Икскуль-Фон-Гильденбанд Варвара Ивановна
На туманном севере. Часть первая

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Романъ изъ германской жизни).
    Текст издания: журнал "Сѣверный Вѣстникъ", No 1, 1886.

   

НА ТУМАННОМЪ СѢВЕРѢ.

(Романъ изъ германской жизни).

Тогда мы видимъ, что пуста
Была златая чаша,
Что въ ней напитокъ былъ -- мечта,
И что она не наша.
(Лермонтовъ" I Т. "Чаша жизни").

I.

   Восемь часовъ утра. Осыпанная блескомъ чуднаго Іюньскаго солнца "узкая долина Lahn'а" въ глубинѣ которой, между лѣсистыми холмами, разстилается маленькій городокъ Эмсъ, подобно бѣлой съ зеленоватыми каймами лентѣ,-- словно плаваетъ въ золотистомъ туманѣ. Липовыя аллеи тянущіяся вдоль " Рёмерштрассе " полны гуляющихъ. Они прохаживаются тѣмъ медленнымъ шагомъ, который предписывается мѣстными докторами, какъ способствующій дѣйствію водъ. По другую сторону улицы, дома и отели всѣ разцвѣчены флагами, увѣшаны гирляндами; а на фронтонахъ ихъ красуются колоссальные вензеля съ королевской короною.-- Со вчерашняго дня, маленькій городокъ, который восемь мѣсяцевъ въ году бываетъ погруженъ въ летаргію, оживился, пришелъ въ движеніе. Пріѣхалъ король; и повсюду закипѣла дѣятельность: надо оказать ему достойный пріемъ.
   Жандармы принимаютъ гордую осанку, ихъ черныя съ серебромъ каски -- блестятъ болѣе обыкновеннаго. Озабоченные и торжественные -- они повелительнымъ жестомъ осаживаютъ назадъ мальчишекъ запрудившихъ троттуары. Извощики, стоящіе въ концѣ улицы, чистятъ свои плащи; забываютъ зѣвать и даже не закуриваютъ своихъ трубочекъ-носогрѣекъ... Въ открытыя окна можно видѣть какъ въ домахъ бѣгаютъ горничныя, въ голубыхъ холстинковыхъ платьяхъ и бѣлыхъ фартукахъ, съ метелками въ рукахъ; онѣ убираютъ комнаты, по временамъ отрываясь отъ своего дѣла, для того чтобы высунуться въ окошко въ надеждѣ увидать короля. "Мы его видѣли" говорятъ онѣ потомъ съ сіяющимъ видомъ; и всё остальное время дня ходятъ довольныя.
   Вотъ онъ наконецъ. Въ толпѣ происходитъ движеніе. Она почтительно сторонится. Мужчины снявъ шляпы и вытянувъ руки по швамъ, серьезные съ неподвижнымъ взглядомъ женщины съ томными глазами и улыбкой на устахъ -- отвѣшиваютъ почтительные поклоны, на которое король привѣтливо отвѣчаетъ, безпрестанно поднося руку къ шляпѣ. Онъ идетъ, разговаривая съ иностраннымъ принцемъ; а за нимъ -- послѣ его адъютантовъ -- слѣдуетъ пестрая публика энтузіастовъ и любопытныхъ, каждое утро ожидающихъ его у источника кургауза; сопровождающихъ его шагъ за шагомъ; останавливающихся когда онъ останавливается; созерцающихъ, сторожащихъ малѣйшія движенія его, прислушивающихся -- за невозможностью уловить слова его -- хоть къ звукамъ его голоса.
   Двѣ дамы, элегантно одѣтыя, выходятъ изъ Trinkhalle и направляются на встрѣчу королю, который замѣтивъ ихъ, дѣлаетъ жестъ удивленія и обратясь къ той изъ нихъ, которая моложе, произноситъ:
   -- Принцесса Бильсгеймъ! Вотъ удовольствіе котораго я никакъ не ожидалъ. Три года прошло съ тѣхъ поръ какъ вы покинули Берлинъ... Это не хорошо...
   Онъ весело грозитъ ей пальцемъ, между тѣмъ какъ обѣ дамы раскланиваются.
   -- Давно-ли вы здѣсь? Надѣюсь по для леченья!...
   -- Я сопровождаю свою сестру Артекъ, которая лечится. Мы пріѣхали вчера вечеромъ.
   -- А молодой принцъ Максъ, мой крестникъ?
