# Свояси

Велимир Хлебников

## Велимир Хлебников


## Свояси*


В "Девьем боге"* я хотел взять славянское чистое начало в его золотой липовости и нитями, протянутыми от Волги в Грецию. Пользовался славянскими полабскими словами (Леуна*).

В. Брюсов ошибочно увидел в этом словотворчество.

В "Детях Выдры" я взял струны Азии, ее смуглое чугунное крыло и, давая разные судьбы двоих на протяжении веков, я, опираясь на древнейшие в мире предания орочей* об огненном состоянии земли, заставил Сына Выдры с копьем броситься на солнце и уничтожить два из трех солнц -- красное и черное.

Итак, Восток дает чугунность крыл* Сына Выдры, а Запад* -- золотую липовость.

Отдельные паруса* создают сложную постройку, рассказывают о Волге как о реке индоруссов* и используют Персию как угол русской и македонской прямых*. Сказания орочей, древнего амурского племени, поразили меня, и я задумал построить общеазийское* сознание в песнях.

В "Ка" я дал созвучие "Египетским ночам", тяготение метели севера к Нилу и его зною.

Грань Египта взята -- 1378 год до Р. Хр*., когда Египет сломил свои верования, как горсть гнилого хвороста, и личные божества были заменены Руковолосым Солнцем*, сияющим людьми. Нагое Солнце, голый круг Солнца, стал на некоторое время волею Магомета Египта -- Аменофиса IV единым божеством древних храмов. Если определять землями, то в "Ка" серебряный звук, в "Девьем боге" золотой звук, в "Детях Выдры" -- железно-медный.

Азийский голос "Детей Выдры",

Славянский "Девьего бога" и

Африканский "Ка".

"Вила и Леший" -- союз балканской и сарматской художественной мысли.

Город задет в "Маркизе Дэзес" и "Чёртике".

В статьях я старался разумно обосновать право на провйдение, создав верный взгляд на законы времени, а в учении о слове я имею частые беседы с √-1 Лейбница.

"Крымское" написано вольным размером.

Мелкие вещи тогда значительны, когда они так же начинают будущее, как падающая звезда оставляет за собой огненную полосу; они должны иметь такую скорость, чтобы пробивать настоящее. Пока мы не умеем определить, что создает эту скорость. Но знаем, что вещь хороша, когда она, как камень будущего, зажигает настоящее.

В "Кузнечике", в "Бобэоби", в "О, рассмейтесь" были узлы будущего -- малый выход бога огня и его веселый плеск. Когда я замечал, как старые строки вдруг тускнели, когда скрытое в них содержание становилось сегодняшним днем, я понял, что родина творчества -- будущее. Оттуда дует ветер богов слова.

Я в чистом неразумии писал "Перевертень" и, только пережив на себе* его строки: "Чин зван мечем навзничь" (война) -- и ощутив, как они стали позднее пустотой: "Пал, а норов худ и дух ворона лап", -- понял их как отраженные лучи будущего, брошенные подсознательным "Я" на разумное небо. Ремни, вырезанные из тени рока, и опутанный ими дух остаются до становления будущего настоящим, когда воды будущего, где купался разум, высохли и осталось дно.

Найти, не разрывая круга корней, волшебный камень превращенья всех славянских слов одно в другое, свободно плавить славянские слова -- вот мое первое отношение к слову. Это самови тое слово вне быта и жизненных польз. Увидя, что корни лишь призрак<и>, за которыми стоят струны азбуки*, найти единство вообше мировых языков, построенное из единиц азбуки, -- мое второе отношение к слову. Путь к мировому заумному языку*.

Во время написания заумные слова умирающего Эхнатэна "Манч! Манч!" из "Ка" вызывали почти боль; я не мог их читать, видя молнию между собой и ими; теперь они для меня ничто. Отчего -- я сам не знаю.

Но когда Давид Бурлюк* писал сердце, через которое едут суровые пушки будущего, он был прав как толкователь вдохновения: оно -- дорога копыта будущего, его железных подков.

"Ка" писал около недели, "Дети Выдры" -- больше года, "Девий бог" -- без малейшей поправки в течение 12 часов письма, с утра до вечера. Курил и пил крепкий чай. Лихорадочно писал. Привожу эти справки, чтобы показать, как разнообразны условия творчества.

"Зверинец" написан в Московском зверинце*.

В "Госпоже Лени н" хотел найти "бесконечно малые" художественного слова.

В "Детях Выдры" скрыта разнообразная работа над величинами -- игра количеств за сумраком качеств.

"Девий бог", как не имеюший ни одной поправки, возникший случайно и внезапно, как волна, выстрел творчества, может служить для изучения безумной мысли.

Так же внезапно написан "Чёртик", походя на быстрый пожар пластов молчания. Желание "умно", а не заумно понять слово привело к гибели художественного отношения к слову. Привожу это как предостережение.

Законы времени*, обещание найти которые было написано мною на березе (в селе Бурмакине*, Ярославской губернии) при известии о Цусиме, собирались 10 лет.

Блестящим успехом* было предсказание, сделанное на несколько лет раньше, о крушении государства в 1917 году. Конечно, этого мало, чтобы обратить на них внимание ученого мира.

