# Барону А. А. Дельвигу

Дмитрий Иванович Хвостов

ДРАМАТИЧЕСКІЙ АЛЬМАНАХЪ,

для

ЛЮБИТЕЛЕЙ и ЛЮБИТЕЛЬНИЦЪ ТЕАТРА.


ИЗДАННЫЙ НА 1828-Й ГОДЪ


Ардаліономъ Ивановымъ.


САНКТПЕТЕРБУРГЪ.

Въ Типографіи А. Смирдина.

1828.


## БАРОНУ А. А. ДЕЛЬВИГУ. (*)


Вергилій древле пѣлъ изъ Трои бѣглеца,

Что спасъ своихъ боговъ и въ старости отца;

Къ напѣву пріучась Меналковой свирѣли,

Гласилъ величество онъ Рима колыбели;

Морей свирѣпыхъ брань, обиліе чудесъ,

Которыя творилъ разгнѣванный Зсиссъ.

И мысль крылатая повсюду пролетала,

Являя сѣчи долъ, иль звѣздъ горящихъ тронъ,

Спускалася въ мѣста, гдѣ Стиксъ и Ахеронъ.

Живописуя намъ, какъ Делія бѣжала,

Весеннимъ вѣтеркомъ среди луговъ порхала,

Спѣша -- стремилася по берсіу рѣки;

Но жатву спѣлую къ землѣ не преклоняла

И колебала лишь -- не мяла колоски.

Питомецъ нѣжный Музъ! къ тебѣ стихи склоняю,

Къ поэту славному, я Пиндару взываю:

Докажетъ ясно онъ, что громокъ тотъ предметъ,

Гдѣ сердце говоритъ, гдѣ вдохновенъ поэтъ,

Забывъ о голосахъ и Тоди и Мартини,

На лирѣ пѣть Хочу я славу Кіарини:

Не Флоры прелести, Біанки красоты,

Пою искуство ногъ, узоры и цвѣты,

Которые при насъ проворно рисовали;

Онѣ почти себя на воздухѣ держали!

Пространства тѣснаго едва примѣтный долъ --

Для па затѣйливыхъ -- широкій, гладкій полъ.

Владычество пріявъ надъ тканью имъ послушной,

Плясали, прыгали,-- хоть бы полувоздушной;

Со зрѣлища въ раекъ пускай нельзя вспрыгнуть,

Свободно и туда они свершили путь;

Другъ друга руки взявъ -- Біанка Кіарини

По разнымъ вервямъ вдругъ достигли до вершины,

Гдѣ новое открывъ искуство въ мастерствѣ,

Текли по головамъ, спускаясь въ торжествѣ,

Отъ зрителей своихъ сопровождаясь плескомъ;

На сценѣ встрѣчены молніевиднымъ блескомъ.

О таинствахъ искуствъ зачѣмъ пѣвцу молчать?

На лирѣ Пиндаръ смѣлъ атлетовъ величать;

Анакреонъ гласилъ и пляски, и прохлады,

И радости любви и. ревности досады.

Иль арфу отнимать у Грековъ мы хотимъ?

И въ чувствѣ Лирика откажемъ смѣло имъ?

Похвалятъ славный труда грядущихъ лѣтъ потомки,

Здѣсь вдохновеніе раждаетъ пѣсни громки.

Покойный Клитъ, кичась поэта ремесломъ,

Бывало загремитъ, услыша пушекъ громъ.

Въ столицѣ средь пировъ воспламеняясь снова,

Ждетъ лавра за стихи алмазно-золотова.

Онъ кроткаго огня, чуждаясь нѣжныхъ лиръ,

Мечтаетъ: стыдно пѣть любовь, природу, миръ.

Коль сердца пламень чистъ и мысль свѣтла въ поэтѣ,

Не озаботится о громкомъ онъ предметѣ.

Питая внутрь себя воспламенѣнный духъ,

Какъ человѣчества нелестный въ жизни другъ,

Гласитъ Эдипа рокъ, лучи въ ручьѣ купаетъ

И сидя въ уголку Аѳины прославляетъ.

Безсмертный Боало -- руководитель мой,

Пускай воспѣлъ Намюръ, сталъ славенъ за Налой


Графъ Хвостовъ


(*) Хотя сіе стихотвореніе не относится къ плану Драматическаго Альманаха, но, по желанію достопочтеннаго Сочинителя и изъ уваженія къ сему извѣстному Поэту, Издатель за обязанность поставляетъ помѣстить сіи стихи въ своемъ Альманахѣ,