   -- Ваше Величество очень милостивы. Максъ остался въ Бильсгеймѣ, съ моей матушкой. Король заговорилъ съ сострой принцессы, которая, между тѣмъ, посмотрѣла вокругъ себя и отвѣтила на поклонъ молодаго человѣка шедшаго но улицѣ.
   -- Такъ до свиданія,-- сегодня вечеромъ, въ театрѣ, сказалъ король, удаляясь.
   -- Какая доброта! какая любезность! воскликнула г-жа Артекъ; и на лицѣ ея выразилось умиленіе, являющееся обыкновенно у людей, только что удостоенныхъ вниманія сильныхъ міра.
   Она взяла сестру свою подъ руку и увлекла въ слѣдъ королю.
   -- Я не знала что Эгонъ Шобургъ здѣсь, произнесла задумчиво принцесса.
   -- Пойдемъ скорѣй...
   -- Онъ проходилъ по улицѣ, въ то время какъ...
   -- Я удивляюсь твоимъ глазамъ, Текла...
   Принцесса засмѣялась.
   -- Я не такъ честолюбива какъ ты; и не могу не видѣть того, что дѣлается вокругъ меня...
   -- Съ тѣхъ поръ, какъ ты пожила за границей, ты стала интересоваться толпой... А замѣтила-ли ты,-- прибавила г-жа Артекъ, помолчавъ съ минуту,-- какъ всѣ эти люди смотрѣли на насъ?
   -- Я думала что ты не замѣчаешь простыхъ смертныхъ...
   -- Король не можетъ сдѣлать шага, безъ того чтобы человѣкъ пятьдесятъ не слѣдовало за нимъ. Есть провинціалы нарочно пріѣзжающіе сюда, за тѣмъ чтобы его видѣть. Какая популярность!... Посмотри!... Вотъ онъ опять остановился...
   Г-жа Артекъ ускорила шагъ, и съ величественнымъ видомъ, протѣснившись сквозь толпу, стала въ первомъ ряду.
   -- Мы дѣлаемся просто смѣшны, прошептала Текла... Мы точно бѣгаемъ за королемъ. Она напрасно старалась высвободить свою руку; ей пришлось покориться и оставаться подлѣ сестры, льстившей себя надеждой, что король замѣтивъ ее -- пригласитъ её гулять съ нимъ. Но онъ продолжалъ свой путь по оборачиваясь назадъ.
   -- Уйдемъ... я задыхаюсь въ этой толпѣ, сказала г-жа Артекъ, повернувшись на каблукахъ.
   Онѣ вошли въ гостинницу Hôtel d'Angleterre, хозяинъ которой, человѣкъ съ рыжими бакенбардами и претензіей на спортсмена, проявлявшейся въ томъ, что въ его свѣтло голубой галстухъ была воткнута огромная золотая лошадиная голова -- обратясь къ нимъ съ подобострастнымъ видомъ, сказалъ:
   -- Сейчасъ пріѣхалъ князь Алексъ Тюрбергъ; онъ спрашивалъ меня, когда изволитъ возвратиться принцесса.
   -- Алексъ... уже! Скажите ему, что я жду его черезъ часъ.
   -- Непремѣнно. Довольна-ли ваша свѣтлость своимъ помѣщеніемъ? Все-ли что нужно -- есть у г-жи баронессы?... Принесите скорѣй цвѣты, крикнулъ онъ кельнеру, стоявшему позади него, съ разинутымъ ртомъ. Я позволилъ себѣ приготовить букетъ для ея свѣтлости, прибавилъ онъ слащавымъ тономъ.
   Кельнеръ Гаскопецъ бросился въ швейцарскую и принесъ оттуда жалкій букетъ,-- наполовину осыпавшіеся и поблекшіе цвѣты котораго были воткнуты въ рогъ изъ глянцевитой бумаги, окруженный бумажнымъ вырѣзнымъ кружевомъ.-- Принцесса поблагодарила и вслѣдъ за сестрой вошла въ большую гостинную втораго этажа, гдѣ уже былъ поданъ завтракъ.
   На столѣ стоялъ небольшой ящикъ; г-жа Артекъ, увидавъ его, очень обрадовалась. "Это шляпка, которую я жду"... воскликнула она, но потомъ прибавила: "нѣтъ... это тебѣ"...
   Принцесса прочла адресъ, но по обнаружила ни малѣйшаго желанія взглянуть, что заключалось въ ящикѣ.