Заклинаю художников будущего вести точные дневники своего духа: смотреть на себя как на небо и вести точные записи восхода и захода звезд своего духа. В этой области у человечества есть лишь один дневник Марии Башкирцевой* -- и больше ничего. Эта духовная нищета знаний о небе внутреннем -- самая яркая черная Фраунгоферова черта* современного человечества.

Закон кратных отношений во времени струны человечества мыслим для войн, но его нельзя построить Для мелкого ручья времени отдельной жизни -- отсутствуют опорные точки, нет дневников.

В последнее время перешел к числовому письму*, как художник числа вечной головы вселенной, так, как я ее вижу, и оттуда, откуда ее вижу. Это искусство, развивающееся из клочков современных наук, как и обыкновенная живопись, доступно каждому и осуждено поглотить естественные науки.

Я ясно замечаю в себе спицы повторного колеса и работаю над дневником*, чтобы поймать в сети закон возврата этих спиц.

В желании ввести заумный язык в разумное поле вижу приход старой спицы моего колеса. Как жалко, что об этих спицах повтора жизни я могу говорить только намеками слов.

Но, может быть, скоро мое положение изменится.

Весна 1919


## Комментарии


Свояси. НХ VI, 1928, с. 6; печ. по II, 7. Написано в качестве предисловия к кн. "Все сочиненное В. Хлебниковым", планировавшейся к изд. в 1919 г. творческим содружеством "Искусство молодых" ("ИМО"), но неосуществленной (см. НП, 484).

Свояси (ср. "восвояси") -- загл. предложено филологом Р. О. Якобсоном (1896--1982), издавшим затем отд. брошюрой свою вступ. ст. к невышедшей кн. Хл. (Якобсон 1921),

"Девий бог" -- см. ПОВ и IV, 164.

Леуна (полаб.) -- луна.

Предания орочей -- см. примеч. 233.

Чугунность крыл -- ср. назв. лекции футуристов "Чугунные крылья" (см. примеч. 92).

Запад -- здесь Хл. не совсем обычно для себя применяет это слово к Европе в целом, но, как всегда, выделяет в ней славянство.

Паруса -- ср. "плоскости" как части "Зангези".

Индоруссы -- ср. стих. 139 и поэму 211. Сохранились тексты неизд. манифестов Хл. -- "Индорусский союз" (или "Всеазиат(ский союз) ") и "Азосоюз" (см. примеч. 230).

Угол русской и македонской прямых -- речь идет о легендарных контактах Александра Македонского с древними русами; эти легенды отражены в цикле поэм "Пятерица" Низами (см. примеч. 228).

Общеазийское -- имеется в виду Евразия.

1378 г. до Р. Хр. -- Аменхотеп IV (Эхнатон; у Хл. устар. транскрипция: Аменофис и Эхнатэн ) заменил местный культ Амона-Ра единым гос. культом Атона, вероятно, еще в конце XV в. до и. э.

Руковолосое (Солнце) -- изображения лучезарного и многорукого Солнца.

√-1 -- имеется в виду извлечение корня из отрицательных величин.

Пережив на себе -- в апр. 1916 г. Хл. был призван в армию.

Самовитое слово вне быта и жизненных польз -- слово "самовитый" объясняется просто как "имеющий самостоятельную ценность, значение". "Быт" и "жизненные пользы" здесь обознач. мир "приобретателей", чей язык лишь "дам и дашь" (см. стих. 87).

Струны азбуки -- имеется в виду "звездный язык" Хл.

Заумный язык -- см. ст. 268 и вступ. ст.

Бурлюк Д. Д. -- см. примеч. 166.

В Московском зверинце -- ошибка: "Зверинец" написан в Петербургском зоологическом саду (см. НП, 356).

Законы времени -- т. е; ранняя ред. этих "законов". Позднюю ред. Хл. разрабатывал с лета 1920 г.

Обещание... в селе Бурмакине -- эта версия (с уточнением: "я жил тогда (...) у Кузнецова") повторена в ДС, 4. Очевидно, "обещание" связано с первыми месяцами русско-японской войны (может быть, с гибелью броненосца "Петропавловск" 31 марта 1904 г.), т. к. в Вурмакине Хл. провел март -- апр. 1904 г., а в день Цусимы (14 мая 1905 г.) был в экспедиции на Урале (см. Хлебниковы 1911: 18 и др.).

Блестящим успехом -- речь идет о пассаже в ст. 253, с. 589 и табл. "Взор на 1917 год", напеч. в ПОВ.

Башкирцева М. К. (1860--1884) -- художница. Ее дневник, написанный на франц. языке, был опубликован в 1887 г. (т. 1--2); рус. переводы 1892, 1904 и 1916 гг. (см. о ней и в брошюре Хл. "Время -- мера мира").

Фраунгоферова черта -- замена "западного" слова в термине "Фраунгоферовы линии" (линии. поглощения в спектрах Солнца и звезд).

Перешел к числовому письму -- еще в нач. 10-x гг. Хл. провозгласил, что "идет число на смену верам" (см. с. 443). О занятиях числовым языком, особенно в 1919--1921 гг., говорят и неологизмы типа числослово I, 60, числоречи V, 157, числоимена V, 210 и т. п. Но "переход" этот не означал отказа от словесного творчества; ср. запись: "переворот от числа к слову в воскресенье 14 марта 1921 г." (ЦГАЛИ).

Работаю над дневником -- дневниковые заметки Хл. сохранились лишь частично (см. V, 327--335 и отд. записи в ЦГАЛИ).