# Побег кн. П. А. Кропоткина

Александр Иванович Иванчин-Писарев

(По рассказам участников).

## Побѣгъ кн. П. А. Кропоткина.


(По разсказамъ участниковъ).


Въ своей замѣчательной книгѣ "Записки революціонера" (стр. 333 и 334) П. А. Кропоткинъ, рѣшившій бѣжать изъ Николаевскаго госпиталя въ 1876 г., приводитъ слѣдующій планъ задуманнаго имъ побѣга;

"Къ воротамъ госпиталя подъѣзжаетъ дала въ открытой пролеткѣ. Она выходитъ, а экипажъ дожидается ея на улицѣ, шагахъ въ пятнадцати отъ моихъ воротъ. Когда меня выведутъ въ четыре часа на прогулку, я буду нѣкоторое время держать шляпу въ рукахъ; этимъ я даю сигналъ тому, который пройдетъ мимо воротъ, что въ тюрьмѣ все благополучно. Вы,-- обращается П. А. къ своимъ друзьямъ,-- должны мнѣ отвѣтить сигналомъ: "улица свободна", Безъ этого я не двинусь. Сигналъ можно подать только звукомъ или свѣтомъ. Кучеръ можетъ дать его, направивъ своей лакированной шляпой свѣтового "зайчика" на стѣну главнаго больничнаго зданія; еще лучше, если кто-нибудь будетъ пѣть, покуда улица свободна,-- развѣ если вамъ удастся нанять сѣренькую дачу, которую я вижу со двора, тогда можно подать сигналъ изъ окна. Часовой побѣжитъ за мной, какъ собака за зайцемъ, описывая кривую, тогда какъ я побѣгу по прямой линіи. Такимъ образомъ, я удержу свои пять-шесть шаговъ разстоянія. На улицѣ я прыгну въ пролетку, и мы помчимся во весь опоръ"... "Было сдѣлано нѣсколько другихъ предложеній,-- говорить П. А.,-- но, въ концѣ концовъ, этотъ Проектъ приняли. Нашъ кружокъ принялся за цѣло. Люди, которые никогда не знали меня, приняли участіе, какъ будто дѣло шло о дорогомъ имъ братѣ".

Побѣгъ вышелъ удачнымъ не только въ томъ отношеніи, что П. А. Кропоткинъ получилъ свободу, но и въ смыслѣ исчезновенія всякихъ слѣдовъ участниковъ этого блестящаго дѣла. Впослѣдствіи нѣкоторые изъ участниковъ привлекались къ политическимъ процессамъ. ихъ карали и каторгой, и административной ссылкой, но при дознаніяхъ по ихъ дѣламъ никому не предъявляли обвиненія въ устройствѣ побѣга Кропоткину.

Съ 1876 года прошло 30 лѣтъ. Безъ всякой боязни повредить сложившейся репутаціи участниковъ, уцѣлѣвшихъ въ живыхъ, можно было бы привести ихъ имена, но каждый изъ нихъ, по своей скромности, можетъ сказать: "что въ имени тебѣ моемъ?!" Поэтому, передавая подробности побѣга П. А., какія не приведены въ его разсказѣ, я буду означать дѣйствующихъ лицъ иниціалами, упомянувъ полностью фамиліи только двухъ, давно загубленныхъ въ застѣнкахъ каторжныхъ тюремъ.

Въ центрѣ организаціи побѣга всталъ другъ П. А. Кропоткина, врачъ Орестъ Эдуардовичъ Веймаръ. Онъ имѣлъ собственный домъ на Невскомъ проспектѣ, что во многихъ отношеніяхъ представляло большія удобства.

