Хомяков Алексей Степанович
Несколько слов о "Философическом письме"

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.94*13  Ваша оценка:


                  (Письмо к г-же Н.)  

----------------------------------------------------------------------------
    Оригинал здесь: Библиотека "Вехи".
----------------------------------------------------------------------------
          
 
     Несколько  слов  о  "Философическом  письме",  напечатанном в 15 книжке
"Телескопа". 
     Тебя  удивила, мой друг, статья "Философические письма", напечатанная в
15  No  "Телескопа",  тебя даже обидела она; ты невольно повторяешь: неужели
мы  так  ничтожны  по сравнению с Европой, неужели мы в самом деле похожи на
приемышей  в  общей  семье  человечества?  Я понимаю, какое грустное чувство
поселяет  в  тебе  эта  мысль; успокойся, мой друг, эта статья писана не для
тебя;  всякое  преобразование  твоего  сердца  и  твоей души было бы зло: ты
родилась  уже  истинной  христианкой,  практическим  существом  той  теории,
которую  -  излагает  сочинитель "Философического письма" для женщины, может
быть,  омраченной наносными мнениями прошедшего столетия. Ты давно поняла то
единство   духа,   которое   со   временем   должно   возобладать  над  всем
человечеством;  ты  издавна  уже  помощница его. Я знаю, как соблазняла тебя
нехристианская  жизнь  того  общества,  которое  должно служить примером для
прочих  состояний.  Ты устояла от соблазна, не увлеклась на путь, не имеющий
цели  жизни,  и  теперь  сама  видишь, что на избранном тобою пути нельзя ни
потерять,  ни  расточить земного блага; ибо избранный тобою путь есть стезя,
на  которой  человек  безопасен от хищничества и ласкательства и по которой,
со  временем,  должно идти все человечество. Для тебя не новость-умеренность
во  всем;  во  всем,  что  касается  до  сердца и души, ты знала, что только
неразрывный  их  союз  составляет  истинную  жизнь,  что сердце без разума -
страсть,  пламя,  пожирающее  существование,  что  разум  без  сердца-холод,
оледеняющий  жизнь.  Для  тебя  не  нужно  было  длинного ряда прославленных
предков, чтобы понимать святые мысли. 
     "Диэтика  души  и  тела есть истина, давно известная у Других народов,-
говорит  сочинитель  статьи,-  а для нас она новость",-замечает он. Но кто ж
тебе  открыл  эту  истину,  мой  друг,  открыл просто, как будто без влияния
веков и людей? Кто же мог открыть, кроме Бога Слова. 
     Нужно  было  прежде  всего верить, а потом исповедовать я эту истину во
благо общее тела и духа. 
     Если  ты  уже постигла один раз истину и следуешь ей, то не думай, чтоб
истину  можно  было  совершенствовать.  Ее откровение совершилось один раз и
навеки,  и  потому  слова: "Сколько светлых лучей прорезало в это время мрак
покрывавший  всю  Европу!"  -относятся  только  к  открытиям,  касающимся до
совершенствования  вещественной  жизни,  а не духовной; ибо сущность религии
есть   неизменный   во   веки  дух  света,  проникающий  все  формы  земные.
Следовательно,  мы  не  отстали  в  этом  отношении а от других просвещенных
народов;  а  язычество  таится  еще  во всей Европе: сколько еще поклонников
идолам,  рассыпавшимся  в золото и почести! Что же касается до условных форм
общественной  жизни,  то  пусть  опыты  совершаются  не над нами; можно жить
мудро  чужими  опытами  зачем  нам вдаваться в крайности: испытывать страсть
сердца,  как  во  Франции,  охлаждаться преобладанием ума, как Англия; пусть
одна  перегорает,  а  другая  стынет.  одна  от излишних усилий может нажить
аневризм, а другим от излишней полноты-паралич. 
     Русские   же,  при  крепком  своем  сложении,  умеренной  жизнию  могут
достигнуть до маститых веков существования, предназначенного народам. 
     Положение  наше  ограничено  влиянием всех четырех частей света, и мы -
ничто,  как  говорит  сочинитель  "Философического  письма", но мы - центр в
человечестве  европейского полушария, море, в которое стекаются все понятия.
Когда  оно переполнится истинами частными, тогда потопит свои берега истиной
общей.  Вот,  кажется  мне, то таинственное предназначение России, о котором
беспокоится   сочинитель   статьи   "Философическое   письмо".  Вот  причина
разнородности  понятий  в нашем царстве. И пусть вливаются в наш сосуд общие
понятия  человечества  - в этом сосуде есть древний русский элемент, который
предохранит нас от порчи. 
