# Книга о Фете

Владислав Фелицианович Ходасевич

Владислав Ходасевич


Книга о Фете


Ходасевич В. Ф. Собрание сочинений: В 4 т.

Т. 1: Стихотворения. Литературная критика 1906-1922. - М.: Согласие, 1996.

Составление и подготовка текста И. П. Андреевой, С. Г. Бочарова.

Комментарии И. П. Андреева, Н. А. Богомолова


Так уж повелось: много лет должно пройти со дня смерти поэта, много должно быть высказано о нем "общих" суждений, верных и неверных, поверхностных и глубоких, прежде чем его жизнь и творчество сделаются предметом серьезного исследования. Между тем -- нужно ли говорить, что только оно может со временем образовать прочный фундамент для общих выводов, которые бы не грешили произвольностью?

Правда, Пушкин дождался уже того, что жизнь и творения его ныне изучаются с должной строгостью, а Грот, кажется, сделал для изучения Державина все, что посильно одному человеку. Однако и о Пушкине, и о Державине науке предстоит еще выяснить немало частных вопросов, от того или иного решения которых зависит решение вопросов гораздо более общих и сложных.

Что же касается других поэтов, даже очень значительных, -- то здесь еще предстоит если не начинать с самого начала, то, во всяком случае, сделать много. Тем приятнее встретить книгу, научно исследующую вопросы о жизни и поэзии какого-либо автора. Такова книга В. С. Федины о Фете {В. С. Федина. "А. А. Фет (Шеншин). Материалы к характеристике". Птр. 1915. Стр. 146. Ц. 1 р.}. Правда, автор ее предупреждает, что вследствие неполноты и некоторых погрешностей (в составленной им библиографии литературы о Фете и фетовской прозы) его труд "не может быть сочтен ни исследованием, ни исчерпывающей характеристикой. Он содержит в себе только материалы к характеристике Фета -- не более".

В пяти главах своей книги г. Федина подходит к пяти проблемам, совершенно изолированным друг от друга. Из них первая -- о происхождении и смерти Фета. Рассмотрев с большой обстоятельностью все противоречивые данные, на основании которых доныне предлагалось решить вопрос о происхождении Фета то от А. Н. Шеншина, то от немецкого асессора Фета, г. Федина отказывается высказаться определенно за какое-либо из этих предположений и оставляет вопрос открытым. Зато он не боится откровенно признать, что кончина поэта была самоубийством.

Не опровергая того, как обстоятельства этой кончины, со слов секретарши Фета, изложены Б. Садовским в апрельской книжке "Исторического вестника" за 1915 г., -- г. Федина вносит существенные и убедительные поправки в то освещение, какое придал Б. Садовской сообщенным им фактам.

В сообщении г. Садовского рассказывается о том, что 21 ноября 1892 г. Фет, услав жену за покупками, продиктовал своей секретарше, г-же Кудрявцевой, буквально следующее: "Не понимаю сознательного преумножения неизбежных страданий. Добровольно иду к неизбежному". Под этими строками Фет собственноручно поставил дату и подписался, а затем пытался зарезаться стальным разрезальным ножиком в виде стилета. Г-жа Кудрявцева отняла у него нож. Тогда Фет побежал по комнатам. В столовой, в шифоньерке, хранились ножи. Поэт пытался открыть дверцу шифоньерки, но вдруг, "часто задышав, упал на стул со словом "черт!". Тут глаза его широко раскрылись, будто увидав что-то страшное; правая рука двинулась приподняться, как бы для крестного знамения, и тотчас же опустилась. Он умер в полном сознании".