Лошадь для побѣга была необходима, и непремѣнно своя, чтобы избѣжать риска, пользуясь услугами лихача-извозчика. При помощи родственныхъ связей М. П. Л., на средства революціоннаго кружка, близкаго Кропоткину, былъ купленъ рысакъ, у барона Фитингофа. Этотъ рысакъ, по имени "Варваръ", еще не такъ давно бравшій первые призы на бѣгахъ въ Петербургѣ, въ годъ покупки былъ уже въ возрастѣ около 10 лѣтъ, и потому обошелся, сравнительно, дешево, 2,500 рублей. Одновременно была пріобрѣтена хорошая пролетка и соотвѣтствующая упряжь,-- и все это было предоставлено въ распоряженіе О, Э. Веймара, имѣвшаго при собственномъ домѣ конюшню и цѣлый штатъ преданныхъ ему дворниковъ.

Хорошо выѣзжанный рысакъ требовалъ умѣлаго кучера, въ особенности, когда ему придется узозить бѣглеца. Управлять лошадью на этотъ случай взялся лихой наѣздникъ, вологодскій помѣщикъ Л. Но помимо вполнѣ надежнаго кучера, нуженъ былъ и сѣдокъ, чтобы подхватить арестанта, когда онъ будетъ вскакивать въ экипажъ, и помочь ему переодѣться въ дорогѣ. Выполнить эту роль взялся О. Э. Веймаръ.

Рекогносцировка мѣстности, примыкающей къ Николаевскому, госпиталю, убѣдила въ необходимости воспользоваться "сѣренькой дачей", указанной въ проектѣ П. А. Верхній этажъ этого сѣраго домика на углу Слоновой (теперешній Суворовскій проспектъ) и Кавалергардской улицъ представлялъ квартиру съ очень удобнымъ расположеніемъ оконъ, выходившихъ на обѣ улицы. Квартира оказалась свободной, и спѣшно была занята М. П. Л., якобы пріѣхавшей съ дачи найти помѣщеніе для больного мужа, принужденнаго на нѣкоторое время перебраться въ городъ. Въ виду такой цѣли естественно было, послѣ найма квартиры, какъ можно скорѣе обзавестись самой необходимой мебелью, и базарный ассортиментъ мебели, не превысившій расхода 11 -- 13 рублей, не возбудилъ никакого подозрѣнія въ глазахъ хозяйки -- нѣмки, тѣмъ болѣе, что N. П.. въ совершенствѣ владѣя ея языкомъ, сама была принята за нѣмку.

Нанятая квартира оказалась прекраснымъ обсернаціоннымъ пунктомъ: изъ нея былъ виденъ дворъ, гдѣ гулялъ П. А., и всѣ улицы, расположенныя въ окрестностяхъ Николаевскаго Госпиталя.

Дальнѣйшія изслѣдованіи мѣстности показали, что, при побѣгѣ Кропоткину можетъ помѣшать не только часовой, что "побѣжитъ за нимъ, какъ за зайцемъ, описывая кривую", но и другой, пожалуй болѣе опасный, стоящій за воротами госпиталя на улицѣ: онъ можетъ ружьемъ преградить ему дорогу. Отвести этого часового, занять его разговоромъ взялся Юрій Николаевичъ Богдановичъ, артистически умѣвшій изображать пытливаго простого человѣка въ приподнятомъ настроеніи...

Немалую опасность внушалъ и городовой, дежурившій на Слоновой улицѣ, вблизи госпиталя. Снять съ поста полицейскаго выпало на долю бывшему студенту Технологическаго Института, С. В. З. Находчивость этого молодого человѣка скоро подсказала ему, чѣмъ заинтересовать городового. Онъ узналъ, что въ квартирѣ его сдается комната, и въ назначенный для побѣга часъ завелъ съ нимъ переговоры объ этой комнатѣ.

-- Съ поста-то вотъ сойти нельзя. А то бы показалъ.-- говорилъ городовой.

-- А какъ цѣна?

-- Двѣнадцать рублей въ мѣсяцъ... съ услугами -- видимо запросилъ полицейскій.

-- Это мнѣ въ самый разъ... Пойдемъ, покажи. А то надоѣло шляться. Сразу и снялъ-бы...