   -- Ты не любопытна! что бы это могло быть?
   -- Цвѣты.
   -- А! отъ кого?
   -- Это ужъ формальный допросъ! Отъ Алекса Тюрберга.
   Г-жа Артекъ сѣла за столъ съ недовольнымъ видомъ; поправила своё платье и помѣшавъ ложечкой въ своей чашкѣ сказала:
   -- Онъ посылаетъ тебѣ цвѣты; и едва ты успѣла сюда пріѣхать -- какъ является самъ... Мнѣ кажется, что эта излишняя заботливость не совсѣмъ прилична... И такъ какъ ты произнесла его имя, то я должна предупредить тебя, что о вашихъ отношеніяхъ болтаютъ... Онъ ужъ въ Берлинѣ сильно ухаживалъ за тобой; а съ тѣхъ поръ какъ ты овдовѣла слѣдуетъ за тобой всюду. Ты только его одного принимала въ Бильсгеймѣ, между тѣмъ какъ для всѣхъ другихъ твоя дверь была заперта.
   -- Ну, и что жъ далѣе?
   -- Какъ что же. далѣе... Мнѣ кажется этого довольно. Этотъ человѣкъ извѣстный своей вѣтренностью, своими успѣхами у женщинъ, своимъ непостоянствомъ, отказался отъ своихъ привычекъ, покинулъ своихъ друзей, чтобъ состоять при тебѣ неотлучнымъ кавалеромъ. Онъ пренебрегъ прекрасной партіей, которую ему пріискали его родные... Тебя обвиняютъ въ томъ, что ты имъ совсѣмъ завладѣла... Говорятъ еще и многое другое... Что если эти слухи дойдутъ до мамаши?.. Ты себя компрометируешь.
   -- Успокойся... Не долго будутъ злословить. Очень вѣроятно, что я черезъ нѣсколько мѣсяцевъ опять буду замужемъ... И мамаша знаетъ это.
   -- Ты выходишь за Алекса?
   Текла откинулась на спинку кресла, прищурилась и равнодушно произнесла:
   -- Да.
   Г-жа Артекъ бросилась ей на шею.
   -- И ты мнѣ ничего не сказала! нехорошая! къ чему было скрытничать? Я бы однимъ словомъ положила предѣлъ всѣмъ клеветамъ, заставлявшимъ меня столько страдать.
   -- Я хочу чтобъ о моемъ бракѣ узнали послѣ того, какъ онъ состоится. Я желала бы избѣжать скучной и смѣшной роли вдовы-невѣсты.
   -- Ты оригиналка! И счастье же тебѣ! Второй разъ выходишь за мужъ, и все какія блестящія партіи дѣлаешь!.. Вѣдь Алексъ -- будетъ современемъ колоссально богатъ... по смерти своего брата... который, говорятъ, очень боленъ. Онъ получитъ въ наслѣдство одно изъ прекраснѣйшихъ помѣстій въ Германіи. И какой милый человѣкъ... красивый, умный; храбрецъ... настоящій Баяръ.
   -- Я знаю всѣ его достоинства, спокойно сказала Текла, полировавшая себѣ ногти.
   -- Ты его любишь, не такъ ли? Ты говоришь о немъ съ такой холодностью...
   -- Развѣ бы я пошла за него, еслибъ онъ мнѣ не нравился.
   -- Какъ знать?.. Но эти цвѣты... эти цвѣты, которыя ты еще не посмотрѣла. И г-жа Артекъ побѣжала къ маленькому ящику, открыла его и вынула великолѣпный букетъ гарденій.
   -- Какой чудный запахъ!-- Вотъ отчего ты всегда носишь на корсажѣ гарденію. Это онъ тебѣ присылаетъ?..
   -- Каждый день... въ теченіе многихъ лѣтъ.
   -- Какъ это мило съ его стороны. Какое вниманіе...
   -- Но какъ онъ это устраиваетъ...
   -- Право не знаю.
   Принцесса посмотрѣла на свои часы; встала и направилась къ двери.
   -- До свиданія... до вечера...
   -- А твой букетъ?
   -- Ахъ! я и забыла его.
   Она взяла цвѣты и исчезла.
   -- Странный способъ принимать подарки жениха, подумала г-жа Артекъ покачавъ головой; и глаза ея, нѣсколько секундъ, оставались устремленными на дверь, въ которую вышла ея сестра.
