# Карантин

Николай Иванович Хмельницкий

Сцены и последние куплеты из Водевиля.

ДРАМАТИЧЕСКІЙ АЛЬМАНАХЪ,

для

ЛЮБИТЕЛЕЙ и ЛЮБИТЕЛЬНИЦЪ ТЕАТРА.


ИЗДАННЫЙ НА 1828-Й ГОДЪ


Ардаліономъ Ивановымъ.


САНКТПЕТЕРБУРГЪ.

Въ Типографіи А. Смирдина.

1828.


## КАРАНТИНЪ.


ВОДЕВИЛЬ.


I.


ЯВЛЕНІЕ V.


ШЛЯХТЕНКО (*) и КЛИНИКУСЪ (**)


(*) Карантинный Надзиратель. (**) Подлекарь, въ должности карантиннаго Доктора.


Шляхтенко.


И такъ почтеннѣйшій мой, Г. Подлекарь, я опять съ вами! Чудесный прожектъ мой о карантинныхъ устройствахъ имѣлъ совершенный успѣхъ, и я отмѣнно доволенъ своею поѣздкою.


Клиникусъ.


Поздравляю, поздравляю, Г. Надзиратель.


Шляхтенко.


Генералъ съ начала до конца прочиталъ все мое сочиненіе! и наконецъ, дружески потрепавъ меня по головѣ моимъ прожектомъ, сказалъ: вотъ голова! ступай домой, я тебя не забуду.-- Каково, Г. Подлекарь? Теперь надобно ожидать, что дѣла наши поправятся.


Клиникусъ.


Все это очень хорошо; но я боюсь, чтобъ прожектъ вашъ не былъ оставленъ безъ уваженія.


Шляхтенко.


Быть по можетъ! При отъѣздѣ моемъ я слышалъ даже навѣрно, что все кончено.


Клиникусъ.


Неужели въ самомъ дѣлѣ?


Шляхтенко.


Я васъ увѣряю; все прочитано, разсмотрѣно, написано и только не подписано.


Клиникусъ.


Прекрасно; желательно, весьма желательно, Г. Надзиратель. Наша карантинная служба необходимо требуетъ ободренія,-- тутъ всякой шагъ сопряженъ съ жизнію, которой мы жертвуемъ для здоровья отечества.


Шляхтенко.


Не напоминайте мнѣ этихъ ужасовъ, Г. Подлекарь! Наша служба такова, что конечно мало найдется охотниковъ. Въ военной, напримѣръ.... страшно, конечно,-- рубятся, стрѣляются, но -- подерутся да и перестанутъ; а здѣсь всегда смерть на носу, и кругомъ вѣчная зараза.

Иной изъ рыцарей у насъ

Въ своихъ воинскихъ изъясненьяхъ

Кричитъ: что въ жизни тридцать разъ

Онъ уцѣлѣлъ во всѣхъ сраженьяхъ!

Что жъ это? -- это вздоръ для насъ:

Когда начальникамъ угодно --

Мы триста шестьдесять пять разъ

Рискуемъ жизнью ежегодно.


Клиникусъ.


Совершенная правда, Г. Надзиратель! Но скажите мнѣ откровенно, каково принято ваше представленіе о награжденіи меня за труды Докторскимъ достоинствомъ?


Шляхтенко.


Есть надежда, любезный сослуживецъ; на счетъ вашъ однако жъ сдѣлано было мнѣ совершенно неожиданное замѣчаніе: напримѣръ,-- отъ чего у насъ умираетъ слишкомъ много народа?


Клиникусъ.


Странная придирка! По чѣмъ же вы возразили на это, Г. Надзиратель?


Шляхтенко.


Я отвѣчалъ,-- что слухи лгутъ

И насъ напрасно обвиняютъ;

А то, что люди слишкомъ мрутъ,

Такъ люди вѣчно умираютъ.

Что отъ куренья мы безъ глазъ,

Что здѣсь купаются въ лекарствѣ;

И всѣ больные вѣрно васъ

Благодарятъ -- въ небесномъ царствѣ!


Клиникусъ.


Впрочемъ я долженъ вамъ объявить весьма непріятную для васъ семейственную новость.


Шляхтенко.


Возможно ли! Вы меня пугаете! Что это значитъ?


Клиникусъ.


Безъ васъ заѣзжалъ къ намъ въ городъ какой-то Капитанъ Стрѣльской, молодой повѣса, который весьма настоятельно волочился за вашею дочерью и въ котораго она влюбилась!-- Я увѣренъ, что вы ее путемъ за это пожурите и поспѣшите нашею свадьбою.


Шляхтенко.