-- Да вотъ, уйти-то боюсь. Неровенъ часъ приставъ, али околодочный замѣтитъ... Ну, да идемъ, сбѣгаемъ скорѣй!

Полицейскій былъ снятъ.

Затѣмъ, для сигнала: "улица свободна" необходимо было образовать наблюдательный постъ на перекресткѣ улицъ и оттуда подавать условные знаки, понятные слѣдившимъ за всѣмъ изъ оконъ квартиры. Занять этотъ отвѣтственный пунктъ взялся М. З., наполнившій свой картузъ вишнями и усѣвшійся на тумбочкѣ. Ему было видно все происходившее на улицахъ. Онъ бросалъ въ ротъ вишни, когда не замѣчалъ препятствій, и прекращалъ свои манипуляціи при появленіи малѣйшей угрозы.

Въ началѣ предполагалось подавать Кропоткину сигналы гутаперчевымъ шаромъ, какими играютъ дѣти: поднимается шаръ изъ окна квартиры -- значить, можно бѣжать; спускается внизъ -- нельзя. Но этотъ пріемъ сигнализаціи оказался неудачнымъ, и пришлось остановиться на болѣе выразительномъ и надежномъ: въ обсерваціонной квартирѣ у окна помѣстился скрипачъ и, судя по знакамъ З., долженъ былъ играть на скрипкѣ или прекращать игру. Хорошимъ музыкантомъ оказался студентъ-медикъ В.

Въ ожиданіи всѣхъ этихъ приготовленій къ побѣгу, О. Э. Веймару пришлось раза два производить репетицію съ появленіемъ его на "Варварѣ" у воротъ Николаевскаго Госпиталя. Чтобы внушить къ себѣ болѣе почтенія со стороны наружнаго часового и сдѣлать для него понятнымъ, почему лошадь останавливается вблизи порогъ. онъ пріѣзжалъ въ изящномъ штатскомъ костюмѣ, въ дворянской шапкѣ съ краснымъ околышемъ и кокардой, и въ сопровожденіи молодой ламы, похожей по внѣшности на слушательницу медицинскихъ курсовъ, пріютившихся въ Николаевскомъ Госпиталѣ. Дама выходила изъ экипажа и скрывалась въ подъѣздѣ, а ея провожатый отъѣзжалъ на нѣкоторое разстояніе... очевидно, съ цѣлью дождаться ея возвращенія...

Веймаръ позаботился также и о томъ, чтобы П. А., когда будетъ въ пролеткѣ, могъ преобразиться въ джентельмэна, и самъ сѣдокъ принять новый видъ, какъ только "Варваръ" завернетъ за уголъ Слоновой улицы. На этотъ случай въ экипажѣ имѣлись пальто и два складныхъ цилиндра (chapeaux-claques).

30 іюля всѣ устроители побѣга были на своихъ мѣстахъ. М. П. Л. находилась въ квартирѣ вмѣстѣ съ В. Важный баринъ съ краснымъ околышемъ поджидалъ свою спутницу на ворономъ рысакѣ, нетерпѣливо царапавшемъ копытомъ землю; скромный по виду мѣщанинъ пріютился на тумбочкѣ и ѣлъ вишни, а пытливый прохожій въ простомъ одѣяніи занималъ солдата своими распросами о микроскопѣ, видѣнномъ имъ на гуляньи въ Таврическомъ саду. Улицы были пусты. Чудные звуки мазурки Контскаго говорили Кропоткину, что все готово и условія благопріятны.

-- Какъ разъ въ тотъ моментъ,-- передавалъ Юрій Богдановичъ.-- когда мой солдатъ, нѣсколько знакомый съ микроскопомъ, увлекся нагляднымъ изображеніемъ предмета: разставилъ руки, держа въ одной ружье, и произнесъ: "во какая вошь подъ стекломъ!" -- Кропоткинъ выбѣжалъ и вскочилъ въ пролетку.