   Потомъ она пожала плечами и позвонила свою горничную, для совѣщанія о вечернемъ туалетѣ.
   

II.

   Принцесса Текла Бильсгеймъ и сестра ея Анна Артекъ были очень знатнаго рода. Ихъ отецъ, сынъ владѣтельнаго князя Гейнриха Лабсбургскаго, медіатизированнаго въ 1806 г. Женился на принцессѣ Гильдегардѣ д'Оссентахъ, семейство которой вело родъ свой по женской линіи отъ Фридриха Барбароссы. Одинъ изъ предковъ принцессы сопровождалъ Фридриха въ третьемъ крестовомъ походѣ; по смерти же императора сѣлъ на корабль съ Ричардомъ Львиное-Сердце, и былъ убитъ при осадѣ Кипра въ 1191 г. Доспѣхи этого рыцаря погибшаго за крестъ, религіозно хранились въ замкѣ Оссентахъ и съ гордостью показывались посѣтителямъ.-- Что же касается до Лабсбурговъ, то ихъ генеалогія восходила до герцоговъ Франконскихъ, и старшій въ родѣ, съ незапамятныхъ временъ, носилъ имя Конрада, въ память Конрада II салическаго, Императора Священной Римской Имперіи, коронованнаго въ 1027 г. папой Іоанномъ XIX. Бслѣдствіи своего знатнаго происхожденія Лабсбурги и Оссентахи называли другъ друга кузенами; впрочемъ это родство, терявшееся во мракѣ временъ, много разъ скрѣплялось впослѣдствіи браками.
   Однакожъ, когда Конрадъ Лабсбургъ посватался къ молодой Гильдегардѣ, родители ея колебались принять его предложеніе. Красивый и элегантный, прославившійся своими подвигами въ мірѣ спорта и своимъ волокитствомъ, онъ по представлялъ достаточныхъ гарантій для счастливой и спокойной семейной жизни, которыхъ ищутъ обыкновенно матери для своихъ дочере^. Разсказывали потихоньку, что страсть къ игрѣ -- преобладавшая въ немъ надъ всѣми другими страстями, значительно разстроила его состояніе и что въ рукахъ ростовщиковъ находится доброе количество векселей за его подписью. Но тѣмъ не менѣе молодому человѣку, сильно увлеченному Гильдегардой -- которая также любила его -- удалось преодолѣть всѣ препятствія. Онъ покаялся въ нѣкототорыхъ маленькихъ прегрѣшеніяхъ для того чтобы лучше скрыть болѣе крупныя, клялся исправиться, и ни о чемъ не думать кромѣ жены своей и достигъ своей цѣли. Первые годы замужества Гильдегарды были безоблачны. Князь и княгиня Лабсбургъ жили поперемѣнно въ своихъ замкахъ въ Вестфаліи, въ Шварцвальдѣ и въ Тиролѣ, куда осенью отправлялись охотиться на сернъ... У нихъ было двѣ дочери Анна и Текла и ожидался третій ребенокъ, когда, однажды, Конрада уѣхавшаго по утру на охоту въ многочисленномъ и веселомъ обществѣ -- принесли домой бездыханнаго на носилкахъ. Заряжая своё ружье, чтобъ выстрѣлить въ дикую козу, онъ вдругъ упалъ и умеръ... Княгиня едва пережила этотъ страшный ударъ. Она родила мертваго ребенка. Это былъ сынъ -- давно желанный наслѣдникъ. Вскорѣ она очутилась въ самомъ бѣдственномъ положеніи... Ей приходилось бороться со всякаго рода невзгодами и лишеніями. Въ бумагахъ покойнаго князя найдено было письмо, гдѣ онъ перечисляя свои долги, умолялъ жену уплатить хотя нѣкоторые изъ нихъ, наиболѣе кричащіе. За неимѣніемъ наслѣдниковъ мужскаго пола, всѣ земли Лабсбурговъ, составлявшіе маіоратъ, перешли къ боковой линіи, и вдовѣ предоставлено было только пользованіе замкомъ Энгельсбургомъ въ Шварцвальдѣ.