     Но   рассмотрим   подробнее   некоторые   положения  сочинителя  статьи
"Философическое  письмо".  "Народы живут только мощными впечатлениями времен
прошедших  на  умы  их  и соприкосновением с другими народами. Таким образом
каждый    человек   чувствует   свое   собственное   соотношение   с   целым
человечеством",-  так  пишет сочинитель; и продолжает: "Мы явились в мир как
незаконнорожденные  дети,  без  наследства,  без связи с людьми, которые нам
предшествовали,   не   усвоили   себе   ни  одного  из  поучительных  уроков
минувшего". 
     Сочинитель  не потрудился развертывать той метрической книги, в которой
записано  и  наше рождение в числе прочих законнорожденных народов, иначе он
не  сказал  бы этого. Он, верно, не видел записи и межевого плана земли, где
отмечено  родовое имение славян и руссов,- отмечено на своем родном языке, а
не  на наречий! Если б мы не жили мощными впечатлениями времен прошедших, мы
не  гордились бы своим именем, мы бы не смели свергнуть с себя иго монголов,
поклонились  бы  давно власти какого-нибудь Сикста V или Наполеона, признали
бы  между  адом  и  раем  чистилище  и,  наконец,  давно бы обратились уже в
ханжей,  следующих  правилу  "несть  зла  в  прегрешении тайном". Кому нужна
такая индульгенция, тот не найдет ее в наших постановлениях Церкви. 
     Сочинитель  идет  от  народа  к  человеку,  а  мы  пойдем от человека к
народу:  рассмотрим сперва, что наследует от отца сын, внук, правнук и т. д.
Потом-что наследуют поколения. 
     Первое  наследие  есть  имя,  потом  -  звание,  потом  -  имущество и,
наконец,  некоторый отблеск доброй славы предков; но эти все наследия, кроме
звания,  постепенно  или  вдруг  исчезают,  если  наследники  не хранят и не
поддерживают  их:  богатство  проживается,  лучи  отцовской  славы бледнее и
бледнее  отражаются  на  потомках;  остаются  только  слова "князь", "граф",
"дворянин", "купец". "крестьянин".- но без поддержки первые падают. 
     Нигде  и  никогда  никто из великих людей не дал ряда великих потомков;
то  же  сбылось  и  между потомками; потомки греков не сберегли ни языка, ни
слова,  ни  нрава,  ни  крови  предков  своих.  Владыки-римляне обратились в
рабов;  и  населившийся  гонимыми  париями  весь  север  Европы возвысился и
образовал  новую родословную книгу своей родины, сжег разрядные книги Индии,
Рима и Греции. 
     Где  же  мощные  впечатления  прошедших  времен?  И  нужны  ли  они для
нравственности  человека  и  для  порядка его жизни? Чтобы распределить свое
время,  знать,  как  употребить каждый его час, каждый день, чтоб иметь цепь
существования, нужны ли потомки и впечатления прошедшего? 
     Порода  имеет  влияние только в отношениях людей между собою: сравнение
преимущества  своего с ничтожеством других делает человека гордым, презрение
трогает  самолюбие  и  убивает  силы;  но  религиозное состояние человека не
требует  породы.  Следовательно, для человеческой гордости и уважения нашего
к  самим себе-нам нужно родословие народа; а для религии России нужно только
уважение  ее  к  собственной религии, которой святость и могущество проходит
так мирно чрез века. 
     Наше  общество  действительно  составляет теперь разногласие понятий; и
все-таки  оттого,  что понятия передаются нам разномысленными воспитателями,
.оттого-то  общество  наше,  долженствующее  подавать  во всем пример прочим
состояниям,  настроено  на  разный  лад. И эта расстроенность не кончится до
тех   пор,:   пока   не  образуется  у  нас  достаточное  число  наставников
собственных, достойных уважения и доверия родителей. 
     Таким-то   образом   чужие   понятия   расстроивали   нас   со   своими
собственными.  Мы  отложили  работу  о совершенствовании всего своего, ибо в
нас   внушали  любовь  и  уважение  только  к  чужому,-  и  это  стоит  нам,
нравственного  унижения. Родной язык не уважен; древний наш прямодушный нрав
часто  заменяется  ухищрением;  крепость  тела  изнеживается;  новость стала
душой  нашей--  переимчивость  овладела нами. Не сами ли мы разрываем союз с
впечатлениями  нашего прошедшего? Зачем вершины нами отрываются от подножий?
Зачем  они  живут как гости на родине, не только говорят, пишут, но и мыслят
не по-русски? 
     Отвечай  мне,  мой друг, на эти вопросы, истинны ли они. Отвечай, нужны
ли  соколу  павлиньи перья, чтобы быть так же птицей Божьей и исполнить свое
предназначение в судьбе всего творения. 