Въ одно мгновеніе "Варваръ", управляемый искусной рукой Л., очутился за угломъ Слоновой улицы и стрѣлой пустился по Кавалергардской. На бѣгу Кропоткинъ облекся въ пальто и надѣлъ цилиндръ; Веймаръ замѣнилъ свою полувоенную фуражку гоже цилиндромъ, и преображенные такимъ образомъ сѣдоки уже могли ввести въ заблужденіе всякаго, кто ихъ видѣлъ въ первый моментъ побѣга.

-- Офицеръ сидѣлъ въ пролеткѣ, къ нему вскочилъ арестантъ въ рубашкѣ и жилеткѣ, и скрылись за угломъ,-- говорили случайные свидѣтели сцены, когда военная стража переполошилась.

Проѣхали по Кавалергардской господа, да тѣ: оба въ цилиндрахъ,-- могли сказать очевидцы слѣдующаго момента. Всякая опасность исчезла, когда "Варваръ" черезъ нѣсколько секундъ повернулъ на Тверскую.

Кучеръ окольными путями долженъ былъ доставить своихъ сѣдоковъ на Невскій проспектъ, къ дому 107 Меншуткина, Этотъ громадный домъ имѣетъ проходной дворъ на Гончарную, гдѣ значится подъ 22. "Варваръ" остановился у воротъ дама на Невскомъ, и Кропоткинъ съ Веймаромъ, выйдя изъ экипажа, направились проходнымъ дворомъ въ квартиру сестеръ К., имѣвшую парадный ходъ съ Гончарной. Съ этой стороны у подъѣзда стояла уже карета, готовая принятъ Кропоткина для его дальнѣйшаго исчезновенія изъ глазъ полиціи.

Л., благополучно доставивъ своихъ сѣдоковъ по назначенію, повернулъ "Варвара" на Невскомъ и, уже шагомъ, направилъ его къ Николаевскому вокзалу, гдѣ, въ ожиданіи экипажа, расхаживали на подъѣздѣ двѣ изящно одѣтыя молодыя дѣвушки Л. Онѣ сѣли въ пролетку и по Невскому отправились на Острова: такимъ образомъ, кучеръ, лошадь и экипажъ были еще разъ замаскированы новыми сѣдоками.

Радости участникамъ въ устройствѣ побѣга не было конца. Веймаръ цѣловалъ "Варвара" на своей дачѣ, куда онъ былъ доставленъ послѣ блестящаго подвига. М. П. Л. была въ такомъ восторгѣ, что. впопыхахъ, покидая обсерваціонную квартиру, забыла въ брошенной юбкѣ кошелекъ съ деньгами и запиской, не мало смущавшей ее. Но успѣхъ располагаетъ къ риску. Взволнованная, она передала объ этомъ З., и этотъ смѣлый, энергичный юноша немедленно отправился въ пустую квартиру выручать забытую вещь. Хозяйка-нѣмка уже находилась подъ впечатлѣніемъ разсказовъ о смѣломъ побѣгѣ и, можетъ быть, благодаря именно этому обстоятельству, отнеслась совершенно равнодушно къ визиту молодого человѣка. Портмонэ было спасено.

Прошло два года. 4 августа 1878 г. былъ убитъ шефъ жандармовъ H. В. Мезенцовъ. Главные виновники террористическаго акта, С. М. Кравчинскій и А. И. Баранниковъ, не были обнаружены, за то обвиненіе обрушилось на О. Э. Веймара, не принимавшаго въ этомъ дѣлѣ никакого участія. Поводомъ къ привлеченію его послужилъ "Варваръ", содѣйствовавшій исчезновенію Кравчинскаго и Баранникова. Слишкомъ замѣтная лошадь была извѣстна многимъ, когда послѣ побѣга Кропоткина она находилась у Веймара. Послѣ того, какъ она помогла ускользнуть отъ преслѣдованія Кравчинскому и Баранникову, она попала въ руки слѣдственной власти. На судѣ были свидѣтели, утверждавшіе, что арестованный рысакъ -- вовсе не "Варваръ", бывшій у Веймара, но подозрѣнія были слишкомъ велики, чтобы признать справедливость этихъ показаній

Да, Кравчинскаго и Баранникова, дѣйствительно, увезъ "Варваръ", оказавшій услугу и Кропоткину, но, тѣмъ не менѣе, О. Э. Веймаръ сталь жертвой судебной ошибки.