   Княгиня Гильдегарда переносила своё несчастіе съ достоинствомъ и удалилась въ Энгельсбургъ, съ обѣими дочерьми и съ фрейлейнъ фонъ Цанъ, пожилой дѣвицей, бѣдной дворянкой, исполнявшей у нея обязанность чтицы, экономки и компаніонки и громко величавшей себя фрейлиной ея свѣтлости княгини Габсбургъ. Персоналъ прислуги ограничивался кухаркой, горничной и старымъ слугой Антономъ, находившемся въ услуженіи княгини въ теченіи двадцати лѣтъ. Онъ сдѣлался теперь метръ д'отелемъ, садовникомъ, ламповщикомъ, выѣзднымъ лакеемъ, столяромъ, обойщикомъ, и кучеромъ, въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ когда владѣтельница замка ѣздила съ визитами. Тогда онъ запрягалъ въ тележку,-- единственный экипажъ, которымъ располагало семейство, старую охотничью лошадь покойнаго князя, на которой иногда Текла каталась верхомъ.
   Замокъ Энгельсбургъ -- огромное зданіе, построенное въ XII вѣкѣ, и когда-то бывшее монастыремъ, стоялъ на высокомъ холмѣ, откуда онъ господствовалъ надъ узкими долинами, и тёмными сосновыми лѣсами, гдѣ малѣйшій узенькій ручеёкъ выдѣлялся серебристой нитью между черными деревьями; и которые воображеніе туземцевъ и поэтовъ населило фавнами, кобольдами и гномами.
   Подъемный мостъ, перекинутый черезъ ровъ, окружавшій зубчатыя стѣны, велъ къ монументальнымъ воротамъ, съ башнями по бокамъ, съ опускной рѣшеткой, и надъ которыми красовался щитъ съ рельефнымъ изображеніемъ герба Лабсбурговъ,-- (поперечные золотые кресты на голубомъ полѣ) -- осѣненный княжеской короной и поддерживаемый двумя львами въ натуральную величину, съ золотыми коронами на повернутыхъ головахъ. Главный фасадъ зданія состоялъ изъ обширнаго четырехъ-угольника, окружавшаго усыпанный пескомъ дворъ, и своимъ величественнымъ видомъ напоминалъ феодальныя времена.
   Простота замѣчавшаяся внутри замка несоотвѣтствовала его грандіозной внѣшности. На каждомъ шагу бросался въ глаза контрастъ между скромными привычками, вынужденныхъ къ бережливости настоящихъ обитателей замка, съ остатками роскошной жизни -- которую вели его прежніе владѣльцы. Въ обширныхъ сѣняхъ прекрасной архитектуры и гдѣ тянулись скамьи изъ рѣзнаго дерева, надписи на вдѣланныхъ въ стѣны мраморныхъ черныхъ доскахъ надъ дверями, свидѣтельствовали о прежнемъ великолѣпіи. Надъ первой дверью,-- влѣво отъ колоссальной лѣстницы, было вырѣзано золотыми буквами "Füsrtliche Domänen Verwaltung" (администрація княжескихъ владѣній). Далѣе слѣдовали надписи: "Fürstliches Ober-lager-Amt" (управленіе княжескаго егермейстера) "Schloss-Hauptmann" (главный управляющій замка) Fürstliches Rent-Amt. (финансовое управленіе). Мебель въ обширныхъ покояхъ перваго этажа была различныхъ эпохъ. Маленькія комнатки -- когда-то кельи монахинь -- выходили въ узкій и темный корридоръ праваго флигеля.
   Вынужденная ограничить свои расходы самымъ необходимымъ, княгиня отказалась отъ всякихъ развлеченій, и вполнѣ посвятила, себя воспитанію своихъ двухъ дочерей. Старшая, Анна высокая, сухощавая, съ жолтыми волосами и кожей, унаслѣдовала умъ и спѣсь своихъ предковъ. Отъ природы не злая -- она была озлоблена бѣдностью, съ которою не мирились ея аристократическіе инстинкты, и завидовала красотѣ сестры -- походившей какъ двѣ капли воды на отца: у тоненькой стройной Текли была его изящная фигура, его голубые глаза -- ясные, ясные, какъ небесная лазурь. Подъ ея бѣлой, прозрачной кожей струилась горячая кровь, окрашивавшая румянцемъ щеки ея, покрытыя легкимъ, золотившимся на солнцѣ, пушкомъ. Около лѣваго угла ея рта, очень маленькаго, виднѣлось родимое пятнышко, почти черное, что придавало ей шаловливый и милый видъ. Обильные, волнистые волосы, бѣлокурые съ красноватымъ отблескомъ, были собраны на затылкѣ въ густую толстую косу, изъ-подъ которой выбивались непослушныя пряди. Веселая, смѣющаяся, она не заботилась ни о какомъ высокомъ положеніи въ свѣтѣ, и ничего не просила у судьбы и у людей, кромѣ хорошаго коня, на которомъ бы она могла, сколько душѣ угодно, скакать по безконечнымъ сосновымъ лѣсамъ, да кромѣ палитры и кисти;-- потому что она была артистка въ душѣ,-- эта молодая дѣвушка, воспитанная матерью, умѣвшей при всемъ своемъ аристократизмѣ, развить и направить интеллектуальныя и нравственныя способности дѣтей своихъ. Текла по цѣлымъ часамъ просиживала за мольбертомъ, и когда Анна, у которой были другія наклонности, зѣвала и потягивалась умирая отъ скуки, она смѣялась надъ ней.
   Жизнь въ Энгельсбургѣ тянулась съ правильной монотонностью. Каждый день -- рано утромъ всѣ присутствовали у обѣдни въ капеллѣ замка. Княгиня Гильдегарда, ревностная католичка, желала, чтобъ дочери ея строго исполняли религіозныя обязанности. Въ обѣденный часъ, Антонъ покидалъ свою садовничью блузу и свой фартукъ конюха, и облекшись въ обшитую галунами ливрею, служилъ за столомъ. Обѣдъ былъ изъ самыхъ скромныхъ, хотя и подавался на серебрѣ -- съ гербами Габсбурговъ. Потомъ молодыя дѣвушки, въ сопровожденіи фрейлейнъ фонъ-Цанъ, дѣлали прогулку, послѣ которой всѣ собирались въ гостиной, чтобъ читать и работать до ужина. Въ девять часовъ княгиня читала вслухъ краткую молитву, прощалась со своими собесѣдниками и удалялась къ себѣ. Антонъ съ фонаремъ въ рукѣ обходилъ вокругъ замка -- и удостовѣрялся, всюду ли потушены огни. Вскорѣ потомъ слышался звукъ цѣпей подъемнаго моста, и въ девять съ половиною часовъ въ замкѣ уже царила глубочайшая тишина. У молодыхъ дѣвушекъ было только одно развлеченіе, ѣздить къ монахинямъ, поселившимся въ небольшомъ монастырѣ, на одномъ изъ сосѣднихъ холмовъ. Анна и Текла -- въ особенности послѣдняя -- всегда очень радовались, если мать давала имъ какое-нибудь порученіе къ этимъ добрымъ сёстрамъ, обыкновенно встрѣчавшимъ ихъ самымъ радушнымъ образомъ. Что же касается до свѣтскихъ удовольствій, то молодыя дѣвушки вовсе не знали ихъ. Княгиня, слишкомъ гордая для того, чтобъ принимать приглашенія, на которыя она не могла отвѣчать тѣмъ же, отклоняла ихъ всѣ...
   По временамъ, однако же, смотря на Теклу, она вздыхала и какая-то тайная, грустная мысль туманила взоръ ея. Текла была такъ хороша, а Шварцвальдъ былъ такъ мраченъ!... Скука вѣдь грызла же Анну, которая съ каждымъ днемъ становилась всё кислѣе и недовольнѣе. Ей было двадцать шесть лѣтъ, когда она выпросила у матери позволеніе поѣхать на нѣсколько дней къ дальнимъ родственникамъ, приглашавшимъ её погостить у нихъ. Она возвратилась преобразившаяся, сіяющая, съ вѣстью о сдѣланномъ ей предложеніи. У этихъ родственниковъ она встрѣтила барона Артека, извѣстнаго кожевеннаго фабриканта, обширныя мануфактуры котораго образуютъ маленькій городокъ, по дорогѣ изъ Магдебурга въ Берлинъ. Сдѣланный барономъ, за поставку кожъ для арміи во время войны 66 года, старикъ сказалъ своему единственному сыну: "я нажилъ милліоны и добился баронскаго титула. Твое дѣло воспользоваться этимъ. Найди себѣ жену, красивую или дурную, молодую или старую, это всё равно, лишь бы она была знатнаго происхожденія". Молодой Артекъ долго искалъ и не могъ найдти. Нѣмецкое дворянство крѣпко держится своихъ традицій и предпочитаетъ бѣдность богатству, пріобрѣтенному посредствомъ мезальянса. Доказательствомъ тому служитъ ихъ равнодушіе къ американскимъ долларамъ, которые такъ цѣнятся во многихъ другихъ странахъ. Элегантный отпрыскъ кожевеннаго фабриканта терялъ уже надежду дать своему отцу невѣстку знатной породы, когда онъ встрѣтился съ Анной фонъ-Лабсбургъ. Онъ тотчасъ же сообразилъ, что на этотъ разъ всѣ шансы на его сторонѣ. Никакого приданаго, отсутствіе красоты и очень мало симпатичности; но за то знатность, сильное озлобленіе и страшная зависть.
   Умъ замѣнялъ Аннѣ опытность, и потому она надлежащимъ образомъ оцѣнила пылкія чувства, которыя Артекъ выражалъ ей съ изысканнымъ краснорѣчіемъ. Ея аристократическая гордость возмущалась при мысли, что она должна будетъ промѣнять своё громкое имя на мѣщанское, но жажда роскоши и желаніе покинуть Энгельсбургъ, гдѣ она задыхалась взяли верхъ; и она обѣщала Артеку сообщить о его предложеніи -- княгинѣ... Княгиня Гильдегарда холодно выслушала признанія своей старшей дочери, и отвѣтила: "Никогда".
   Анна не упала духомъ.
   -- Еслибъ я вышла замужъ, сказала она однажды, это было бы полезно для Теклы... Я показала бы ей свѣтъ... и она, можетъ быть, нашла бы тамъ партію, достойную ея...
   Слова эти врѣзались въ памяти княгини.
   Съ сострой Анна не заводила рѣчи о замужествѣ; но говорила о художественныхъ богатствахъ большаго города, экзальтируя ея воображеніе, едва пробудившееся, и уже смутно порывавшееся къ чему-то невѣдомому... Въ головѣ Теклы часто бродили какія-то неясныя, неопредѣленныя мысли... Ей становилось тѣсно посреди этнихъ холмовъ и лѣсовъ; у ной являлось желаніе вырваться отсюда, чтобы узнать что дѣлается за этими горами, ее окружающими... И однакожъ она очень любила свой Шварцвальдъ... Но человѣческая природа исполнена противорѣчій и вѣчно жаждетъ неизвѣстнаго. Все въ этой жизни, которой еще не знала молодая дѣвушка -- манило ее... Волнуемая намёками сестры, она сдѣлалась задумчивой и грустной. Ея мать -- застала ее однажды, неподвижно смотрящей на опустошенный осенью садъ...
   -- Что съ тобой?...
   -- Грустно здѣсь...
   Княгиня бросила на нея взглядъ, котораго она къ счастью не замѣтила; иначе онъ часто являлся-бы ей... такъ глубока была скорбь выражавшаяся въ немъ.
   Часъ спустя, Анна получила позволеніе выйдти замужъ, но подъ условіемъ, чтобъ Артекъ воздержался отъ всякаго предварительнаго визита и не показывался въ Энгельсбургѣ до самаго дня свадьбы. Анна, съ своей стороны ставила ему непремѣннымъ условіемъ своего замужества, чтобъ ее не заставляли носить титулъ баронессы. "Титулъ пожалованный вчера! Никогда! Я буду называться просто г-жа Артекъ; даже безъ частицы "фонъ" которая была-бы смѣшна; и навсегда останусь княжной Лабсбургъ.
   Этотъ параграфъ условія встрѣтилъ сильныя возраженія со стороны отца и сына; но Анна оставалась непоколебимой; и дѣлать было нечего,-- пришлось согласиться. Послѣ долгихъ переговоровъ, она обѣщала по крайней мѣрѣ не протестовать противъ семижемчужной короны на каретѣ и столовомъ серебрѣ.