Изложив все это, г. Садовской находит, что "наш поэт не был самоубийцей, хотя, как видно из предсмертной записки, имел твердое намерение покончить с собой из-за невыносимых страданий. В этом намерении ему помешала сама смерть". Г. Федина справедливо полагает, что Б. Садовской прав только с внешней стороны: "Фет покушался на самоубийство, хотя и с негодными средствами. Но, конечно, внутренняя сторона событий важнее. Фет был стар и тяжело болен. Он знал, что в его состоянии каждое лишнее волнение и усилие способны привести к развязке... С этой точки зрения такие сами по себе безопасные и даже вызывающие недоумение вещи, как разрезальные и столовые ножи, переход из комнаты в комнату и борьба с Е. В. Кудрявцевой, могли быть вполне подходящими для задуманного самоубийства, каковыми они и оказались на деле. И действительно, Фет точно упорно преследовал какую-то мысль, пустившись быстро бежать и напрягая силы настолько, что Е. В. Кудрявцева ранила себе руку, вырывая у него ножик. Знанием того, что он делал, лучше объясняется настойчивость Фета, чем предположением Б. Садовского, что им "тотчас после подписи" продиктованного овладело "мгновенное помешательство". Но тогда безопасные ножи являлись лишь этапом к более надежному средству, без труда предусматриваемому, -- к полному упадку и надрыву сил, и наличность самоубийства бесспорна во всех отношениях". Эти соображения г. Федины кажутся нам убедительными, как и его окончательный вывод: "Присутствие намерения в данном случае важнее его осуществления, и в самом развитии происшедшего мы имеем замену одного фактора другим. Не будь у Фета желания умереть, -- его жизнь вряд ли пресеклась бы в описанные минуты. Смерть не помешала намерению Фета, а пошла ему навстречу".

Прочие главы в книге г. Федины посвящены "Проблеме муки слова в поэзии Фета", "Горным пейзажам в поэзии Фета", "Значению ароматов в поэзии Фета" и, наконец, сравнительному исследованию о "Флоре и фауне в поэзии Фета и Тютчева".

Я лишен возможности подробно остановиться на каждой из перечисленных тем. Скажу лишь несколько слов о главе "Флора и фауна в поэзии Фета и Тютчева", весьма любопытной по замыслу, но вызывающей ряд вопросов и возражений.

Желая путем анализа решить, кто прав: П. Перцов, утверждающий, что у Фета "почти стираются краски и особенности русского пейзажа", или Н. О. Лернер, который пишет: "Природа у него всегда -- родная, русская природа... Это Россия -- и только Россия", -- г. Федина "для большей рельефности" сравнивает "частичный анализ" фетовского текста с таким же анализом текста тютчевского. Анализ этот заключается в составлении параллельных таблиц, в которых поименованы и подсчитаны все встречающиеся у обоих поэтов названия птиц, животных, рыб, насекомых и растений. Таблицы эти дают автору возможность путем арифметического подсчета якобы объективно установить вообще степень внимания, уделяемого каждым из данных поэтов растительному и животному миру, а в частности -- решить спор в пользу г. Лернера. И вот по подсчету г. Федины оказывается, что в любом из отделов животного и растительного мира Фет далеко оставляет за собой Тютчева, как по количеству названий, так и по числу упоминаний, то есть, другими словами, Фет несравненно больше знает и видит животных и растений, чем Тютчев, и чаще о них упоминает. Я с большим интересом просмотрел таблицы г. Федины. Больше того, я, пожалуй, согласен (бездоказательно) с ним, что в общем русский пейзаж у Фета лучше, чем у Тютчева, полнее и схожее, но все-таки таблиц этих принять не могу. Боюсь вообще этой ныне модной арифметики, боюсь ее в изучении ритма, оторванного от словесного содержания, боюсь и в подсчете растений и животных, когда этот подсчет ведется почти механически, без рассмотрения каждого отдельного упоминания в связи с контекстом. Сам г. Федина находит нужным сделать ряд оговорок, например, о том, что розы в выражении "розы ланит" не могут быть отождествлены с розами, растущими в саду. Между тем в таблицы его, конечно, попало множество таких "ланитных" роз, и неубедительно для меня утверждение, что "количество повторений одного и того же понятия, в каком бы смысле оно ни было употреблено, знаменательно само по себе, так как доказывает настойчивое возвращение к этому понятию мысли поэта". Гербарий поэта, написавшего целую книгу, пересыпанную "розами ланит", "лилиями невинности", "терниями тоски" и т.д., будет очень велик, но можно ли по этому обстоятельству судить о его зоркости в изображении природы или даже хотя бы о склонности к такому изображению? Важность контекста должна была бы выясниться для г. Федины хотя бы из тютчевской "Весенней грозы". Г. Федина, вероятно, не станет отрицать, что "природа" прекрасно "изображена" в этом стихотворении. Между тем в его таблицу из всего стихотворения могло попасть всего одно слово, орел, да и то входит у Тютчева в состав последней строфы, уже не составляющей описания в точном смысле. Речь идет о "Зевесовом орле", понятии почти отвлеченном. "Зевесов орел" -- ни в коем случае не может рассматриваться как представитель фауны или как часть пейзажа. Следовательно, его надо бы из таблицы исключить. Но тогда для таблицы пройдет бесследно целое стихотворение, прекрасно изображающее природу, притом природу русскую, о которой идет спор.

Далее. Г. Федина включает в свои таблицы такие названия, как гидра, дракон, "тварь волшебная", "зверь стоокий", крин райский, древо жизни, райское древо, Феникс, вещая птица, таинственная птица и жар-птица. Введенные без оговорок, они влияют на итог, а между тем что могут они выяснить в отношении поэтов к природе и для какого пейзажа характерны гидра, жар-птица и Феникс? Разве могут они назваться представителями флоры и фауны?

Так же с большой осторожностью следует отнестись к попытке г. Федины числом упоминаний о животных и птицах руководиться в решении вопроса о живости и яркости пейзажа. У одного современного поэта всегда удивляло меня как раз обилие упоминаемых птиц; мне нравятся многие стихи этого поэта, но в смысле пейзажном гораздо лучше всех его стихов две строки из другого поэта:


Стая туч, дороги лента,

Покосившийся плетень... --


хотя ни птиц, ни животных, растений нет в этих строках.

Таковы в основных чертах, вкратце, главные возражения, которые можно сделать методу г. Федины. Но даже если принять его метод, то все-таки есть недочеты в его таблицах. Г. Федина сам говорит, что им рассмотрены (вместе с заглавиями) 13 670 строк Фета в 699 стихотворениях и 5 164 строки в 280 стихотворениях Тютчева, то есть строк Фета взято в 2,65 раза больше, чем строк Тютчева. Однако это обстоятельство нигде не принято им в расчет при подведении итогов, в которых указаны только абсолютные, а не относительные величины. Между тем необходимо было принять во внимание, что, написав в два с половиной раза больше Тютчева, Фет просто-напросто имел больше случаев, поводов, места, наконец, чтобы назвать тех или иных представителей флоры и фауны. Правда, рассматривая выводы г. Федины с этим коррективом, я увидал, что в большинстве случаев они все же верны, -- но в одном случае оказалось, что они неверны. Именно, число названий птиц у Фета только в 2,4 раза больше, чем у Тютчева, то есть: написав в 2,65 раза больше, чем Тютчев, Фет назвал только в 2,4 раза больше птиц. Значит, относительно богаче не Фет, а, напротив, Тютчев, в стихах Тютчева птичье населенье разнообразнее. На основании своих цифр г. Федина делает вывод: "Степень внимания, уделенная Тютчевым птицам, в сравнении с Фетом, невелика". Может быть даже, что это и так (я мало занимался этим вопросом), но боюсь, что по цифрам трудно судить о степени внимания поэта к тому или другому явлению. Если принять метод г. Федины полностью, то, пожалуй, придется сказать, что так как Тютчев написал всех стихов в два с половиной раза меньше, чем Фет, то и вообще миру уделял он в два с половиной раза меньше внимания. Точнее -- в 2,65 раза меньше. Вряд ли сам г. Федина станет настаивать на том, что это так...

Вот (повторяю -- вкратце) те основные возражения, которые хотелось бы сделать г. Федине. При этом я не хочу, чтобы кто-нибудь счел их за осуждение труда г. Федины. Я потому-то и возражаю г. Федине, что считаю книгу его полезной и интересной, хотя и не вполне разделяю некоторые его взгляды. Сам он смотрит на труд свой как на начало. Мне остается только пожелать автору успешного продолжения. У нас так много "беседуют" о поэтах и так мало их изучают, что работу г. Федины должно приветствовать хотя бы уже только поэтому.


КОММЕНТАРИИ


Мы еще не имеем собрания сочинений Владислава Ходасевича, которое бы объединило достаточно полно его литературное наследие. Первое такое собрание только начало выходить в издательстве "Ардис", Анн Арбор, США; готовят его американские литературоведы-слависты (редакторы -- Д. Малмстад и Р. Хьюз) при деятельной помощи коллег из России. К настоящему времени вышли два тома этого издания (из пяти предполагаемых): первый из них (1983) представляет попытку полного собрания стихотворений поэта, второй том (1990) составили критические статьи и рецензии 1905--1926 гг.

В 1989 г. в большой серии "Библиотеки поэта" вышло подготовленное Н.А. Богомоловым и Д.Б. Волчеком первое после 1922 г. отечественное издание стихотворного наследия Ходасевича, состав которого здесь существенно пополнен (по периодике и архивным материалам) в сравнении с первым томом ардисовского издания. После этих двух фундаментальных собраний оригинального стихотворного творчества Ходасевича оно может считаться в основном изданным (хотя, несомненно, состав известной нам поэзии Ходасевича будет расширяться -- в частности, одно неизвестное прежде стихотворение 1924 г. -- "Зимняя буря", -- найденное А.Е. Парнисом в одном из парижских альбомов, публикуется впервые в настоящем издании). Совсем иначе обстоит дело с обширным прозаическим наследием Ходасевича -- оно не собрано, не издано, не изучено. Ходасевич писал в разных видах прозы: это мемуарная проза, это своеобразная литературоведческая проза поэта, это опыты биографического повествования на историко-литературной основе, это повседневная литературная критика, какую он вел всю жизнь, наконец, сравнительно редкие обращения к художественной в привычном смысле слова, повествовательной прозе. Из этого большого объема написанного им в прозе сам автор озаботился собрать в книги лишь часть своих историко-литературных работ ("Статьи о русской поэзии", Пб., 1922; "Поэтическое хозяйство Пушкина", Л., 1924; "Державин", Париж, 1931; "О Пушкине", Берлин, 1937), а также девять мемуарных очерков в конце жизни объединил в книгу "Некрополь" (Брюссель, 1939). В осуществленный Н.Н. Берберовой посмертный сборник ("Литературные статьи и воспоминания", Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954; новое издание -- "Избранная проза", Нью-Йорк, 1982) вошли лишь избранные критические статьи и мемуарные очерки из множества рассеянных по зарубежной русской прессе. Состав очерков расширен, но далеко не исчерпан в книге мемуарной прозы Ходасевича "Белый коридор" (Нью-Йорк: Серебряный век, 1982; подготовили Г. Поляк и Р. Сильвестр). Так обстояло дело в зарубежных изданиях; освоение же прозаического наследия Ходасевича в его отечестве в последние годы, помимо издания книги "Державин" (М.: Книга, 1988; подготовил А. Л. Зорин), находилось на стадии хаотических перепечаток отдельных статей и очерков в наших журналах. Наибольший пока объем произведений Ходасевича в прозе собран в сборнике "Колеблемый треножник" (М.: Советский писатель, 1991 / Сост. В. Г. Перельмутер).

Более или менее полное собрание сочинений Ходасевича -- дело будущего. Тем не менее составители предлагаемого четырехтомного издания позволяют себе считать его малым собранием сочинений. В издании представлены разнообразные виды литературного творчества, в которых работал Ходасевич, и воспроизводятся все книги, как поэтические, так и в прозе, которые он издал при жизни (за исключением "Поэтического хозяйства Пушкина", но от нее он вскоре после ее издания печатно отказался, и она на пути развития автора оказалась как бы снятой книгой 1937 г. "О Пушкине": см. коммент. к ней в т. 3 наст. изд.).

Но, как уже сказано, прижизненные книги далеко не покрывают творческого наследия Ходасевича; весьма значительная часть его в них не вошла. Составители настоящего издания уделили особое внимание отбору статей и очерков Ходасевича из огромного массива напечатанных им в российской и зарубежной периодической прессе (притом по большей части в газетах) за 34 года его работы в литературе. Отобранные 80 статей (20 отечественного периода и 60 эмигрантского) -- лишь часть этого массива, самые границы которого еще не определены окончательно. Почти во всех случаях воспроизводятся первопечатные тексты этих статей и очерков со страниц газет и журналов, где они были опубликованы автором (многие из них, вошедшие в сборник 1954 г. "Литературные статьи и воспоминания", напечатаны там с сокращениями и неточностями в тексте; это в особенности относится к мемуарным вещам, вошедшим в это издание).

В замысел настоящего собрания входило обстоятельное историко-литературное комментирование. В 1-м томе преамбула к комментариям написана С.Г. Бочаровым; комментаторы разделов: "Стихотворения" -- Н.А. Богомолов; "Литературная критика 1906--1922" -- И. П. Андреева.

Составители и комментаторы выражают благодарность за разнообразную помощь М. Л. Гаспарову, С. И. Гиндину, Т. Л. Гладковой (Русская библиотека им. И. С. Тургенева в Париже), В. В. Зельченко, А. А. Ильину-Томичу, М. С. Касьян, Л. С. Киссиной, О. А. Коростелёву, Эдвине Круиз (США), Джону Малмстаду (США), А. А. Носову, А. Е. Парнису, А. Л. Соболеву, А. Б. Устинову, В. А. Швейцер. Благодарность особая -- Т. Н. Бедняковой, нашему редактору и верному помощнику в пору подготовки первого, двухтомного, варианта этого собрания в издательстве "Художественная литература", которое, к сожалению, так и не увидело света, и Н. В. Котрелёву.


УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ, ПРИНЯТЫЕ В КОММЕНТАРИЯХ


АБ -- Бахметьевский архив (Библиотека редких книг Колумбийского университета), США.

АГ -- Архив А. М. Горького, Москва.

AЗ -- Автобиографические записки (Бахметьевский архив, ф. М. М. Карповича), США.

АИ -- Архив А. Ивича (И. И. Бернштейна), Москва.

Б -- Журнал "Беседа" (Берлин), 1923--1925, No 1--7.

Байнеке -- Отдел редкой книги и рукописей Йельского университета, США.

Берберова -- Берберова Н. Курсив мой: Автобиография. М.: Согласие, 1996.

БП -- Ходасевич Владислав. Стихотворения (Библиотека поэта. Большая серия). Л.: Советский писатель, 1989.

В -- Газета "Возрождение" (Париж).

ВЛ -- Журнал "Вопросы литературы" (Москва).

ВРСХД -- Журнал "Вестник русского студенческого христианского движения" (Париж--Нью-Йорк).

ВСП -- Весенний салон поэтов. М., 1918.

Вт -- Ветвь: Сборник клуба московских писателей. М., 1917.

Гиппиус -- Гиппиус Зинаида. Письма к Берберовой и Ходасевичу / Публ. Erika Freiberger Sheikholeslami. Ann Arbor: Ardis, 1978.

ГM -- Газета "Голос Москвы".

Д -- Газета "Дни" (Берлин, Париж).

ЗК -- Записная книжка В. Ф. Ходасевича 1904--1908 гт. с беловыми автографами стихотворений (РГАЛИ. Ф. 537. Оп. 1. Ед. хр. 17).

ЗМ -- Журнал "Записки мечтателей" (Петроград).

ЗР -- Журнал "Золотое руно" (Москва).

ИМЛИ -- Отдел рукописей Института мировой литературы РАН, Москва.

ИРЛИ -- Рукописный отдел Института русской литературы РАН (Пушкинский дом), Санкт-Петербург.

КН -- Журнал "Красная новь" (Москва).

Левин -- Левин Ю. И. Заметки о поэзии Вл. Ходасевича // Wiener slawisticher Almanach. 1986. Bd 17.

ЛН -- Литературное наследство.

ЛО -- Журнал "Литературное обозрение" (Москва).

M -- Ходасевич Владислав. Молодость: Первая книга стихов. М.: Гриф, 1908. На обл. подзаголовок: "Стихи 1907 года".

М-3 -- Минувшее: Исторический альманах. Вып. 3. Paris: Atheneum, 1987.

М-5 -- То же. Вып. 5. 1988.

М-8 -- То же. Вып. 8. 1989.

НЖ -- "Новый журнал" (Нью-Йорк).

НМ -- Журнал "Новый мир" (Москва).

НН -- Журнал "Наше наследие" (Москва).

ПЗ-1 -- Ходасевич Владислав. Путем зерна: Третья книга стихов. М.: Творчество, 1920.

ПЗ-2 -- Ходасевич Владислав. Путем зерна: Третья книга стихов. 2 изд. Пг.: Мысль, 1922.

Письма Гершензону -- Переписка В. Ф. Ходасевича и М. О. Гершензона / Публ. И. Андреевой // De visu. 1993. No 5.

Письма Карповичу -- Шесть писем В. Ф. Ходасевича М. М. Карповичу / Публ. Р. Хьюза и Д. Малмстада // Oxford Slavonic Papers" Vol. XIX. 1986.

Письма к Муни -- ИРЛИ. Р. 1. Оп. 33. Ед. хр. 90.

Письма Муни -- РГАЛИ. Ф. 537. Оп. 1. Ед. хр. 66.

Письма Садовскому -- Письма В. Ф. Ходасевича Б. А. Садовскому. / Подгот. текста, составл. И. П. Андреевой. Анн Арбор: Ардис, 1983.

ПН -- Газета "Последние новости" (Париж).

ПХП -- Ходасевич Владислав. Поэтическое хозяйство Пушкина. Л.: Мысль, 1924; "Беседа", кн. 2, 3, 5, 6/7.

Р -- Газета "Руль" (Берлин).

PB -- Газета "Русские ведомости" (Москва).

РГАЛИ -- Российский государственный архив литературы и искусства, Москва.

РГБ -- Отдел рукописей Российской государственной библиотеки, Москва.

РМ -- Газета "Русская молва" (Санкт-Петербург).

РНБ -- Отдел рукописей и редких книг Российской национальной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, Санкт-Петербург.

СД-1 -- Ходасевич Владислав. Счастливый домик: Вторая книга стихов. М.: Альциона, 1914.

СД-2 -- Ходасевич Владислав. Счастливый домик: Вторая книга стихов. 2 изд. Петербург--Берлин: Изд-во З. И. Гржебина, 1922.

СД-3 -- Ходасевич Владислав. Счастливый домик: Вторая книга стихов. 3 изд. Берлин--Петербург--Москва: Изд-во З. И. Гржебина, 1923.

СЗ -- Журнал "Современные записки" (Париж).

СиВ -- Ходасевич Владислав. Литературные статьи и воспоминания. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954.

СРП -- Ходасевич Владислав. Статьи о русской поэзии. СПб., 1922.

СС -- Ходасевич Владислав. Собрание сочинений. Т.1-- 2 / Под ред. Джона Малмстада и Роберта Хьюза. Анн Арбор: Ардис, 1983.

ССт-27 -- Ходасевич Владислав. Собрание стихов. Париж: Возрождение, 1927.

ССт-61 -- Ходасевич Владислав. Собрание стихов (1913-- 1939) / Ред. и примеч. Н.Н.Берберовой. Berkeley, 1961.

Терапиано -- Терапиано Юрий. Литературная жизнь русского Парижа за полвека (1924--1974). Париж--Нью-Йорк, 1987.

ТЛ-1 -- Ходасевич Владислав. Тяжелая лира: Четвертая книга стихов. М.--Пг.: Гос. издательство, 1922.

ТЛ-2 -- Ходасевич Владислав. Тяжелая лира: Четвертая книга стихов. Берлин--Петербург--Москва: Изд-во З. И. Гржебина, 1923.

УР -- Газета "Утро России" (Москва).

Шершеневич -- Шершеневич В. Великолепный очевидец // Мой век, мои друзья и подруги. М.: Московский рабочий, 1990.

ЭБ -- Пометы В. Ф. Ходасевича на экземпляре ССт-27, принадлежавшем Н. Н. Берберовой (ныне в библиотеке Байнеке Йельского университета, США). Цитируются по тексту, опубликованному в СС.

Яновский -- Яновский B. C. Поля Елисейские: Книга памяти. Нью-Йорк: Серебряный век, 1983.

Lilly Library -- Библиотека редких книг и рукописей Индианс-кого университета, США.


Книга о Фете. -- УР. 1916. 20 февраля. См. также: Известия Литературно-художественного кружка. 1916. Вып. 13. С. 52.

С. 466. Грот Яков Карлович (1812--1893) -- русский филолог, историк литературы, издавший Сочинения Г. Р. Державина в 9 томах с объяснительными примечаниями.

Федина -- псевд. Ильяшенко Владимира Степановича (1887-- 1970), историка литературы, поэта. Его автобиографию см. в сб. "Содружество" (Вашингтон, 1966. С. 526). О нем -- Письма Карповичу. С. 140--141.

С. 467. ...со слов секретарши Фета, изложены Б. Садовским... -- В статье "Кончина А. А. Фета: (По неизданным источникам)" Садовской писал: "...мы даем более обширные сведения, впервые собранные нами устно от современников и осведомленных лиц. Не называя имен, мы не указываем источников, но <...> готовы подтвердить факты надлежащими ссылками" (Исторический вестник. 1915. Т. 140 (Апрель). С. 48). Садовской собирал рукописи Фета, изучал его биографию, опубликовал о нем ряд статей. Его рец. об исследовании Федины также называлась "Книга о Фете" (Биржевые ведомости. 1916. 5 января).

В 1965 г. В. Ильяшенко снова пытался оспорить гипотезу Б. Садовского в статье "О самоубийстве А. А. Фета": "Я был хорошо знаком с Садовским, поэтом и талантливым критиком. Он добросовестно и кропотливо собирал разнообразные сведения, касавшиеся Фета, и трудно предположить, что он мог намеренно исказить подробности, относившиеся к смерти Фета. То же следует сказать об Е. В. Кудрявцевой, рожденной Федоровой". Встречавшийся с Кудрявцевой Ильяшенко пересказывает в статье разговор с ней и подробности смерти А. А. Фета, которые она скрыла от М.П.Шеншиной "из сожаления к ней" (Возрождение. Париж. 1965. Тетр. 168. Декабрь).

С. 468. Перцов Петр Петрович (1868--1947) -- критик, издатель, автор статьи "Напраслина на Фета" (Новое время. 1911. 23 января).

Лернер Николай Осипович (1877--1934) -- историк литературы, пушкинист. Его статья "Поэзия Фета" опубликована в прилож. к журн. "Нива", 1912, No 1.

С. 469. Боюсь вообще этой ныне модной арифметики, боюсь ее в изучении ритма... -- Выпад против Андрея Белого и его последователей, "ритмистов". Ходасевич ценил открытия Белого в теории стихосложения, но и спорил с формализованным, оторванным от содержания анализом стиха. "Белый прав, -- но прав только математически", -- писал он в статье "Одна из забытых" (Новая жизнь. 1916. No 1; Новая жизнь: Альм. III. 1916. С. 196). См. также статью Ходасевича "Поэту или читателю?" (София. 1914. No 4. С. 87--89).

С. 470. У одного современного поэта всегда удивляло меня... -- Намек на С. Городецкого, в книгах которого "Ярь" и "Перун", помимо ст-ний "Журавль", "Ворон", -- множество мифологических птицеобразов: "злая птица Мгла", "Птица-Жар" и т. д.

"Стая туч, дороги лента..." -- Неточно цитируется ст-ние Бальмонта "Родная картина" (1894). У Бальмонта: "Стая птиц, дороги лента..."