     При  разделении односемейности европейской на латинскую и тевтоническую
сочинитель  несправедливо  отстранил  семью  греко-российскую,  котоая также
идет  в  связи  с  прочими  и,  можно  сказать,  составляет  средину,  между
крайностями слепоты и ясновидения. 
     Было  трое  сильных  владык  в первых веках христианского мира: Греция,
Рим и Север (мир тевтонический). : 
     От   добровольного   соединения  Греции  и  Севера  родилась  Русь:  от
насильственного  соединения Рима с Севером родились западные царства. Греция
и Рим отжили. Русь - одна наследница Греции; у Рима много было наследНИКОВ. 
     Следует  решить,  в  ком  из  них истина надежнее развивает идеи долга,
закона,   правды   и   порядка.  Может  быть,  одежда  истины  также  должна
сообразоваться  с  климатом,  но  сущность  ее повсюду одна, ибо истекает из
одного  родника.  Для  нравственности  нашей  жизни  мы  можем  пользоваться
правилом  Конфуция,  ибо заключения разума из опытов жизни повсюду одни и те
же:   из  всей  разнородной  пищи  вкус  извлекает  только  два  первородных
начала-сладкое и горькое. 
     Если  нравственность повсюду одна, и мы подобно прочим народам можем ею
пользоваться,  кто  же  побуждает  нас  предаваться совершенствованию только
наружной  жизни?  Каждому  человеку  дано от неба столько воли, что он может
овладеть  собою,  остановить  ложное  направление,  заставить  себя обдумать
жизнь,  ввериться  в  вечное  правило:  "умерь  себя  и  словом,  и делом"-и
соделаться  лучшим  без  помощи  предков,  но  с помощью опыта людей. Потоки
блага текут также с вершины. 
     "Массы  находятся  под  влиянием  особого  рода  сил,  развивающихся  в
избранных  членах общества. Массы сами не думают, посреди их есть мыслители,
которые   думают   за   них,  возбуждают  собирательное  разумение  нации  и
заставляют  ее  двигаться  вперед;  между  тем  как  небольшое число мыслит,
остальное  существует, и общее движение проявляется. Это истинно в отношении
всех   народов,   исключая  некоторые  поколения,  у  которых  человеческого
осталось только одно лицо". 
     Последние  слова противоречат первым, ибо жизнь есть движение вперед, а
в  природе  все  движения-вперед;  во  всех  движениях природы есть начало и
следствие.  Как  ни кажется справедливо положение сочинителя, однако ж, если
массу  сравнить  со  сферой,  состоящей  из  множества  постоянно до единицы
дробящихся  сфер,  то  самому  последнему  существу  нельзя  отказать  в том
мышлении,  из  которого  составляется  мышление  общее, высшее, приводимое в
исполнение. Иначе масса была бы бездушный материал. 
     Таким  образом, слова господина сочинителя: "Где наши мудрецы, где наши
мыслители?  кто  и  когда  думал  за  нас,  кто  думает в настоящее время? -
сказаны  им  против  собственного  в пользу общую мышления. Он отрицает этим
собственную свою мыслительную деятельность. 
     Наши мудрецы! Кто за нас думает! 
     Смотрите  только  на  Запад,  вы ничего не увидите на Востоке, смотрите
беспрестанно  на  небо,  вы  ничего  не  заметите на земле. Положим, что "мы
отшельники  в  мире,  ничего  ему не дали", но чтоб ничего не взяли ничего -
это  логически несправедливо: мы заняли у него неуважение к самим себе, если
согласиться с сочинителем письма. 
     И,  следовательно,  мы могли бы прибавить к просвещению общему, если бы
смотрели  вокруг  себя,  а  не  вдаль;  мы  все заботимся только о том, чтоб
следить,   догонять   Европу.  Мы,  точно,  отстали  от  нее  всем  временем
монгольского   владычества,   ибо   велика   разница  быть  в  покорности  у
просвещенного  народа  и у варваров. Покуда Русь переносила детские болезни,
невольно   покорствовала  истукану  ханскому  и  была,  между  тем,  стеной,
защитившей  христианский  мир от магометанского,- Европа в это время училась
у  греков  и  наследников  их  наукам  и  искусствам. Всемирное вещественное
преобладание  падшего Рима оснащалось снова в Ватикане, мнимо преображаясь в
формы  духовного  преобладания,  но  это  преобладание  было не преобладание
слова,   а   преобладание  меча,-только  скрытого.  Русь  устояла  во  благо
общее-это заслуга ее. 
     Сочинитель  говорит: "Что делали мы в то время, когда в жестокой борьбе
варварства   северных   народов   с   высокой   мыслию   религии   возникало
величественное здание нового образования?" 
     Мы  принимали от умирающей Греции святое наследие, символ искупления, и
учились  слову;  мы отстаивали его от нашествия Корана и не отдали во власть
папы;  сохраняли  непорочную  голубицу,  перелетавшую  из Византии на берега
Днепра и припавшую на грудь Владимира. 