Истина заключается въ томъ, что рысакъ послѣ побѣга Кропоткина нѣкоторое время стоялъ на конюшнѣ Веймара, а затѣмъ, какъ "общественная собственность", перешелъ въ руки кружка и участвовалъ въ другихъ дѣлахъ уже безъ всякаго содѣйствія Ореста Эдуардовича. Передъ убійствомъ Мезенцова "Варваръ" жилъ въ татерсалѣ, откуда и быль взятъ въ день роковой смерти шефа жандармовъ. То и другое не было извѣстно О. Э. Веймару, такъ какъ онъ не былъ членомъ революціонной организаціи. Судъ не повѣрилъ искренности его заявленія, что онъ не принадлежалъ къ "преступному сообществу". А, между тѣмъ, это -- непреложный фактъ.

Рѣшительный и смѣлый человѣкъ, О. Э. Веймаръ отличался такимъ свободолюбіемъ, что, когда въ 1877 г. ему предложили войти въ составъ кружковой организаціи, онъ далъ было согласіе, но на другой же день отказался,

-- Не могу я войти ни въ какой кружокъ,-- говорилъ онъ. Всякое подчиненіе коллективному рѣшенію будетъ стѣснять меня, а я хочу чувствовать себя всегда свободнымъ. Подвернется какой-нибудь серьезный актъ, я съ удовольствіемъ приму въ немъ участіе. Этимъ пусть и ограничивается моя связь съ друзьями.

Судебной ошибкой явилось и обвиненіе О. Э. Веймара въ содѣйствіи А. К. Соловьеву въ посягательствѣ на жизнь Александра II, 2 апрѣля 1879 г. У Соловьева оказался револьверъ, купленный Орестомъ Эдуардовичемъ въ оружейномъ магазинѣ, бывшемъ въ его домѣ. Револьверъ былъ, дѣйствительно, пріобрѣтенъ Веймаромъ, но покупалъ онъ его не для Соловьева, а для своего друга, г. А. Лопатина, жившаго въ его квартирѣ подъ именемъ Севастьянова. Впослѣдствіи этотъ револьверъ сталъ "общественной собственностью" и какъ онъ, переходя изъ рукъ въ руки, попалъ, наконецъ, Соловьеву,-- Веймару не было извѣстно, какъ не было извѣстно и Лопатину, исполнявшему чью нибудь просьбу,

Такимъ образомъ, въ 1879 г. если администрація и могла обвинять въ чемъ-нибудь О. Э. Веймара, то исключительно въ устройствѣ побѣга П. А. Кропоткина. Но услужливая Ѳемида шагнула дальше, хотя и были кое-какія догадки: не игралъ-ли Веймаръ активной роли въ дѣлѣ 30 іюля 1876 г.

По крайней мѣрѣ, въ октябрѣ 1881 г., по дорогѣ въ Сибирь, Орестъ Эдуардовичъ разсказывалъ, что, передъ отправкой его на каторгу, товарищъ министра П. А. Черевинъ спросилъ его, какъ бы невзначай:

-- А скажите, докторъ, не вы ли увозили князя Кропоткина?

-- Ну, хоть бы и я!-- отвѣтилъ съ досадой Орестъ Эдуардовичъ, измученный и тюрьмой, и судебнымъ приговоромъ, глубоко возмущавшимъ его своей несправедливостью.


А. Ивачинъ-Писаревъ.


"Былое", No 1, 1907