О! я конечно не шучу такими вещами. На счетъ свадьбы будьте спокойны; что же касается до любви, то вы, какъ медикъ, безъ всякаго сомнѣнія ей поможете.


Клиникусъ.


Я натурально всячески буду объ этомъ стараться.

Я признаюся вамъ: -- любовь

Болѣзнь чудесная въ природѣ!

Пожалуй можно бросишь кровь --

Да это нынче не въ методѣ.

По ваша дочь, ручаюсь я,

Забудетъ прежніе амуры,--

И я, какъ врачъ, привыкъ шутя

Идти на перекосъ натуры.


Шляхтенко.


Это по вашей части, Г. Подлекарь.


Клиникусъ.


Повѣрьте, что мы это аранжируемъ, а теперь милости просимъ навѣстить нашихъ карантинныхъ.


Шляхтенко.


Съ дороги я страхъ усталъ. Сегодня же, вы сами знаете, у насъ въ городѣ начинается ярмонка: вѣрно завернутъ гости, и надобно бы поприготовиться.


Клиникусъ.


Но этого требуетъ служба, Г. Надзиратель! полчаса ничего не значитъ, и я вамъ совѣтую со мной прогуляться.


Шляхтенко.


Побойтесь Бога! идти въ карантинъ осматривать чумныхъ и самому рисковать жизнію -- вы называете это идти прогуляться! Благодарю покорно, Г. Подлекарь; но -- впрочемъ, если вы полагаете это необходимымъ -- вы меня знаете, я иду, и конечно.... никогда не стану отговариваться.


ЯВЛЕНІЕ VI.


Тѣ же и МОВША, (*) (вбѣгая и поспѣшностію.)


(*) Еврей, карантинный факторъ.


Мовша.


Внисуе! внисуе! контрабанда! контрабанда!


Шляхтенко.


Возможно ли?


Клиникусъ.


Контрабанда!


Мовша.


Терасъ прзыѣхала до насего мяста руска Бригадирса съ своимъ кузынемъ, они не маюцъ паспорта и мувюць зе они споткались на границы съ заразой.


Шляхтенко.


Съ заразою! важное открытіе! если ихъ сей-часъ не схватить и не запрятать въ карантинъ, то могутъ выйти ужасныя послѣдствія!


Клиникусъ.


Каждая минута медленности грозитъ смертію тысячамъ. Г. Надзиратель,-- вы меня понимаете?


Шляхтенко.


Очень понимаю, Г. Подлекарь, и потому, вмѣсто меня, поручаю вамъ сей-часъ отправиться на мѣсто заразы и имянемъ моимъ арестовать и притащить сюда кого надобно.


Клиникусъ.


Это невозможно! я не присвоиваю себѣ власти исполнительной и остаюсь при .моей лечительной.


II.

ЯВЛЕНІЕ XVI.


ШЛЯХТЕНКО, КЛИНИКУСЪ и МОВША.


Клиникусъ.


Я истинно не узнаю васъ, Г. Надзиратель! На что это похоже, что вы позволяете вашей дочери.... (Мовша подбѣгаетъ и дергаетъ Клиникуса) что вы не позволяете вашей дочери навѣщать Бригадиршу.


Шляхтенко.


Напротивъ, Г. Подлекарь,-- я позволяю, и вы сами видѣли, что они убѣжали.


Клиникусъ.


Очень видѣлъ и, къ сожалѣнію моему, примѣчаю въ васъ по этому случаю слабость и болѣзнь душевную.


Шляхтенко.


Господинъ Подлекарь? вы знаете мою мнительность: прошу договорить о болѣзняхъ.


Клиникусъ.


Это ничего не значитъ; одна добрая пилюля -- и все кончено.


Шляхтенко.


Г. Подлекарь! что вы называете -- все кончено?


Клиникусъ.


Я не обязанъ вамъ давать отчета; я знаю -- что говорю и какъ съ вами кончить.


Шляхтенко.


Г. Подлекарь, я васъ весьма уважаю; но не требую отъ васъ никакого лекарства. Вы сегодня такъ сердиты, что я боюсь даже открыть вамъ одно важное дѣло.


Клиникусъ.


Какое это, милостивый государь, важное дѣло?


Шляхтенко.


Вашъ пріятель увѣрилъ меня, что вы уступаете ему свою невѣсту.


Клиникусъ.


О какомъ вы говорите пріятелѣ, и кому я уступаю мою невѣсту?


Шляхтенко.


Ради Бога не горячитесь, почтеннѣйшій Г. Докторъ! это говорю не я, а нашъ Капитанъ, котораго вы мнѣ рекомендовали.


Клиникусъ.


Онъ лжетъ, сударь! (Мовша дергаетъ Клиникуса) то есть онъ не лжетъ, а ошибается; (Мовша въ другой разъ его дергаетъ) то есть онъ не ошибается, а говоритъ не то, что надобно. (Отводитъ надзирателя далѣе отъ Мовши). Право мое на вашу дочь можетъ еще возобновиться.


Мовша, (тихо Клиникусу.)


А я зе разомъ бѣгу къ пану Капитану.


Шляхтенко.


Что же это значитъ, Г. Подлекарь?


Клиникусъ.


Вы спрашиваете меня, Г. Надзиратель, что это значитъ? И такъ я вамъ скажу, что это ничего не значитъ (тихо Шляхтенко) пожалуйте на эту сторону. (Мовша опятъ подбѣгаетъ.)


Шляхтенко.


Но я примѣчаю, что факторъ безпрестанно съ вами шепчется, Г. Подлекарь; что у васъ за секреты?


Клиникусъ.


Милостивый государь! всякое подозрѣніе для меня обидно и какіе я могу имѣть секреты съ этимъ бездѣльникомъ? (тихо) Пожалуйте на эту сторону. (Мовша опять подбѣгаетъ.)


Шляхтенко.


Я не сомнѣваюсь.


Клиникусъ.


Чтобъ вы чего нибудь не подумали.... (тихо.) Пожалуйте на эту сторону: вы можете прогнать его.


Шляхтенко (Мовшѣ.)


Убирайся прочь; -- ты намъ мѣшаешь.


Мовша.


А зе панъ Надзиратель -- мнѣ приказано.


Клиникусъ.


Дѣйствительно ему приказано. (Тихо.) Пожалуйте на эту сторону.


Шляхтенко.


Помилуйте, Г. Подлекарь! вы меня эдакъ до смерти затаскаете.


Клиникусъ.


Вамъ это такъ кажется.


Шляхтенко.


Какое кажется,-- я это чувствую.


Мовша, (тихо Клиникусу.)


А зе я вшиски бѣгу, все разскажу и панъ Капитанъ пафъ -- и панъ Докторъ пуфъ.


Клиникусъ, (въ сторону.)


Чего добраго, этотъ головорѣзъ какъ разъ меня уходитъ.


Шляхтенко, (Мовшѣ.)


Убирайся же прочь, или я прогоню тебя насильно!


Мовша.


А зе какъ приказетъ панъ Докторъ.


Клиникусъ, (Шляхтенку.)


Позвольте, онъ останется; (тихо) пожалуйте на эту сторону. (Мовша опятъ подбѣгаетъ.) Я вамъ разскажу послѣ.


Шляхтенко.


Рѣшите же меня наконецъ, Г. Подлекарь: -- отступаетесь ли вы отъ своей невѣсты и можно ли мнѣ согласиться на эту свадьбу?


Клиникусъ, (увидя Стрѣльскаго.)


Отступаюсь и соглашаюсь. (Въ сторону) Чортъ побери! Жизнь мнѣ дороже всякой невѣсты.


III.

ПОСЛѢДНІЕ КУПЛЕТЫ.


Арбатова.


Я на все бъ была готовой,

Чтобъ спасти себя скорѣй!

Каково бы мнѣ здоровой

Просидѣть здѣсь сорокъ дней?

Ужь умнѣе бы для пробы

Нашихъ женщинъ и мущинъ,

Всѣхъ влюбленныхъ -- ношъ кого бы

Запирать вамъ въ карантинъ!

Въ карантинъ!

Въ карантинъ!


Стрѣльской.


Тамъ не нужны эти средства,

Гдѣ счастливымъ быть хотятъ;

Гдѣ невѣста безъ кокетства

И женихъ не такъ богатъ.

И къ чему шутъ испытанье?

Гдѣ любовь -- обманъ одинъ,

Тѣмъ женидьба въ наказанье,

Настоящій карантинъ!

Карантинъ!

Карантинъ!


Шляхтенко.


Быть Смотрителемъ ужасно!

Гдѣ такая кутерьма --

Хоть и можно бъ, да опасно:

Все больные -- да чума!

Эта служба -- мой мучитель,

Тутъ къ наградамъ путь одинъ:

Что посмотришь -- самъ Смотритель

Смаршируетъ въ карантинъ!

Въ карантинъ!

Въ карантинъ!


Ленушка.


Что піэса наша, скажутъ,

Удалася или нѣтъ?

Что же зрители прикажутъ

Мнѣ сказать тому въ отвѣтъ?

Если выйдутъ въ этомъ споры,

Виноватъ тогда одинъ

Сочинитель -- что актеры

Завели васъ въ карантинъ.

Въ карантинъ!

Въ карантинъ!