     Вечные  истины,  переданные  нам  на  славянском  языке.-те  же,  каким
следует  и  Европа;  но  отчего  же  мы  не  знаем  их?  Наше исповедание не
воспрещает  постигать  таинства  вселенной и совершенствовать жизнь общую ко
благу.  Вечная  истина  святой  религии  не процветает, иначе она бы не была
вечною  но более и более преобладает миром, более и более проясняет не себя,
а  людей; и тот еще идолопоклонник, кто не поклоняется Долгу, Закону, Правде
и  Порядку,  а  поклоняется  золоту  и  почестям,  боится  своих идолов и из
угождения им готов забыть правоту. 
     Преобладание  христианской религии не основывается на насилии, и потому
не  поверхностная  философия  восставала  "против  войн  за  веру  и  против
костров",  а  истина  самого  христианства. И такой мир идей можно создать в
сшибке  мнений.  Сшибка  мнений  свойственна  ученикам, в этих жарких спорах
ложный   силлогизм  так  же  может  ,  торжествовать,  как  и  меч  в  руках
сильнейшего,  но  вместе  и  несправедливейшего.  Истинное убеждение скромно
удаляется  от  тех,  которые  его  не  понимают, не унижает себя раздором за
мнения.  И  потому  мне кажется, что религия в , борениях Запада была только
маской  иных  человеческих  усилий;  ибо  религия не спрашивает человека, на
каких   условиях  живет  он  в  обществе:  она  уверена,  что  если  образцы
общественной  жизни  живут  правдой, а не языческой себялюбивой хитростию то
из всех усилий общества один и тот же вывод: долг, закон, правда, порядок. 
     Религия  есть  одно солнце, один свет для всех; но равно благодетельные
лучи  его  не  равно  разливаются  по  земному шару, а соответственно общему
закону  вселенной;  Согласуясь  с  климатом природы, у нас холоднее и климат
идей,  с  крепостью  тела  у  нас  могут  быть  прочнее и силы души. И мы не
обречены  к  замерзанию:  природа  дала  нам средства согревать тело; от нас
зависит сберечь и душу от холода зла. 
     Этим  я  хотел  кончить  письмо  мое,  но  не  мог  удержаться  еще  от
нескольких  слов  в  опровержение  мнении,  что  будто  Россия  не  имеет ни
историй,  ни  преданий,  -  не  значит ли это, что она не имеет ни корня, ни
основы,  ни русского духа, не имеет ни прошедшего, ни даже кладбища, которое
напоминало  бы  ей  величие предков? Надо знать только историю салонов, чтоб
быть до такой степени несправедливым. 
     Виновата ли летопись старого русского быта, что ее не читают? 
     Не   ранее   XII   века   все   настоящие  просвещенные  царства  стали
образовываться  из  хаоса  варварства. В XII веке у нас христианский мир уже
процветал  мирно;  а  в  Западной  Европе что тогда делалось? Овцы западного
стада,  возбужденные  пастырем  своим,  думали  о  преобладании;  но, верно,
святые  земли  не  им были назначены под паству. Бог не требует ни крови, ни
гонений  за  веру;  мечом  не  доказывают истины. Бог слова покоряет словом.
Гроб Господень не яблоко распри; он-достояние всего человечества. 
     Таким-то  образом мнимо великое предприятие должно было рушиться. Мы не
принимали  в  нем участия, и похвалимся этим. Мы в это время образовали свой
ум  и  душу  -  и потому-то ни одно царство, возникшее из средних времен, не
представит  нам  памятников  XII  столетия,  подобных  Слову Игоря, Посланию
Даниила  к  Георгию  Долгорукому  и  многим другим сочинениям на .славянском
языке,  даже  и  IX,  и Х столетий. .Есть ли у кого из народов Европы, кроме
шотландцев,  подобные  нашим  легенды и песни? У кого столько своей, родной,
души?  Откуда  вьются  эти  звонкие,  непостижимые по полноте чувств, голоса
хороводов?   Прочтите   сборник   Кирилла   Данилова   древнейших   народных
преданий-поэм.  У какого христианского народа есть Нестор? У кого из народов
есть  столько  ума  в  пословицах? А пословицы не есть ли плод пышной давней
народной жизни? 
     Еще   оставалось  бы  высчитать  тебе  природные  свойства  и  прижитые
недостатки  наши  и  прочих  просвещенных  народов, взвесить их и по ним уже
заключить,   который  из  народов  способнее  соединить  в  себе  могущество
вещественное и духовное. Но это-новый обширный предмет рассуждения. 
     Довольно против мнения, что мы ничтожны. 

     
     


Оценка: 7.94*13  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru