Борецкая, к упрекам ты напрасным.

Но если чтишь меня измене ты причастным,

Ты заблуждаешься! -- Отечество люблю;

Опасность зря его, обиду я стерплю:

Раздоры между нас опасность умножают,

Доверье к нам граждан, любовь уничтожают.

Раскаешься, верь мне, в обидных сих словах.


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 3


Марфа и Делинский.


Марфа


Напрасно ослепить меня мнит воли враг;

Наружной доблестью меня он не обманет,

И Марфа все его поступки весить станет.

За градом далеко московского посла

Он встретил, и меж них речь тайная была.


Делинскии


Я знаю к мятежу дух склонный Михаила;

Известна также мне московска ратна сила.

Опасность велика отечеству грозит,

И Новгород один против не устоит.

Герои есть у нас, на брань как в пир летящи;

Ужасны копья их, мечи, как смерть, разящи.

Станицей за собой героев князь ведет;

Поход их столько ж быстр, как орлий вниз полет.

И льзя ли храбрых счесть в полках, ему подвластных?


Марфа


Потребно мужество...


Делинский


И мудрость в днях опасных.

С Псковскою мы живем свободною страной

В союзе, дружестве, как братья меж собой;

Паденье Новграда, славянский свободы,

Псковские повлечет с собой в напасть народы.

Днесь гибель общая...


Марфа


Гонец уж полетел

Со просьбой помощи в союзный нам предел,

И, Марфу коль теперь надежда не обманет,

Псковская с нашей рать в москвитян скоро грянет;

От княжьих отвратит победа взор знамен;

Познает гордый князь, познает стыд и плен.

Мой сын откроет бой с свободными душами;

А с кем предстанет князь?


Делинский


С героями!


Марфа


С рабами.

Сражаясь люто, раб всё жизнью дорожит;

Рабом хоть сорван лавр, -- князь славою гремит.

Добыча рабскою владеет лишь душею;

Нет славы для нее.


Делинский


Согласен с мыслью сею

И поли желания в страданьях умереть,

Чем царский гордый трон в стране свободной зреть;

А дивныя твоей души геройска сила

Колеблющусь мою днесь душу подкрепила.

Но мудрый твой отец, ведущий дни в лесах,

В молитвах к вышнему, в стенаньях и постах,

Ужель о гибели грозящей нам не знает?


Марфа


Советам Мирослав его теперь внимает:

Явись народу ты, уныние рассей...


Делинский


Дух бодрый посели в нем речию своей:

К тебе почтенье он, доверенность питает,

Которы только дух великий поселяет.

Днесь близок уже час, как трубы зазвучат,

И войско двигиется с знаменами за град.


Марфа


Ступай, Борецких друг, отечества, свободы,

Дай стон мне заглушить встревоженной природы:

Мой сын идет на смерть...


Делинский


Смерть славную найдет.

Иль знамена врагов рассыпанных сорвет.


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 4


Марфа и Михаил.


Михаил


Обширных польских стран посланник тайный здесь...


Марфа


Что хощет он от нас?..


Михаил


Он грамоту принес;

Посаднице ее одной лишь доверяет

И тайно здесь с тобой беседовать желает.


Марфа


Я таинств не могу с посланником иметь;

Борецку при тебе он может здесь узреть.


Михаил уходит.


ЯВЛЕНИЕ 5


Марфа

(одна)


Коварства, Михаил, твои я понимаю;

Но их, как и тебя, спокойно презираю.

Любовь к отечеству, геройска прямо страсть!

Довольна ты лишь будь, моя безбедна часть.

Напрасно от меня надежда убегает;

Судьбине вопреки мой дух не унывает.


ЯВЛЕНИЕ 6


Марфа, Сапега, Михаил.


Сапега


Властитель польских стран, великий Казимир,

Дивящий славою и мудростию мир,

К Борецкой тайного посла во мне отправил,

Великой чтоб жене я грамоту представил.


Марфа

(не принимает грамоты)


Гражданка Новграда не знает королей;

Их грамот не берет: они -- невнятны ей.


Сапега


Но знают короли во всех концах вселенпы

Величие твое и доблести отменны;

Известна Марфа всем народам и царям,

И все уста гласят хвалу твоим делам.

Хотя ж дивится всяк, не всякий оценяет

Ту доблесть, Марфа чем, как яркий луч, блистает;

Потребно доблестьми, геройством обладать,

Чтоб цену истинну добротам сим познать:

Добротами мой князь вселенну удивляет,

И чтить великую великий прямо знает.

Блаженна та страна, в союзе с кем живет

Великий Казимир; но та в пучине бед,

Котора, буйствуя, с героем сим враждует.


Марфа гордо садится.


От стран Московских к вам ветр бранный ныне дует;

Заступу Казимир вам твердую дает;

Просите -- грозна рать, как буря, потечет

И скроет Новгород литовскими щитами...


Марфа задумывается.


Когда ж от бедствий злых сей град спасется нами,


Марфа грозно взглянула.


Тогда новградские признательны сердца

Спасителя от бед возлюбят как отца.

Великий Казимир почтет себе то славой,

Коль счастье под его блаженною державой

Клонящась к гибели страна себе найдет;

Новград его царем...


Марфа

(быстро встав)


Вовек не наречет!

Спасать нам Казимир свободу обещает;

И что ж к спасению? он рабство предлагает.

Нет, мудрый твой король Борецкия не знал,

Коль гнусности от ней толикой ожидал.

Мы нужды в помощи поляков не имеем;

Свободу любим мы и защищать умеем.


Сапега


Ужасен Иоанн, и нрав его жесток,

Готовит Новграду он лютый самый рок.

Победою над ним напрасно вы не льститесь,

И лучше дружеству, не копьям, покоритесь.


Марфа


Стократно нам милей под градом погребстись

Рукою княжеской, чем вашею спастись.


Сапега


Чем драгоценнее победу покупают,

Тем победители лютее поступают.

По стогнам хлынет кровь жен, старцев и детей,

Погибнет Новгород от гордости твоей,

И тени сограждан, толпами что увянут,

"За что сгубила нас?" взывать всечасно станут;

А стон вдовиц, их плач и сирых скорбный вой

Всё сердце иссушат и век отравят твой.


Марфа


Борецку устрашить напрасно ты радеешь,

Победные ж права ты худо разумеешь.

Чтит храбрый храброго сраженна и в бедах;

А робкий -- презрен и у робкого в глазах.


Сапега


Не должно случаю вверять себя чрезмерно;

Разумней предпочесть неверному, что верно.

Надменность вольности вам днесь не сохранит,

Но осторожность есть...


Марфа


Тиранов мрачный щит.

Но ты скажи, когда с российскими сынами

Поляки не были лютейшими врагами?

И слову польскому когда мир верить смел?..

Как мог ты возмечтать, чтоб Новград захотел

Пред вероломством пасть смиренно на колени?

Героев Новграда в селеньях райских тени!..

Вы оскорбляетесь сей дерзостной мечтой!..

Спокойтесь! -- не владеть полякам сей страной.

Назначено коль нам всевышнего судьбами

Пред Иоанном пасть, -- падем в руках с мечами.

Едина с ним у нас по жилам кровь бежит,

И россу одному льзя росса покорить.

А ты -- сейчас из стен Новграда удалися.


Сапега


Судьбою сограждан, Борецкая,- смягчися.


Марфа


Коль до скончанья дня сих не оставишь стен,

С бесчестием за град ты будешь провожден.

Борецкую народ здесь любит, почитает;

Она в нем ненависть ко всей Литве питает.

Вот королю ответ...


Сапега


Погибнет Новый-град.


(Уходит.)


Марфа


Да гибнет Польша вся и с памятию чад!


ЯВЛЕНИЕ 7


Марфа, Михаил.


Марфа


Во счастии всегда, везде друзей сретаем;

В несчастий -- в друзьях злодеев обретаем.

Лишь только поскользнись -- и мнимый сонм друзей

Уже прибытка ждет от гибели твоей.

Блаженствовал Новград -- вступали с ним в союзы;

Лишь бурный день настал, и предлагают узы!

Неверный Казимир о дружбе говорит:

Умильность на лице, рукой кинжал острит.


Слышны трубные звуки.


Хранитель Новграда, устроивший природу!

Твой дар идем спасать, священный дар -- свободу.

Реки, чтоб твой перун пред вольным войском тек!

Свободу создал ты, дал рабство человек.


ЯВЛЕНИЕ 8


Те же и Вестник.


Вестник


Готово воинство, знамена развевают,

Граждане собрались, все Марфу ожидают.

Горят желанием вожди и страшна рать

Хоругвь отечества из рук твоих приять.


Марфа

(взяв хоругвь)


Ужасная досель врагам велика града!

Будь ныне вольности палящая ограда!

Да веянье твое врагам навеет страх

И трепет поселит в тиранских злых сердцах!


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 9


Михаил

(один)


Откинешь горду мысль, посадница надменна!

И тем или другим ты будешь покоренна:

Коль Казимира ты гордыней удивишь,

На Иоанна взор смиренный обратишь;

Поникнешь перед ним душой, обыкшей к воле;

Не позавидую тогда твоей я доле!

Но мой уже в тебе рок зависть породит,

И зависть мне твоя весь дух возвеселит!

Москве иль Польше град сей ныне мной вручится,

Равно мое, равно желанье совершится.

Всё равно для меня, кому бы ни служить,

Борецкой на бедах лишь счастье б сорудить.

Мне все страны равны, мне все равны законы,

Отечество и честь лишь слабых душ препоны.

Что мне, что край цветет, в котором я рожден,

Когда в нем бедствовать я роком осужден?

Отечество мне -- мир, а честь -- врагов стенанья,

Свобода -- где мои свершаются желанья.


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 10


Театр представляет площадь.

Борис, Делинский, Мирослав, войско, народ.


Хор народа


Пойдем, друзья! знамена веют

Врага свободы за стеной;

Венки лавровые вам зреют

Над Иоанновой главой.

Он ваших жен и чад любезных

Цепями хощет отягчить;

Да гибнет враг в мечтаньях вредных

И гибель всех подвластных зрит.

Помощник правде бог -- дерзайте!

Милее жизни вольность вам;

Урок ужасный, славный дайте

Неправым, хищным, злым царям!


ЯВЛЕНИЕ 11


Те же и Марфа, на Вадимовом месте с хоругвию в руках.


Марфа


Сыны отечества, рать в мире знаменита,

Славянов славный род и вольности защита!

Приспел великий час, час грозный, роковой:

Победа или смерть -- нет доли нам иной!

Рыкает воли враг за градскими стенами,

Отечеству бедой и вам грозит цепями.


Хор


Пойдем, друзья! знамена веют

Врага свободы за стеной;

Венки лавровые вам зреют

Над Иоанновой главой.

Пойдем, друзья! -- и с русским богом

Уставим грудь с мечом врагам;

Сожжем венки тирана громом

И прах развеем по полям.


Марфа

(подавая хоругвь Мирославу)


Прими, вождь храбрых сил, во знаменье побед

Хоругвь отечества...


Мирослав

(приняв хоругвь)


Свободы враг падет!


(К войску)


Падет, друзья! Наш бог, свобода с нами!

Иль скроем Новгород мы тел своих горами.


Марфа


Дотоле сына мать к сей груди не прижмет,

Доколь не победит иль в сече не падет.

Отечество судьбу вручило Мирославу.


Мирослав

(став на колени)


Прости, любезна мать!


Марфа


Ступай на смерть!


Мирослав


На славу.


Хор


Пойдем, друзья -- и проч.


Войски проходят мимо Вадимова места, где Марфа стоит. Народ и посадники уходят за войсками.


ЯВЛЕНИЕ 12


Марфа

(одна, сошед с Вадимова места)


Гражданку Новграда я тщилась показать.


(Заплакав)


Я долг мой отдала; теперь могу быть мать.


## ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ


Театр представляет Ярославовы чертоги.


ЯВЛЕНИЕ 1


Делинский и Феодосий.


Феодосий


Тебе, любезный друг, я душу днесь открою.

Ты знаешь, как давно в ней нет уже покою,

Ты знаешь, Иоанн мне сердце растерзал:

Осьмнадцать лет в лесах я раны те питал,

И, пламенны мольбы на небо воссылая,

В них мести я просил, слез токи проливая!

Проникли наконец моленья неба свод,

Стараний я моих пожну сладчайший плод,

И счастье Новграду коль мало улыбнется,

Так местию моей вселенна содрогнется!


Делинский


Князь сердцу твоему скорбь лютую нанес?


Феодосий


Ах! сколько из очей извлек он горьких слез!

Любезной дщери им, Делинский, я лишился;

За честь ее отмстить я пред крестом божился.

Плод беззаконный их я от отца сокрыл

И грудью Марфиной в нем мстителя вскормил.


(Таинственно)


Борецка в юноше зрит собственного сына,

Что в пеленах у ней похитила кончина.

Младенца смерть сего от матери я скрыл,

И Мирослава ей я сыном объявил.

Борецких сына в нем Новград весь почитает,

И громы на отца он сыну днесь вручает.


Делинский


Ужаснейшая месть! -- В душе ль ей должно быть,

Что мира отреклась, для бога только б жить?

Мирские страсти все, я мнил, ты отметаешь.


Феодосий


Детей ты не имел и чувств отца не знаешь.

Хотел я позабыть, скитаясь по лесам,

Сей мир, преступну дочь, мольбы лил к небесам,

Чтоб силой их в душе сей злоба, месть истлели,

Но на устах был бог, в душе -- змии шипели.


Делинский

(перебивая)


Я Михаила зрю, -- задумчив и смятен,

Он шествует в чертог.


Феодосий


Коварствам изучен,

Он ищет проницать во все Борецких тайны;

Но сколько хитрости ему ни обычайны...


ЯВЛЕНИЕ 2


Те же и Михаил.


Феодосий


Я Михаила зреть не чаял в сих стенах,

Но мнил, что он крепит воинствен дух в рядах,

Сомкнувшихся в оплот отчизны к обороне.


Михаил


Меч в слабой сей руке скользнул бы по короне,

Что вечный Новграду приготовляет плен.

Вождю искуснейшу тот подвиг поручен,

Который укрепит сомненну нашу славу,

Упизя сильную Московскую державу.

Днесь опытность в боях и слава прежних дней

Поруки слабые страны к защите сей;

Но пылка молодость и ко врагу презренье

Стяжают воинством геройским управленье:

Твой доблественный внук ко славе рать повел.


Феодосий


Знать, Михаил приять начальства не хотел,

Коль юноше вручил народ свою судьбину.


Михаил


Борецка своему ее вручила сыну,

Да оправдает то искусством он своим,

И да смирится враг пред страшным вождем сим;

Но юность мне его надеяться мешает.


Феодосий


Для доблестей душа седин не ожидает.

А кто героями на свет произведен,

Взлелеян на щитах и с копия вскормлен;

Кто жизнь имуществом отечества считает

И предков доблести из вида не теряет,--

Хоть в юности -- герой! порукой -- предков прах.


Михаил


Кто сам отечеству служил в суде, в боях

И лавр на чьем челе победный зеленеет,--

Без предков тот герой, в них нужды не имеет;

А прахи праотцев не встанут из гробов,

Чтоб тяжесть облегчить грозящих нам оков.


Феодосий


Далек еще, далек сей день для нас печальный.


Михаил


Уж воинство в бою -- успехи там случайны;

Но если вольный град, геройская страна

Во плен сей день падет -- падет от вас она:

Борецкой род ее ко бездне привлекает,

В сердцах народных он огнь буйства раздувает;

От войска, из суда он мудрых удалил,

И власти все своим сей гордый род вручил.

Борецка вечевым пас звоном лишь прельщает,

На вече, не в совет, веленьям внять сзывает.

И кто сию войну у наших стен родил?

В союзе росский князь с страной свободной жил.

Татаре злобные Россию пожигали,

Москвитяне во мзду им гром приготовляли

И, славой нас своей желая озарить,

Прислали рати к нам для помощи просить.

Народ согласен был; Борецка отказала,

И москвитянам тем их силы показала.

Свершил то царь один, к чему нас призывал.

За Камой победя, там хищность наказал;

Теперь пленением стране сей угрожает

И в вероломстве весь народ он обвиняет.

Кто ж враг свободе здесь и кто ее губит?


Феодосий


Кто брань сюда привлек, тот брань и укротит.

Но Михаил одним нам бедства предвещает.

Иль от народа он себя днесь отделяет?

Иль в общих он бедах беды себе не зрит?

Быть может, дружбою себе он царской льстит,

И, может быть, права на то он все имеет.


Михаил


От клеветы чело невинности не рдеет.

Давно ко моему твой род кипит враждой,

Давно страдаем мы; но, может быть, судьбой

Готовится конец гоненьям и страданью.

Предстанете тогда, тираны, к оправданью,

Но слов не сыщете: колено преклоня,

Вы будете молить о милостях меня.


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 3


Феодосий и Делинский.


Феодосий


Нет, не спеши мечтой, враг злобный, наслаждаться!

Злодеям в их сердцах мучители явятся.

Предвидел я давно, что гордый Иоанн

В Великом Новграде захощет быть венчан,

И в мыслях я кружил различнейшие средства,

Как бурю отвести, несущу граду бедства;

Но, зря прикованну победу у знамен

Тирана гордого, зрел ясно воли плен.

Но чтоб свободы враг и средь побед терзался,

Чтоб и в венце бедней преступника казался,

Чтоб токи слез точил, коль жалость в злобных есть,--

Я вымыслил ему ужаснейшую месть,

И в царском сыне я к царям посеял злобу,

Отцу чтоб своему он меч вонзил в утробу.

Сбывается теперь надежда, что душой

У неба я просил: с отцом сын вступит в бой.


Делинский


Какую ж получить отраду ты днесь чаешь,

Коль гибель воинству и граду предвещаешь?


Феодосий


В пучине тонет кто и смерть отвсюду зрит,

Хватается за всё, чтоб мигом дни продлить.

Коль стены Новграда тираном сокрушатся,

Среди развалин сих ему не величаться:

Навеки я его ток жизни отравлю,

Не сыном коль отца, так сына им сгублю.


Делинский


Но в Мирославе кровь Пламены протекает;

Пламена дщерь твоя. Иль месть всё заглушает?

Но вижу Марфу я.


Феодосий


Всё в тайне сохрани.


ЯВЛЕНИЕ 4


Те же и Марфа.


Марфа


Настал ужасный час, -- уже в бою они...

Уже два раза мы москвитян поражали;

Но князь и Холмский вдруг равенство удержали;

Теперь же кинулась вся рать в кровавый бой,

За нею пыль взвилась и скрыла рать собой.

Я в пыльны облака со стен мой взор вперяла:

Сошелся с строем строй, и сеча вдруг настала.


Феодосий

(в сторону)


Давно уж я сего в душе не ощущал,

Давно так в радости мой дух не трепетал!


Марфа


Не ведала досель я смутных столь волнении!

Томится дух среди неведомых движений.


Феодосий


Спокойся, дочь моя, волненья укроти;

Небесных нам судеб нельзя уже прейти.

Коль должно Новграду пред князем пасть во прахе,

Не мы, не пленные -- тиран пребудет в страхе.

Свободу кто любил, лишась ее -- умрет;

Кто ж рабство предпочтет -- пусть в рабстве дни влечет.


Марфа


Так будет князь владеть одними здесь стенами.


Феодосий


И стены окропит горчайшими слезами:

Тирану берегу я саму люту казнь

И в сердце поселю бестрепетном боязнь.


Марфа


Слаба рука твоя!.. иль я не постигаю...


Феодосий


Слаба сия рука -- но в сердце месть питаю.


Марфа


Но что я зрю!.. Увы!.. то ратник изъязвлен...


ЯВЛЕНИЕ 5


Те же и воин без щита, без шлема, с переломленным мечом.


Марфа

(воину)


Зачем оставил бой?


Воин


Вождь пал, стрелой пронзен.


Феодосий


Герои Новграда?..


Войн


Вокруг знамен все пали.


Делинский


Хоругвь отечества?..


Воин


Увы! враги сорвали.


Марфа


Погиб мой Мирослав!.. Твоя завидна часть,

Счастливый юноша! -- ты мог за вольность пасть!

Ах! дайте труп его -- не в грусти и мученьи

Я б зрела на него; в сердечном умиленьи

Я б раны славные на теле изочла

И слезы б зависти на раны пролила...

Вещай, как сын погиб.


Воин


Победа Мирославу

И Новграду уже сулила вечну славу.

Теснили мы со всех сторон московску рать;

Димитрий, Образец спешили отступать;

Повсюду смерть была, где сын твой появлялся,

Как вдруг ужасный вопль в рядах у нас раздался:

"Всё ломит Иоанн! -- Вождь! рать твою спасай!"

Пустился Мирослав, как вепрь, в разбитый край,

Со князем встретился, мечи огнем блеснули,

Тьмы ратников вкруг их сном вечным вмиг уснули;

Занес меч Мирослав на князя -- и сдержал;

Тут Холмский будто тигр на юношу напал:

Свистит его копье, к герою долетает,

Но князь московский вдруг копье рукой хватает.

Приближились вожди, друг на друга глядят;

Не ярость, мнилось, тут, являл их нежность взгляд.

Замолкли крики войск, мечи взнесенны -- стали,

И с страхом на вождей своих полки взирали.


Феодосий

(в сторону)


Природа! или ты сильнее мести злой?


Воин


Но пущенна стрела неведомой рукой

Героя во бедру глубоко прободает;

Колеблется герой, бледнеет, упадает.

Уныла, скорбна весть по всем полкам летит,

Что нет вождя у нас, Борецкой сын убит.

Колеблются полки, в них стоны раздаются,

И даже у царя обильно слезы льются...

Мстиславский, пользуясь смятением полков,

Со свежей ратью вдруг пустился из лесов;

Примкнул к ним Образец, Димитрий обратился,

С опричниками князь на сечу сам пустился.

Напрасно мы неслись врата здесь защищать,

Михаил уже ввел во град враждебну рать.

Вломился Иоанн и носится по граду...


Делинский


Изменник!.. сгибло всё!..


Марфа


Осталась смерть в отраду.


Феодосий


Свирепствует тиран и кровь по граду льет.

Пусть встретит он меня, -- мой взор его убьет.


Марфа


Пойдем, покажемся бегущему народу;

Умрем или спасем от рабства мы свободу!

Слышен звук мечей; все уходят в правую сторону.


ЯВЛЕНИЕ 6


Иоанн, Образец, Мстиславский, Димитрий и опричники. Все с обнаженными мечами.


Иоанн


Победа свершена -- да смолкнет звук мечей;

Разили мы врагов -- но пощадим людей.

Влагает меч, и все за ним.

Да побежденные отраду вкусят мною;

Я ужас посылал -- но мир несу с собою.

Где всё у ног лежит, постыдна тамо месть;

К победам нас звала, а не к разбою честь.

Да не затмит грабеж воинской нашей славыГ


(Димитрию)


Я мир изрек -- ступай, неси мои уставы.


Димитрий уходит.

(Образцу)


Ты стражу по стенам и в граде учреди.


Образец уходит.

(Мстиславскому)


Мятежну войску плен -- гражданам мир -- поди.


Мстиславский уходит.


ЯВЛЕНИЕ 7


Иоанн

(один)


О тени Рюрика и мудра Ярослава!

Владимирова тень! -- отмщенна ваша слава!

Вы, благодетели Новградския страны,

За счастье, данно здесь, забвеньем почтены!

Где пышные теперь, где светлы ваши троны,

С которых вы рекли священнейши законы,

Страдалец обретал где кров от зол и бед?..

Величья вашего изглажен самый след!

В чертогах ваших здесь лишь буйность заседала

И скиптры и вепцы ногами попирала;

Неблагодарных бог смирил теперь сердца.

Блеснет сияние здесь царского венца

И, свет разлив, дела осветит ваши громки,

Дивиться будут вам позднейшие потомки.

Пойдем и прахам их мы жертву принесем,

Мятежных знамена у их гробов сорвем.


ЯВЛЕНИЕ 8


Иоанн и Начальник стражи.


Начальник стражи


Маститый старец нам с сей хартией явился;

Велел тебе вручить и сам тотчас сокрылся.


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 9


Иоанн

(один)


Друзей имею я в мятежном граде сем;

Быть может, тайный ков откроют нам -- прочтем.

О боже!.. не мечта ль?.. окончить сил не станет...


(Читает)


"Твой сын тебя сразит, иль сам тобой увянет".

О прорекатель бед! о страшный ада глас!..

О преступление! как ты караешь нас!


(Погрузясь в думу, воздыхает.)


ЯВЛЕНИЕ 10


Иоанн и Холмский.


Холмский

(после некоторого молчания)


Победа славой нас и лаврами венчает;

Россия в торжестве... а Иоанн вздыхает!

Край русский весь тебя отцом своим зовет,

Ты блеском окружен...


Иоанн


А совесть грудь грызет.


Холмский


Тираны в совести врага лишь могут числить,

А победителю инако должно мыслить.

Не славы ты пустой, не власти ты алкал,

Прося, чтоб Новгород главой тебя признал;

Любовь к россиянам и права месть татарам

Велела пасть твоим на Новгород ударам.

Ты гордость буйную новградцев низложил,

Тем чад заблудших в сень отчизны возвратил.

И победителю ль победой огорчаться?


Иоанн


Ах! пред тобой, мой друг, я не могу скрываться;

Не участь Новграда смущает днесь меня,

Не на победу зрит твой князь теперь, стеня.

Я ложной не хочу добротой украшаться,--

Победа сердцу льстит; другие в нем таятся

Укоры, что меня тревожат каждый час:

Природы слышится мне в сердце скорбный глас.


Холмский


Отечеству служа, седин я достигаю

И бранны все труды с тобой хоть разделяю,

Но в царски тайности не смел я проникать;

Не зная грусти сей -- не знаю утешать.


Иоанн


Узри ж днесь пред собой мою открыту душу,

Узнай, спокойство чем мое всечасно рушу!

Ты вспомни время то, как в юности я цвел,

Устройством Новый-град и мудростью гремел;

Алкал я зреть вблизи то славимо устройство,

Желал гражданских знать законов мудрых свойство

И путь направил мой Новграда ко стенам,

Явился гостем там гражданам, старшинам;

Надменный сей народ, что скиптры презирает,

С рукоплесканьями везде меня встречает,

Готовят мне пиры, и гимны в честь поют,

Беседы старцев мне свет новый в разум льют;

Гостеприимство их все меры превосходит,

Всё в Новграде меня, в восторги всё приводит;

Но боле мудростью мне сердце восхищал

Муж древний, что в свой дом змею во мне приял;

Пламена, дщерь его, красой, как луч, блистала,

И всё, что видел я, собою затмевала...


Холмский


В тревогах я возрос, средь копий, средь мечей,

Знаком победный крик один душе моей;

По градам в пламени я за тобой ступаю:

Мне речь сия нова -- ее не понимаю.

Героем Иоанн на свете быть рожден;

Герою ль средь побед красы считати жен?

Блаженство всё тебе лишь слава обещает.


Иоанн


Сулит она его -- любовь им награждает.

Но не вини меня, о Холмский! не вини,

И в сердце ты мое без строгости взгляни!

Хоть князем я рожден, хоть грады, царства рушу,

Но князь твой человек... ах! я имею душу;

Пламена душу ту красой своей зажгла

И сердце мне за страсть в награду отдала.

Я с нею всё забыл, исчез Москвы правитель,

Невинности во мне остался развратитель.


Холмский


Гостеприимства так ты правы оскорбил!


Иоанн


Я гнусен сам себе тогда, ужасен был!

И очи, что меня дотоле восхищали,

"Ты изверг!" -- мнилось мне -- в слезах всяк час вещали;

Глас совести меня в злодействе укорял

И муки адские в душе моей вмещал.

Я рвался из цепей, любовь что наложила.

Но, ах, мой друг! любви непостижима сила.

Бесславие мое и гибель я в ней зрел;

Бежал Пламены я, и вместе быть хотел;

А наконец, мой друг, -- о горько вспоминанье!

Едина мысль о том сугубит мне терзанье, --

И наконец... о стыд!.. Пламена стала мать,

Скончала жизнь, а я -- остался стыд питать.


Холмский


Страдания твои тебя хоть и терзают,

Но скорбь родителя они не облегчают.

Отца любезныя ты дочери лишил,

Лютей еще того -- стыдом его покрыл;

Терзания твои должны быть тяжки, злобны,

Коль преступлению они быть могут ровны.


Иоанн


Жалей о князе ты, о Холмский, сожалей!

Венец на мне блестит, я в славе -- но злодей!

Ах! слава нам одна величья не доставит.


(Указывая на сердце)


Коль есть упреки тут -- величие нас давит.


Холмский


Но что же, государь, намерен ты начать?

И те ль теперь часы, без пользы чтоб стенать?

Герой в тебе исчез, любовник лишь остался.

На то ль ты славою, величием венчался,

Чтоб душу показать покорную страстям?

Народом правишь ты, собой не правя сам.

Знай, трона высота владыку не скрывает

От взоров подданных -- народ на трон взирает

И нравы царские в пример себе берет;

К порокам и к добру народы царь ведет.

Владыка коль себе проступки дозволяет,

Народ его тогда в пороках утопает;

Порокам же вослед все бедствия летят,

А в бедствах сих царя потомки обвинят.


Иоанн


Не упрекай меня, я должность царску знаю:

Я царь не для себя, для тех, кем управляю.

Не для забав моих я русский скиптр приял;

Народу быть отцом я богу клятву дал.

Но, Холмский, или царь без слабости родится?

Где смертный, чтобы мог вовек не приступиться?


Холмский


Скорбь князя моего умею я делить;

Но если ты мне дал свободу говорить --

Воспомни, государь, супругу ты имеешь;

Или в отсутствии о ней ты не радеешь?

Иль воздух в граде сем отравой заражен?

Ты львом во град вступал и нес с собою плен;

Но только лишь вступил -- о славе забываешь,

Заботы важные на стоны пременяешь.


Иоанн


Пекусь о славе я, о счастьи россиян;

Я помню, что я царь и скипетр что мне дан

В залог недремлющих всечасных попечений...

Ужель и другу нам нельзя открыть мучений,

Что в царских, как во всех, равно живут сердцах?

Имею сына я, и сын мой в сих стенах.


Холмский


Твой сын?..


Иоанн


Увы! мой друг!


Холмский


Сего не постигаю...


Иоанн


Признанье горькое! -- читай.


(Вынув из-за пазухи бумагу.)


Холмский

(читает)


"Я умираю.

Прости, мой Иоанн, Пламену позабудь;

Будь счастлив без меня, отцом народу будь.

Хвою холодность я теперь тебе прощаю,

О сыне лишь твоем тебя я умоляю;

В нем кровь твоя течет; он матери лишен:

Возьми его к себе, отцу пусть служит он.

Пламене мертвой дай хоть эту ты отраду,

Люби его за все беды мои в награду!

Та цепь, что в знак любви тобою мне дана,

При смерти мной на грудь ему положена".


(Иоанну)


Воспоминаньем сим престань себя крушить.


Иоанн

(подавая ему еще грамоту)


Зри, старец некакий велел мне то вручить.


Холмский

(прочитав тихо)


О страх!


Иоанн


Сто крат друзья в Новград мной посылались,

Искали сына мне, без сына возвращались...

Но, взяв намеренье Новгород покорить,

Впоследние хотел о сыне вопросить;

Новградских зная войск неустрашимо свойство,

Предвидел я давно отчаянно упорство;

Я знал, что кровь рекой российска потечет.

Враждуют братья где, там злобе меры нет:

Там в алчных вдруг зверей преобратятся люди.

Узрели русску грудь противу русской груди.

О Холмский! ты видал не раз кровавый бой,

Не раз летала смерть к тебе и пред тобой;

Скажи, видал ли ты ужасную столь сечу?

Метался ль смерти кто, как русские, навстречу?

Я всё предвидел то, и страхи ощущал,

Чтоб сын мой от меча отцовского не пал.


Холмский

(вышед из глубокой думы)


Скажи, о государь! наперснику и другу,

За что ты оказал столь важную услугу

Вождю отважному новградских буйных сил?

Я смерть ему послал, ты смерть остановил.

Что значили тогда твои слез полны взгляды,

Как он сражен упал?


Иоанн


Не знаю; но пощады

Я тайно у небес в душе ему просил.


Холмский


Я зрел, что прежде он свой меч остановил,

Взнесенный над тобой; но то лишь изумленье,

Что вид рождает твой; а ты?..


Иоанн


Я умиленье,

Зря юношу сего, почувствовал в себе;

Все чувства предались тогда мои борьбе.

Но удивлен не будь сердечной сей пременой:

Мне мнилось сходства зреть у юноши с Пламеной.

О Холмский! покажи, что ты мне прямо друг,

Спокой теснящийся в груди сомненьем дух...

Вверяю твоему я ныне попеченью

Все способы, вождя несчастна к облегченью:

Узнай о имени, родителей узнай

И горьку часть его в плененьи облегчай.


Холмский


Иду я, государь, твою исполнить волю.


(Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ 11


Иоанн

(один)


О смертные! за что завидной чтите долю

Держащих скипетры, дающих вам закон?

Вы часто счастливы, как царь пускает стон.


ЯВЛЕНИЕ 12


Иоанн, Мстиславский.


Мстиславский


Неверный Новгород к нам злобну месть питает,

И гидра мятежа еще враждой зияет:

Покорность хоть тебе новградцы здесь рекут,

Но ратной помощи от Пскова тайно ждут.


Иоанн


Вотще надеждой льстят себе сердца строптивы;

Желанья дерзки где, там упованья лживы.

Мой меч всегда готов противника разить.


Мстиславский


Не должно, государь, мятежников щадить.

В посадниках живет здесь злое бунта семя;

С Борецкия начни, да гибнет буйных племя.


Иоанн


Довольно кровь лилась, дай сердцу отдохнуть!

К спокойству не ведет царя кровавый путь.


Мстиславский


Царь добрый божеству между людей подобен;

Но всякий ли ценить доброты те способен?

Не защищаю я войны кровавых прав;

Но есть народы, чей надменный, злобный нрав

Бесчувствен к милостям, кипуч, как ад, враждою,

Покорен лишь руке с всегдашнею грозою, --

Таков нрав жителей новградския страны.

Реки посадникам ты казнь...


Иоанн


Все жить должны.

Умею я карать и миловать умею.

Часа еще я здесь, Мстиславский, не владею,

А ужасы уже велишь мне разливать.

Не злобой злобу нам прилично побеждать.

Я ведаю, реку -- и кровь рекой польется;

Но злоба кровию, поверь мне, не упьется.

Свободных я хочу под скиптр мой покорить,

И скипетр сей хочу заставить их любить,


Мстиславский


Нельзя, чтоб тигр любил и золотые склепы.


Иоанн


В сраженьях только нрав простителен свирепый,

Без скорби сердца там лишь можно кровь нам лить,

А подданных слезой нам должно дорожить.

Суд будет и царям, и мы пойдем к ответу

За сделанны беды нам вверенному свету.


Мстиславский


Царь слабым прослывет, коль слишком милосерд.


Иоанн


Злодействами престол не может быти тверд,

И стоны подданных в перуны обратятся;

Любовью их одной царь должен ограждаться.


Мстиславский


Будь подданных отец, люби их как детей,

Но добрых отличи от злых в любви твоей.

Мятежники, мечу и страху лишь подвластны,

Быть могут ли любви отеческой причастны?

Пустынник в сих стенах, пришедший из лесов,

Питает к коему весь Новгород любовь

И чьи слова народ пророчеством считает,

К убийству всех граждан дух буйный подстрекает.

Дни царские храня, я долг исполню мой,

Крамолы мятежа открыв перед тобой.

Вот что Борецка с ним по граду рассевают:

"Впоследни уж на свет граждане днесь взирают;

Готовит Иоанн лютейшую всем казнь.

Нам должно умереть, откинемте боязнь,

Главы не понесем на плаху, как злодеи:

Умрем с мечами мы, и пусть тиран, трофеи

Зря, мучится тоской". Иной, бодря свой дух,

Кричит: "Не умер вождь, о смерти ложен слух,

Он только уязвлен!" -- и дерзость возрастает,

Минута иногда труд долгий разрушает.


Иоанн

(после некоторого молчания)


Завидуйте царям, часть смейте их хвалить;

Он казнь речет тогда, как хочет лишь любить.


Мстиславский


Разумна строгость есть в царе похвально свойство.


Иоанн


Пойдем, предупредим во граде неустройство.


## ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ


ЯВЛЕНИЕ 1


Иоанн

(выходя, погруженный в думу)


Итак, спокойствие, душевный сладкий мир,

И счастье, смертных всех обманчивый кумир,

Напрасно вас ищу, напрасно я мечтаю,

Что в славе их обрел: я призрак обнимаю!

Теперь я чувствую короны тяготу

И неизвестну часть счастливейшею чту;

Героя льстивое столь всем именованье

Прельщало мысль мою, лелеяло мечтанье.

Разрушил царства я, рекою кровь текла --

Губителя молва героем нарекла.

Я мнил счастливым быть; напрасны упованья!

Заслуги без наград, сирот, вдовиц роптанья,

Невинность в рубище и в золоте злодей

Тревожили мой дух, сон гнали от очей.

Щедроты я стал лить -- во зло употребляли;

Я строгости явил -- тираном называли.

О, имя лютое для сердца моего!

О небо! научи, как избежать его.

Почто посадники рассудку не внимают

И к строгостям меня неволей привлекают?


(Помолчав)


Но Холмского не зрю; почто он не спешит

Спокоить?.. Но -- се он...


ЯВЛЕНИЕ 2


Иоанн и Холмский.


Иоанн


Как твой печален вид!


Холмский


Старания мои все, государь, напрасны:

Неведом никому здесь царский сын.


Иоанн


Несчастный!


Холмский


В вожде Борецкия ты сына сохранил.


Иоанн


Ах! льзя ль, чтоб я врага столь нежно полюбил?


Холмский


Он будто дикий лев в цепях теперь рыкает

И скиптры и царей в безумстве проклинает.


ЯВЛЕНИЕ 3


Те же и Образец.


Образец


Приказ исполнил твой, Борецкую схватил

И злобныя толпы развеял вражьих сил.

Уж казнь готова им...


Иоанн


Готова; погодите!

Борецкую вы мне пред очи приведите.

Стража отходит.


Образец


Гордыней, государь, Борецка всех дивит:

В несчастии, в бедах спокойный вид хранит;

Противу всех властей, против судьбы упорство

Живет в ее очах.


Иоанн


То душ великих свойство.


Образец


Позволь, князь, воину, что мыслит, говорить,


Иоанн


Вещай.


Образец


Коль есть враги, их должно истребить.

Ты должен днесь пресечь Борецкой злу породу

И ужас тем нагнать новградскому народу, --

Пускай во ужасе всяк час трепещет он,

А победителев без страха зыбок трон.

Хоть зло кровь проливать, но днесь необходимо.

Сей бедственный поток промчится быстро мимо

И время возвратит порядок с тишиной,

Народ обыкнет быть покорным пред тобой:

Прошедших образ бед в душе ослабевает

И, новых зол не зря, о тех позабывает.


Иоанн


Довольно! Ты в боях искусен побеждать,

Оставь искусство мне народом управлять.

Царю и воину -- различные законы;

На трупах хищникам одним приличны троны.


ЯВЛЕНИЕ 4


Те же и Марфа под стражей.


Иоанн


Приближься и откинь напрасную боязнь.


Марфа


Кому бояться? -- мне?.. Пускай свершают казнь.


Иоанн


Я миловать люблю, кто в бездне погибает.


Марфа


Борецкой милости!.. Она их презирает.


Иоанн


Разумный к временам приноровляет нрав.


Марфа


Не мне, льстецам твоим приличен сей устав,

Льстецам, что от тебя и смерть и жизнь имеют,

От взора твоего что в страхе цепенеют.

Борецкой нужды нет свой нрав переменять:

Свободу потеряв, ей нечего терять.


Иоанн


Но жизнь твоя теперь в моей всемощной воле.


Марфа


Новграда не спасла -- мне жизнь не надо боле.


Иоанн


Борецку дней своих что нудит не щадить?


Марфа


Боюсь отечества я славу пережить.


Иоанн


К отечеству любовь есть истинно геройство;

Монархи чтут сие души великой свойство.

Счастлив стократ монарх державою своей,

С такими чувствами имеющий друзей!

Будь другом, Марфа, мне, проси щедрот народу;

Все милости даю.


Марфа


Отдай ему свободу.


Иоанн


Свободно подданны живут в моей стране;

Их счастье моего дороже, Марфа, мне;

Рабов я б не хотел владыкой называться:

Не знает раб любить, он знает лишь бояться.

Новград во мне найдет нежнейшего отца,

И первые лучи от княжеска венца

Борецку осветят величием и славой.


Марфа


Гражданке вольной что льстить может под державой!

В свободе кто возрос, кто волею дышал,

Кто всё, что мило есть, за вольность потерял,

Кто прахами детей, супруга заклинался

Свободу век хранить -- и тот чтобы ласкался

Названьем царского любимого раба!

Свободу заменить держава царств слаба.

Борецкая у ног!.. Борецкая рабою!..


Иоанн


Не льстися, Марфа, ты, не льстись пустой мечтою,

К спасенью Новграда чтоб способы иметь.

Что можешь ты одна?..


Марфа


Свободной умереть.

О тень, дражайша тень любезного мне сына!

Ты за свободу пал, -- славна твоя кончина!

Не будешь в робости меня ты упрекать;

Тебя достойною твоя пребудет мать.


Иоанн


Коль мил тебе твой сын, склонися на прошенье,

Щедроты не вменяй царевой в униженье;

Ты к строгостям меня невольным не влеки

И выпустить не нудь перуны из руки:

Я страшным именем гнушаюся тирана;

Отнынь новградская близка мне к сердцу рана.

Великой коль жены я дружество сыщу,

В объятья нежные ей сына возвращу.


Марфа


Не мни, чтобы сей ков успехом увенчался.

Ты хочешь, чтоб мой дух хоть сим поколебался;

Тиран имеет мощь жизнь только отнимать.


Иоанн


А добрый знает царь злословьем презирать;

Твоею клеветой моя не меркнет слава.

Что рек я, то могу.


(К страже)


Введите Мирослава.


Марфа


Пускай сюда, пускай труп сына принесут.

Ты хощешь зреть, мои как слезы потекут;

Тоскою матери ты хочешь утешаться.


Иоанн


Несчастных радостью обык я наслаждаться.

Я, Марфа, сам отец, -- умею ощущать,

Как тяжко для души нам сына потерять.

Борецкая! ты мне за сбереженье сына

Услугу окажи; и только ты едина

Душе родительской отраду можешь дать.


Марфа


Враг воли от меня отрады смеет ждать!

О варвар! до чего меня ты унижаешь!

Дай меч -- и чувства ты Борецкия узнаешь.


ЯВЛЕНИЕ 5


Те же, Мирослав в цепях и стража.


Марфа


Мой сын!.. и он в цепях!..


Мирослав

(вдали театра)


Что зрю!.. здесь мать моя!

Разверзись подо мной, пожри меня, земля,

И скрой от матери сыновне поношенье!

Не мог исполнить я святое повеленье,

Свободы я не спас, не умер я в бою!

Возьми, о Иоанн! скорее жизнь мою.


(Став на колени)


А ты, дражайша мать, героев удивленье,

Великих душ пример, природы украшенье!

Впоследни на меня без строгости взгляни

И памяти моей по смерти не кляни;

Мне рок противник был.


Иоанн

(в сторону)


Что мыслить мне, не знаю,

О чувствах, что в душе теперь я ощущаю.


(Быстро к воинам)


Тому ли, кто мечом со славой управлял,

Победу кто мою собой лишь колебал,

Тому ли быть в цепях, тому ль знать униженье?

Снимите цепь с него.


Снимают цепи.


Мирослав


К чему мне уваженье

Врага отечества!.. мне злость твоя милей.


Марфа

(с восхищением)


Борецких кровь в тебе, герой души моей!

Постыдна данна жизнь губителем свободы.


Иоанн


Иль ненависть ко мне сильней в тебе природы?

Иль чаешь удивить гордынею своей?

Терпенье истощить могу в душе моей.


Марфа


Я зрю -- тебе души неведома той сила,

Котора б пред царем, что мыслит, говорила;

Обыкнув похвале и лести лишь внимать,

Ты мнишь, что я ищу владыку удивлять.

Противной мне хвалой польщусь ли я твоею?


(Указывая на сердце)


Вот здесь моя хвала -- потомство мне судьею.


Иоанн


Всему есть в мире срок, положенный судьбой;

Прошел срок гордости -- вы пали предо мной.

Спасти не чаешь ты днесь сердцем непреклонным

От плена Новый-град, лишь хочешь зреть виновным

Меня пред светом ты, перед душой моей:

Я вижу лютый яд весь зависти твоей,

Зрю ясно мысли ков посадницы лукавой.


Марфа


Не льстися, Иоанн, не льстись сей трудной славой,

Чтоб зависть ты возмог в Борецкой возродить.

Не можешь ты, как я, отечество любить.

Ты любишь трон и власть -- а я люблю свободу;

Ты помнишь, что ты царь, -- забыла я природу;

Корону ты хранишь лишь только для себя --

Гражданам Новграда хранила вольность я;

Величием себя ты только окружаешь

И славу лишь себе в потомстве созидаешь --

Я славы Новграда искала лишь одной,--

Суди ж теперь, из нас кто более с тобой?


Иоанн


Неправо обо мне, неправо ты мечтаешь,

И царской должности, Борецкая, не знаешь.

Лишь счастьем подданных скиптр царский позлащен;

Царь славой не своей, их славою почтен:

Где славен государь, там подданные славны

И выгоды царя со подданными равны.

Прибавь мне луч к венцу, Борецкая, собой,

Столицу мне укрась столь славною женой,

У трона царского будь глас благотворенья,

Обширных Росских стран примай благодаренья;

От трона при тебе зла хитрость поползет,

Со мною раздели величье, славу...


Марфа


Нет!


Иоанн


Тебе, о Мирослав, герой правдиво чтимый!

Тебе, герой, вручу полки непобедимы;

Мстить предков наших честь с тобою мы пойдем,

Татарам огнь и глад и ужас по-несем;

Известна мне твоя в боях отважность львина;

Тебя уж я люблю как собственного сына;

Мы славу разделим и удивим весь свет.

Ты плачешь... Мирослав... вот меч! прими ты...


Мирослав


Нет,

На гибель я твою меча не принимаю;

Великодушен ты -- я местию пылаю.


Иоанн


Неблагодарные, достойные цепей!

Готовьтесь же теперь вы к участи своей!

Один лишь гнев в душе, нет чувства к вам иного.


(Марфе)


Готовься к смерти ты.


Марфа


Давно уже готова.

Вот почесть, от тебя люблю котору ждать.


Мирослав


Вот дар, которым царь нас может награждать.


Иоанн


За что, жестокий, ты не терпишь Иоанна?


Мирослав


Я в вольности возрос, -- твоя глава венчанна.


Иоанн


Надменны не хотят рассудку днесь внимать;

Заставлю же я их иначе трепетать.

Довольно вас щадил, погибло сожаленье;

Зря люту смерть, явите страх.


Марфа


Явим презренье.


Иоанн


Неужель буду я потомством осужден?

Не семя ль бунта в них сражать я принужден?


(Мирославу)


При виде лютых мук, терзанья членов злого,

Услышу, что речешь, услышу я...


Мирослав


Ни слова.


Иоанн

(в сторону)


Какими чувствами я внутренне борюсь!

О сердце! Царский сан! меж вами я делюсь.


ЯВЛЕНИЕ 6


Те же и Димитрий.


Димитрий


Отводна стража днесь, над градом надзирая,

Схватила ратника; он, стогны пробегая,

Чтоб грамоту вручить, Борецкую искал.

Вот грамота сия.


Марфа

(в сторону)


Последний луч пропал

Надежды для меня.


Иоанн

(прочитав грамоту, подает ее Борецкой)


Разрушь теперь мечтанья,

Погибши зря в тщете надменны упованья:

Псковитяне меня умеют почитать.


Марфа

(пробежав глазами грамоту, раздирает ее и бросает)


Почтеньем подлых душ лишь молено презирать.

О малодушные, рожденны пресмыкаться

Во прахе и вовек рабами называться!

Я помощи прошу -- советы мне дают

И, руки протянув, цепей смиренно ждут!


Иоанн


Борецкая! ты зришь, исчезли все препоны

С престола подавать в Новграде мне законы.

Коль то несчастьем чтишь -- судьбине покорись

И выше рока быть пустой мечтой не льстись.


(Показывая на Мирослава)


Я жизнию твоей, его располагаю!

Страшусь жестокости и милость предлагаю.

Безумно буйствовать и жертвовать собой

В угоду гордости -- нет славы никакой.

Гордыня с дерзостью царей не убеждает;

Она их строгости пред светом оправдает.

Не требуй от меня, что выше наших сил.

Новград я не один собою победил;

Сыны российские участники мне были:

Не мне, отечеству сей кровью град купили;

А пользы общества священны для царей:

Им мы должны внимать, не прихоти своей.

Не властен я отдать вам буйныя свободы;

Я для народов царь, не для меня народы.


Марфа


Не знаю, для кого сей создан богом свет;

Борецких нет царю, царя Борецким нет.


Иоанн


Рассудку внять здесь вас теперь я оставляю,

Чрез час покорности безмолвной ожидаю.

Пред дерзостью страшусь я позабыть мой сан;

Теперь еще я царь -- но стать могу тиран.


(К военоначальникам)


Сопутники в боях, сопутники мне к славе!

Еще не все у ног враги моей державе:

Готовьтеся нести Ахмату ярый гром;

А молнии с тобой мы, Холмский, понесем.


Военоначальники отходят.


ЯВЛЕНИЕ 7


Иоанн, Холмский, Марфа, Мирослав, стража.


Иоанн


Ты знаешь, Холмский, чем средь славы я терзаюсь;

Ты ведаешь, о ком душою сокрушаюсь...

Пойдем, употребим старанья все с тобой;


(вздохнув)


Потщимся съединить со славою покой.


Уходят.


ЯВЛЕНИЕ 8


Марфа и Мирослав.


Марфа


К чему вы, небеса, Борецких осудили!

В Новграде казни мне и милости сулили.

Почто, мой сын! почто меча ты не приял?

Почто тирану здесь ты сердца не терзал?

Почто ты не дал мне последней сей отрады,

Чтоб зрела я его померкши, томны взгляды

И испускающа последний тяжкий вздох,

Предтечу смерти злой?


Мирослав


Хотел -- но, ах! не мог.

В растерзанной душе ужасный глас вещает:

"Не поражай царя" -- и сердце замирает!

Страшусь движений я, что в сердце днесь моем;

Ищу в нем прежних чувств, встречаюсь лишь с царем.

Свободу мне еще всё здесь напоминает.

О ужас! а твой сын... ах! как твой сын страдает!..


Марфа


Страданий не дадим царю мы наших зреть.

И что нам в жизни?


Мирослав


Я умею умереть;

Но смерть какая нам готовится судьбою!

Не о себе крушусь: коль я не пал средь бою,

Я должен быть казнен, -- но ты, дражайша мать!

На плахе ли должна дни славные скончать?

Тебе ль поносну казнь, тебе ль знать поруганье?


Марфа


Не казнь поносна нам, поносно злодеянье.

Отечество люблю, свободою горжусь,

Вся жизнь моя чиста -- потомства не боюсь.


Мирослав


Все добродетели на плахе погибают,

А небеса на то в безмолвии взирают!

Борецкого жена!..


Марфа


И Мирослава мать,

Как жизнь свою вела, так станет умирать.


ЯВЛЕНИЕ 9


Те же и Феодосий.


Феодосий


О стыд! ужасный срам! о люто поношенье!

Исчез Новград, исчез!..


Марфа


Иль ново злоключенье?


Феодосий


Ужаснейшая весть твой слух днесь поразит.

О небо! можно ль нам до сих минут дожить?

В Новграде нет людей, рабы лишь в нем остались.


Марфа


Ужели всех граждан на плахах дни скончались?


Феодосий


Живут они еще, к бесславию живут,

И, в вольности родясь, царя отцом зовут.

Царевы тайные друзья их утешают

В потере вольности и благо обещают:

Иному почестьми, другим богатством льстят,

И малодушные в восторге уж хотят

Днесь скипетр Рюрика, державу Ярослава

Тирану поднести.


Марфа


Навек померкла слава,

Новградской вольности и память пропадет.


Мирослав


Новград в стыде погряз, а Мирослав живет!


Феодосий


Любезна дочь моя и внук, душе любезный!

Борецкой ли, тебе ль влачить век бесполезный?

Незлобным оком зреть нам льзя ли торжество,

Где гордый наш тиран, как ново божество,

В величии явясь, веселья полным взглядом

Покажет нам: я царь желанный Новым-градом?


Марфа


О стыд!


Мирослав


Вадим, Вадим! как тень твоя то зрит,

А Новград в пламени с народом не горит!


Феодосий


Подобен будь ему, люби, как он, свободу,

И возврати ее ты нам, себе, народу!

Ты можешь, Мирослав!


Мирослав


Могу?.. Могу!.. вещай,

Терзанья ли мои от бед спасут сей край,

Мученья ль адские и вечные напасти...

Готов на всё, готов!


Феодосий

(подавая ему кинжал)


Рви сердце ты на части

Тирана! -- Но что зрю?.. бледнеешь ты!.. Ступай

К ногам его.


Марфа


Мой сын!..


Феодосий


Борецкой сын!..


Мирослав

(трепеща)


Подай!


Феодосий


Клянись здесь тенями Борецкого, Вадима,

Клянися верою, что свято нами чтима,

Изменника всех прав, клянися нам, карать!


Мирослав

(в сторону)


О Иоанн!..


(Вслух мрачно)


Клянусь измену наказать.


Марфа


О чадо славное героев знаменитых!


Мирослав

(в сторону)


Страшуся чувствий я, во внутрь души сокрытых.


Феодосий

(в сторону)


Насыться, злоба, ты и погуби меня,

Лишь враг бы предо мной кончал злу жизнь, стеня.


(К Мирославу)


Сокройся до минут, назначенных для славы;

Здесь царские друзья, пронырливы, лукавы,

Во пламенных глазах намеренье прочтут,

Предупредят удар и тайну извлекут

Мученьями...


Марфа


Тогда Борецкия рукою...


Феодосий

(Мирославу)


Иди. -- Борецкая, останься здесь со мною...


Мирослав уходит.


ЯВЛЕНИЕ 10


Феодосий, Марфа.


Феодосий

(таинственно)


Пускай сей юноша тирану грудь пронзит,

Иль кровию его себя царь обагрит.

Удар твоей руки мои расстроит ковы;

В ударе юноши царю мученья новы.

Тут тайна важная, глубоко скрыта мной;

Наступит час, ее открою пред тобой.


Марфа


Родитель мой! почто...


Феодосий


Ступай ты к Мирославу;

Тверди ему, чтоб зрел он в царской смерти славу.


Марфа уходит.


ЯВЛЕНИЕ 11


Феодосий

(один)


Лютее ль тигра я, коварнее ли змей?

Одна ли месть живет теперь в душе моей?

Хоть Мирослав и сын царя -- но сын Пламены;

Она мне дочь была... Но что?.. в душе премены!..

Я жалость чувствую... и слезы грудь кропят!

Прочь чувство слабых душ!.. прочь! -- Мне ли жалость знать?

Осьмнадцать лет я сей минуты дожидался,

Уж близким зрю успех -- и тут чтоб колебался!

Нет! Нет! падет тиран иль сына поразит,

Напасть его иль смерть меня возвеселит.

Сыновней коль рукой на троне он сразится,

Взор умирающий ко мне коль обратится --

О сладкий вид душе!.. Коль рок его спасет,

Мне всё равно -- так сын его рукой падет.

О сыне в радости услышу я стенанья,

Чело печальное, тяжелы воздыханья,

Тоску сердечную, забытый трон, венец,

Исчезнет в нем герой, восстонет лишь отец.

Ни в чем отрад не зря, в слезах и сокрушеньи

Изведает тиран родительски мученьи,

Узнает, каково чад милых проклинать,


(в слезах)


Узнает, каково мне было дочь терять.


## ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ


Театр представляет ту же площадь, на коей уже не видно памятника Вадимова, ни башни с вечевым колоколом; на ступенях стоит царский трон.


ЯВЛЕНИЕ 1


Марфа, Михаил, народ.


Марфа


Что зрю?.. в Новграде ль я?.. здесь трон, здесь... о судьбина!..

О поношенья верх!..


Михаил


Лишь только ты едина

Зришь поношение при троне и напасть;

Народ иначе мнит: его счастлива часть.

Под кроткой сению премудрый державы

Не будем мы служить твоей орудьем славы;

Свободой ослеплять не будешь ты сердца;

Не будешь проклинать и трона и венца

На то лишь, чтоб самой нам подавать законы.

Что в вольности, коль в ней ко счастию препоны!


Марфа


Тебе ль о вольности, тебе ли рассуждать,

Рожденный рабствовать, отечества не знать,

Кумиром злато чтить, изменой ухищряться,

Не человекам, но змиям уподобляться?


Михаил


Коль в мыслях я твоих свободе изменил,

От пламя град, граждан от бед я тем хранил.

Ты к смерти им пути отверстые казала,

Надменность буйную ты славой называла

И, ослепя народ набором пышных слов,

Поставила ему всех бедствий лютых ков.

Стенящи зри уста, полмертвы, бледны лицы!

Отцы здесь без детей, там без мужей вдовицы;

Тут--в вечном сиротстве оставшися птенцы.

Со троном ли венец всеобщих зол творцы?

Нет! гордость Марфина, гнездящась буйность в нраве,

Любовь к одной себе, алчба к своей лишь славе,

Народ! вот что у вас похитило детей,

Супругов, женихов, родителей, друзей!


Марфа


Не мнишь ли, подлый раб, что Марфа оправдаться

Помыслит в клевете?-- Нет!-- лишь тобой гнушаться

И сожалеть народ, кой духом столь упал,

Что речь изменника без ярости внимал, --

Вот всё, что можно ей...


Михаил


И дни скончать от казни.


Марфа


Изменникам, как ты, даны смертей боязни...

Когда бы я могла унизиться душой

И другом стать царю, -- ты б ползал предо мной.

Но к рабству ненависть в Бор едкой столь велика,

Что дружба всех царей была бы ей улика.


Слышны трубные звуки.


Михаил


Народ! уже приспел, приспел желанный час:

К семейству русскому днесь царь причислит нас;

Вы в благостях его блаженство обретете.


Марфа


Злодей! -- Куда ж, судьбы, вы громы бережете?


ЯВЛЕНИЕ 2


Те же, Иоанн, Холмский, Образец, Димитрий, Мстиславский.

Перед Иоанном хор из юношей обоего пола с корзинами цветов и с венками; за юношами опричники царевы; народ и Михаил становятся на колени, Марфа остается на ногах.


Хор


Всемощный царь, непобедимый!

Прими под кров твой новых чад;

Да будем мы тобой любимы,

Будь нам источником отрад.

Отцов и братий мы лишились

Твоей ужасною рукой;

Твори, да бури б превратились

Нам ныне в ясны дни тобой!

К победам храбрый дух удобен;

Царю героем мало быть:

Владыка богу тот подобен,

Что счастьем подданных дарит.


Марфа

(в сторону)


За вольность падших ли отцов детей я зрю?

О малодушные!-- венки плетут царю...

Но Мирослав нейдет -- как сердце замирает!..


Иоанн


Любезный мне народ, что ныне окружает

Не победителя, но нежного отца

И будущих вам благ рачительна творца,

Восстань -- хощу мой зреть народ не в рабстве строгом;

Колена же клонить прилично лишь пред богом.

Я тот же человек, хоть саном и велик.

Не унижать народ, любить есть долг владык.

Клянуся небом я, отечеством любезным

Употребить все дни России быть полезным.

Сколь сладко было мне желаньям вашим внять

И царски утвари из ваших рук приять!


(Садится на троне.)


Марфа

(в сторону)


О Мирослав! спеши! -- минута уж настала...

Почто бездейственность отцу я обещала!..


Михаил

(поднося царскую утварь)


Богоподобный царь, принесший злу конец,

Спаситель Руси всей и подданных отец!

Прими скиптр Рюрика, державу Ярослава.


Марфа

(в сторону)


Ты медлишь, Мирослав!..


Михаил


Твоя да мчится слава...


Иоанн


Окончи льстиву речь и больше не вещай,

А верность ты не мне, полякам обещай.

В Новграде ты родясь, его быть должен сыном

И благо чтить свое во благе с ним едином,

Отчизне жертвовать всем в жизни, что нам льстит:

Нам вера, честь, нам долг и бог сам то велит.

Не ты ль нарушил все святые те уставы?..

Зло трону, где вокруг его такие нравы!..

Не сени Новграду от бури ты искал,

Полякам как его и мне ты обещал.

Из рук твоих приять я утварь отрекаюсь;

Изменой пользуясь, изменником гнушаюсь.

Ты золота хотел, -- я радостно металл,

Чтоб меньше крови лить, злодею обещал.


(К воинам)


Златую цепь, друзья, ему вы наложите

И за пределы мне подвластны изгоните.


Михаил

(отходя)


Так есть всесильный бог за злобу нас карать!


Уводят Михаила.


ЯВЛЕНИЕ 3


Те же и Воин под забралом; Воин подает бумагу Иоанну.


Иоанн


Иль время нет на то?..


Воин под забралом


Нельзя минуты ждать:

Ты здесь в опасности...


Марфа

(в сторону)


О небо! иль препоны

Еще положишь мне?..


Холмский


Царевы слышу стоны!


Воин под забралом

(в сторону)


Терзается тиран!.. как мой взыграл весь дух!..


Иоанн

(сходя со трона)


О боже! та же весть!.. О Холмский, о мой друг!

Зло страшно надо мной...


Холмский


Иль в росские пределы

Враг тучами пустил калены метки стрелы?


Иоанн


Один несчастен я...


Воин под забралом


О сладостная речь!


Иоанн


Мой сын спешит, мой сын мне дни мечом пресечь.


Холмский


О, ужас!


Иоанн


Злобный рок!..


Марфа


Иль небо мне внимает

И казнь ужаснейшу тирану посылает?


Мстиславский


Кто б ни был враг царю, отечеству тот враг;

Да запечется кровь на хищных сих устах!


Образец


Реки, -- и смерть найдет везде врага строптива!


Иоанн


Но будет ли душа отцова тем счастлива?


Холмский


Не буди столько скор душою, князь, скорбеть,

И сына в сих стенах не можешь ты иметь.


Иоанн бросает на него значущий взор и дает бумагу.


Иоанн


Читай!..


Холмский

(читает)


"Впоследни царь на солнце днесь взирает,

Сыновняя рука грудь царску растерзает".


Воин под забралом

(в сторону)


Весь ад в душе его!.. вот так мне должно мстить.


Иоанн

(к народу со вздохом)


Сегодня торжеству и праздникам не быть.


Воин под забралом

(в сторону)


Я буду праздновать!..


Марфа

(увидя Мирослава, в сторону)


Мой сын!.. близка минута!..


ЯВЛЕНИЕ 4


Те же и Мирослав (вдали театра).


Иоанн


Зрю юношу... тоска в очах!..


Марфа

(в сторону)


И злоба люта.


Мирослав

(вдали)


О сердце! перестань мой долг опровергать,

Я клятвы дал! -- иду!.. иду их совершать.


Иоанн


О рок! что зрю? -- то меч в руке его сверкает!


Холмский


Он, верно, на царя злой умысл ухищряет.


Иоанн


В каком борении, в беспамятстве, в слезах!..


Марфа

(в сторону)


Уж близок славы час...


Мирослав


Темнеет свет в очах,

Рассудок тмится мой!.. я местию пылаю --

К кому?.. к царю!.. люблю его?.. за что?.. не знаю...

И мне ль убийцей быть?.. Но я в том клятву дал;

Нет, нет, я наказать измену обещал.

А кто изменник?.. я! -- Не я ли изменяю

И клятвам, что изрек, и чувствам, что питаю?..

Почто я не могу?..


Марфа


Мой сын! здесь мать твоя!..


Мирослав бросается на Иоанна.


Иоанн


Возьмите их.


Воины окружают Борецких.


Мирослав

(бросая меч)


Постой! во всем виновен я;

Несчастна мать моя о умысле не знает.


Иоанн

(в сторону)


Какие ужасы днесь сердце ощущает!


Марфа


Я первый враг царю -- я замысл соплела

И в пагубу твою сей меч ему дала.


Мирослав

(на коленях)


Не верь, о государь! отчаяньем гонима,

Желает умереть, собой спасая сына.


Воин под забралом

(в сторону)


О радость! -- в ярости он сына поразит!


Марфа


Последних сих минут мой сын не помрачит.


(Подняв Мирослава -- к Иоанну)


Виновны оба мы -- и оба ненавидим

Тебя, твой трон, венец и в них бесславье видим;

Первейшим чтили бы мы благом на земли,

Когда бы растерзать тебя мы здесь могли

И, в прахе бы влача кровавую порфиру,

Достойну славы месть всему б явили миру.


Иоанн

(спокойно)


Зри ж, Марфа, промысл как всесильного велик:

Не он ли сам хранит незлобивых владык?

Помазанному им он будет лишь судьею;

Ты ж дружбой пренебречь посмела коль моею,

Нет милостей тебе -- рабой должна ты быть!


(Воинам)


Влеките дерзкую цепями отягчить.


Мирослав


О Иоанн! не тми геройския ты славы.


Марфа


При гробе ли, мой сын, нам пременяти нравы?

О славе ли царей Борецкому пещись?

У матери своей ты чувствовать учись.

О нем ли сожалеть? -- Жалей ты о свободе,

Жалей о Новграде, жалей о сем народе.

В царе ты изверга, во мне пример свой зри.

Живя без подлости, без подлости умри.


(Закалывается.)


Мирослав


Дражайша мать!..


Воин под забралом

(тихо)


О дочь!


Марфа


В свободе жизнь кончаю.


Воин под забралом

(тихо)


Несчастна дочь моя!.. все чувства я теряю!..


Мирослав


Закрылся ясный зрак!..


(К Иоанну)


Тобой всего лишен,

Над трупом матери тобой пускаю стон;

Тобою чувства я сердечны презираю

И мучусь, что к тебе в них злобы не сретаю.

Гнушаюсь бытием, гнушаюсь сам собой.

Тигр лютый! -- зри, куда низвергнут я тобой!


Иоанн


Несчастный юноша! меня ты упрекаешь;

Что ж в сердце у меня, ах! ты того не знаешь.


Мирослав

(в слезах)


Любезна мать!


Иоанн


Приди ко мне, приди, герой!

Будь сыном мне отнынь...


Мирослав

(идет к Иоанну)


О Иоанн!


(Останавливается с ужасом)


Постой!

Здесь матери моей зрак, смертию закрытый!..


(Бросается на колени перед Марфою)


Преславны подвиги, деянья знамениты,

Любовь к отечеству, кумир своих граждан,

Всех доблестей собор, свободы истукан!

Вот всё, что нам от вас осталось! -- О судьбина!

Но что? -- ты мещешь взор и упрекаешь сына

В любви к губителю новградския свободы?


(Вскочив с коленей)


Гремит гром.


Мне слышится твой стон!.. гнев слышу всей природы!

Изменник ты! Вадим с небес ко мне речет,

И в аде уж меня раскаяние ждет!..

Замолкни, страшный глас, терзающий мне душу!

К царю я дружество иль жизнь мою разрушу!


Иоанн

(в слезах)


О Мирослав, мой сын!


Мирослав

(в мечтании)


Какой сладчайший глас!

Иль сей, что от земли зовет на небо нас?


Иоанн


Прерви беспамятство; не к смерти призываю...


Мирослав

(отступает с ужасом)


Оставь меня, оставь!


Иоанн


С слезами умоляю.


Мирослав


О боже! Если ты те чувства осудил,

Что сам в мою напасть в душе сей поселил!..

Но в скрытность я судеб твоих не проникаю;

Чту свято власть твою, на благость уповаю;

И не могу царя душою не любить,--

А с чувством льзя ли сим Борецким в мире жить?

Куда ж прибегнуть мне? и где искать спасенья

От сердца моего и вечна поношенья?

Лишился кто всего, стал мир постыл кому,

Есть, есть убежище надежное тому.

Нельзя коль согласить со славой мне покою,

Устроив сам беды -- покой себе устрою,

И, не умев к царю злодейства я питать,

Умею сам себя за слабость наказать.


(Вырывая у Иоанна меч из ножен, закалывается.)


Прости, любезный князь!


Иоанн


О небеса!.. спасите...


Мирослав

(окруженный воинами, поддерживающими его)


Герои Новграда! за смерть мне жизнь простите.


Воин под забралом


Настал теперь, настал торжественный мой час!


(Поднимает забрало)


Красуйся днесь, тиран! дни сын кончает твой,

И сын несчастный, преступный Пламены!

Се зришь ее отца!


Иоанн

(узнав Феодосия)


О новградские стены!

Падите на меня! Мой меч тебя сразил,

О мой несчастный сын!.. Увы!.. лишаюсь сил.


(Падает в руки к воинам.)


<1808>


## ПРИМЕЧАНИЯ


Марфа-посадница, или Покорение Новагорода. Впервые -- "Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода. Трагедия в стихах, с хорами, в пяти действиях". Соч. Федора Иванова. М., 1809. Время написания трагедии можно определить лишь приблизительно. Она создавалась, видимо, незадолго до ее появления в печати.

А. Ф. Мерзляков, перечислив пьесы, написанные драматургом в 1807--1808 гг., сообщает, что "около сего же времени" Иванов сочинил и свою "Марфу-посадницу" (А. Ф. Мерзляков. Воспоминание о Федоре Федоровиче Иванове. -- "Труды Общества любит, российск. словесн. при императ. Московском университете", ч. 7. М., 1817, стр. 14). Можно думать, что трагедия была написана в 1808 г., когда появилось третье издание одноименной повести Карамзина. Б вопросе о постановке "Марфы-посадницы" на сцене имеется некоторая неясность. А. Ф. Мерзляков утверждает, что трагедия никогда не была играна (А. Ф. Мерзляков. Воспоминание о Федоре Федоровиче Иванове. -- "Труды Общества любит. российск. словесн. при императ. Московском университете", ч. 7. М., 1817, стр. 15). Противоположное утверждение имеется в воспоминаниях M. H. Макарова. Последний заявляет, что сам видел "Марфу-посадницу" "на сцене, может быть, один раз или два, не более..." (M. H. Макаров. Материалы для истории русского театра. Федор Федорович Иванов (Воспоминания из моих записок). -- "Репертуар и Пантеон", 1845, кн. 8, стр. 490). Свидетельство Макарова не подтверждается известными нам материалами. "Марфа-посадница" подвергалась цензурным преследованиям. Ее "не пустили на сцену по неизвестным некоторым причинам",-- говорит А. Ф. Мерзляков в цитированной выше статье (стр. 14). Эти причины раскрываются в сохранившемся (в материалах ЦГИАЛа) отзыве театральной цензуры. Изложив содержание "Марфы-посадницы", цензор пишет: "В сей трагедии противные благопристойности места находятся на следующих страницах: 1, 27, 31, 32, 33, 44, 46, 49 и 53. Обнаруженная в оных усерднейшая похвала вольности и в неприличных красках изображенное монархическое правление, кажется, непозволительны для публичных представлений". Ma отзыве имеется резолюция: "Воспретить представление". Поставлена дата -- "10 апреля 1812 г." В правом верхнем углу написано: "Из Саратова". Эта надпись, вероятно, означает, что трагедию Иванова пытались поставить на сцене в Саратове. На указанных цензором страницах действительно смело порицается самодержавная тирания и прославляется вольность. На стр. 31-й говорится об Иване III: "Падет свободы враг!" На стр. 33-й Марфа заявляет, "бросая цепь": "С величья пусть падет так гордый Иоанн, коль из героя стал свободных он тиран!" Марфе вторит "Один из народа", который восклицает, "попирая цепь ногами": "Не быть ему (Иоанну. -- В. Б.) свободных душ тираном!" и т. д. (см.: "Марфа-посадница, или Покорение Новагорода. Трагедия в стихах, с хорами, в пяти действиях". Соч. Федора Иванова. М., 1809). Трагедия Иванова представляет собой драматическую переработку повести H. M. Карамзина "Марфа-посадница, или Покорение Новагорода". В ней сохранены почти все персонажи, фигурирующие в карамзинской повести, в том числе и лица, создание которых целиком принадлежит Карамзину (Мирослав, пустынник Мефодий). Многие сцены и монологи являются довольно близким переложением соответствующих эпизодов и речей карамзинской повести. Как и у Карамзина, Холмский в трагедии упрекает новгородцев в эгоизме и корыстолюбии, говорит о засилии в новгородском обществе бояр и купцов. Сцена посещения Марфы тайным послом Казимира имеется и у Карамзина. Характерно, что у обоих авторов Марфа с гневом отвергает предложение посла. Однако в целом трагедия отнюдь не является простым переложением карамзинской повести в диалогическую форму. Под пером драматурга образный материал повести получил новую идейную и стилевую направленность. Существенным преобразованиям подверглись отношения между действующими лицами. Иванов сделал, например, Мирослава уже не мнимым, а действительным сыном Ивана III. (В повести Карамзина имеются лишь намеки на такого рода связь между этими лицами.) Иванову принадлежит версия о том, что Иван III соблазнил во время своего приезда в Новгород сестру Марфы Пламену, и потому он выступает у Иванова в качестве кающегося злодея. Изменилась и характеристика Феодосия. В повести Карамзина пустынник Феодосии рисуется как "мудрый и благочестивый отшельник", "муж святой и добродетельный". В трагедии Феодосии -- грозный мститель, не умеющий смирить в своей душе "мирские страсти". У Карамзина Феодосий является не отцом, а дедом Марфы-посадницы. О Пламене в этой повести не упоминается. Иванов, видимо, рассматривал повесть Карамзина не только как основу сюжета трагедии, но в известной мере и как исторический источник. Написанная в период, непосредственно предшествовавший окончательному переходу Карамзина к историческим занятиям, эта повесть свидетельствует о большой эрудиции автора. В ней имеются многочисленные примечания и ссылки на русские летописи и сочинения иностранных историков.

Действие первое. Вадимова статуя. Вадим Храбрый -- свободолюбиво настроенный новгородец, о котором упоминает Никоновская летопись. В 863 г. поднял восстание против Рюрика (см. ниже) и был убит им. Явление 1. Вечевой колокол. Вече, общее собрание горожан в древнем Новгороде, созывалось звоном колокола. Явление 2. Не орды ль злых татар на Новый-град летят? Татары нападали на новгородцев, но не смогли подчинить их своему влиянию. Победа лаврами венчает Иоанна. Имеется в виду великий князь Иван III Васильевич (см. стр. 604), сын Василия Темного. Один лишь Новгород в свободе процветал. Новгород представлял собой самостоятельную феодальную республику, имевшую договорные отношения с московскими князьями. Явление 4. Рюрик -- легендарный князь, варяг по происхождению; жил, согласно преданию, с 830 г. по 879. Стал князем в 862 г. Сначала делил власть над Русью со своими братьями Синеусом и Трувором, лицами тоже легендарными, княжа в Новгороде. После смерти братьев сделался единовластным правителем. Монархическая историография считала Рюрика первым представителем самодержавия в России. С воинством Олег к пределам юга шел. Имеется в виду событие, происходившее, согласно летописным данным, около 882 г., когда новгородский князь Олег, собрав большое войско из новгородских славян, кривичей, чуди, мери, веси, отправился походом на юг, захватил Киев и сделался великим князем Киевским. Царь-града на вратах прибил свои тяжкий щит. Совершив, согласно летописному рассказу, поход на Константинополь (907 г.), Олег прибил свой щит на воротах покоренного им города. Цимисхий -- Иоанн I Цимисхий (925--976), император византийский. Святослав (см. стр. 604) возглавлял русское войско, с огромным мужеством выдержавшее длительную и упорную осаду г. Доростола (Силистрии), осажденного Цимисхием в 971 г. А Ольги внук святыя -- Владимир Святославич, великий князь киевский. Княжил с 988 г. Вел удачные войны, укрепившие мощь Киевской Руси. Ольга -- великая княгиня киевская. Приняла в 957 г. крещение. Православной церковью была причтена к лику "святых". Кумиров потопил кто Волхова в пучине? Приняв христианство (988 г.), Владимир приказал потопить в реке Волхове изображения языческих богов. Законы вам изрек не Ярослава ль глас? Имеется в виду "Русская Правда", изданная при князе Ярославе Мудром (см. стр. 604). Здесь вольность утвердил премудрый Ярослав. В благодарность за помощь, оказанную ему новгородцами, Ярослав оформил политическую самостоятельность Новгорода. Впоследствии новгородцы при заключении договоров с князьями требовали от них присяги "на всех грамотах Ярославлих". Потомки Рюрика старшин веленья ждали, И Ярославовы здесь вече трепетали -- т. е. потомки Рюрика и Ярослава с боязнью, с трепетом относились к решениям веча. И Камы на брегах мы песнь победну пели. Имеется в виду победа над казанскими татарами, одержанная русскими войсками в 1468 г. Как падал грозный Рим со треском ко стопам Героев севера и диким племенам. Западная Римская империя была завоевана в V в. н. э. германскими племенами, основавшими на развалинах Рима "варварское" Остготское королевство. Готф, вандал, эрул -- готы, вандалы, герулы -- германские народы. Боян -- аварский хаи (VI в.). Послы Бояна предложили союз Византийскому императору Юстиниану. Последний не осмелился ни в чем перечить воинственному народу и его свирепому хану. Тогда варяжских трех князей сюда призвали. Здесь воспроизводится легенда о "призвании" трех варяжских князей -- Рюрика, Синеуса и Трувора. Стократно здесь Олег владыкой стать желал... Оставил вольный град, пошел... искать рабов. Олег княжил в Новгороде, после чего предпринял свой поход на Киев. Бестрепетно к себе Батыя с войском ждали. Батый -- татарский хан с 1223 г.; основал на берегах Волги Кипчакскую, или Золотую орду. Взяв Волоколамск, Тверь, Торжок, Батый направлялся к Новгороду, который, однако, не был завоевав татарами. Свергнет Иоанн с России грустно бремя. Татаро-монгольское иго было окончательно свергнуто во время правления Ивана III Васильевича. Злодей Ахмат -- Ахмед (Ахмут), хан Золотой орды. Поражением его войск завершилась (в 1480 г.) борьба русского народа за освобождение русских земель от тяжести золотоордынского ига. Мерзящ невинных кровью -- т. е. возмущающийся пролитием крови невинных, испытывающий омерзение к виновникам злодеяния.

Действие второе. Явление 2. По граду понеслась вдруг пагубна молва. Летописи рассказывают о знамениях, якобы предвозвестивших падение независимости Новгорода. Говорится о знамениях и в повести Карамзина. Явление 6. Властитель польских стран, великий Казимир -- Казимир IV Ягайлович (1427--1492), великий князь литовский, позднее король польский. И скроет Новгород литовскими щитами. В то время, к которому приурочено действие трагедии, литовская корона была соединена с польской. Начало этому соединению положил литовский князь Александр. Действие третье. Явление 1. Но сколько хитрости ему ни обычайны -- но как он ни привык к хитростям. Явление 5. Во бедру глубоко прободает -- глубоко пронзает бедро. С опричниками князь. Здесь анахронизм: опричнина была введена лишь в 1565 г. Иваном IV Васильевичем. Явление 7. Владимирова тень. Имеется в виду великий князь киевский Владимир Святославич, который первоначально был князем новгородским.