   По выходѣ замужъ, она поселилась въ Берлинѣ, и щедро расточая деньги накопленныя старикомъ Артекомъ, вскорѣ создала себѣ исключительное положеніе. Высокомѣрная, наглая, но и вкрадчивая, когда это было нужно, она съумѣла добиться того, что ее -- если не любили -- то боялись и уважали,-- и что мужъ ея появлялся лишь въ торжественныхъ случаяхъ на большихъ празднествахъ, гдѣ смѣшавшись съ толпой приглашенныхъ, большинство которыхъ совсѣмъ не знало ого, онъ чувствовалъ себя очень неловко въ великолѣпныхъ залахъ своего дворца. Старикъ, между тѣмъ, умеръ и Анна посовѣтовала своему мужу продолжать дѣло отца, дававшее ей средства соперничать въ роскоши съ высшей германской аристократіей. Онъ подчинился волѣ жены своей, заперся въ своихъ мануфактурахъ и только отъ времени до времени наѣзжалъ чтобъ полюбоваться чуднымъ эффектомъ, который производили кожи обращенныя въ деньги. Свѣтъ, едва знавшій его, не удивлялся его долгимъ отлучкамъ; и добродѣтель Анны, ограждаемая ея дурнотой, никогда не подвергалась нападкамъ со. стороны недоброжелателей. Г-жа Артекъ, справедливо полагая, что красота Теклы придастъ еще болѣе блеска ея празднествамъ, вызвала сестру свою и поселила ее у себя. Княгиня согласилась на это съ горестью. Полгода спустя послѣ дебюта молодой дѣвушки въ Берлинскомъ обществѣ, къ ней посватался принцъ Оттонъ фонъ Бильсгеймъ, глава однаго изъ самыхъ знатныхъ и богатыхъ родовъ въ Рейнскихъ провинціяхъ; и упоенная окружавшей ее атмосферой роскоши, она благосклонно приняла предложеніе, обезпечивавшее ей блестящую будущность. Г-жа Артекъ, довольная этимъ бракомъ, который она считала своимъ дѣломъ, почувствовала однако нѣкоторую зависть. Успѣхъ Теклы оскорблялъ ея самолюбіе. Боязнь, чтобъ эта дѣвочка не затьмила ее когда нибудь своимъ богатствомъ и изяществомъ, грызла ее. Но, хитрая и ловкая, она скрывала свою злобу, и осыпала ласками эту сестру, которую ожидалъ титулъ "свѣтлости."
   Княгиня Гильдегарда, узнавъ изъ писемъ дочерей своихъ, о неожиданномъ счастьи, выпавшемъ на долю Теклы, забыла на минуту свою обычную сдержанность, взяла фрейлейнъ фонъ Цанъ за шею и поцѣловавъ ее произнесла: "Богъ вознаграждаетъ меня за перенесенныя лишенія." Отъ такой неслыханной милости у бѣдной фрейлейнъ едва не помутился разсудокъ. Въ продолженіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ, она бродила по замку растерянная, съ торжествующимъ взоромъ повторяя себѣ: "княгиня поцѣловала меня!" Никогда еще не случалось ничего подобнаго.
   Свадьба Теклы происходила въ Энгельсбургѣ, также какъ и свадьба Анны, съ тою, однакожъ разницей, что на ней присутствовали родственники, даже самые отдаленные.
   Оттонъ фонъ Бильсгеймъ хотя и не былъ красавцемъ, но отличался очень пріятной наружностью. Свѣтскій человѣкъ прежде всего, и сильно влюбленный въ жену, онъ хотѣлъ чтобъ она блистала, и окружилъ ее утонченной роскошью.
   Текла вскорѣ прослыла самой элегантной женщиной въ Берлинѣ. Она считалась законодательницей моды, и около нея образовалась толпа не всегда безкорыстныхъ поклонниковъ. Иностранные принцы наѣзжавшіе въ Берлинъ не упускали случая явиться къ ней. Она покровительствовала искусствамъ, и къ избранному аристократическому обществу, окружавшему ее, примѣшивалось нѣсколько замѣчательныхъ артистовъ.
   Ея портретъ, писанный Лембахомъ -- украшалъ одну изъ ея гостинныхъ. Но ея фортепьяно лежали партитуры вагнеровскихъ оперъ; а на столахъ -- тамъ и сямъ встрѣчались сочиненія Шопенгауера. Къ концу сезона она была вполнѣ une femme â la mode.
   Она жила лихорадочной жизнью: три, четыре мѣсяца непрестанныхъ празднествъ въ столицѣ, во время парламентской сессіи,-- ея мужъ былъ наслѣдственнымъ членомъ Палаты Господъ -- потомъ скорѣй, какъ можно скорѣй въ деревню, гдѣ группы приглашенныхъ безпрерывно смѣняли одна другую.
   Ни минуты отдыха, одиночества, серьезнаго размышленія...
   Была-ли счастлива Текла?
   Этотъ вопросъ сдѣлала ей однажды княгиня Гильдегарда, когда вѣчно -- торопливая свѣтская красавица пріѣзжала на короткій срокъ въ Энгельсбургъ...
   -- "Наконецъ-то я могу вздохнуть!" вырвалось у молод