# Прения по докладу Германа Когена "Сущность иудейской религии"

Семен Осипович Грузенберг

Религиозно-философское общество в Санкт-Петербурге (Петрограде): История в материалах и документах: 1907-1917: В 3 т. / Московско-Петербургский Философский Клуб; Федеральное архивное агентство; Российский государственный архив литературы и искусства; Библиотека-фонд "Русское Зарубежье"

М: "Русский путь", 2009.


## ЗАСЕДАНИЕ 25 АПРЕЛЯ 1914 г.


## Прения по докладу Германа Когена "Сущность иудейской религии"


<В.Э.> Сеземан.

Прежде всего необходимо указать на все воззрения, на то место в философии проф. Когена, в кот<ором> больше, чем в других возражениях, выдвигается на первый план та внутренняя систематическая философия, кот<орая> объединяет все подлежащие проблемы. Ни одна из остальных философских проблем не представляет собою самодовлеющей, независимой от других проблем. Первое положение каждой из них подготовляет и предопределяет решение всех остальных. Проф. Коген исходит из Канта. Задача философии, по его учению, раскрыть и установить необходимые условия всего доступного нам опыта или, выражаясь точнее, всей культуры, как возможного опыта, т.е. науки, нравственности, права, искусства и религии. Философия поэтому не может быть метафизикой, кот<орая> исходит из догматически установленных, безотносительно к каким-нибудь данным опыта, предпосылок. Нет, она должна быть чистым научным познанием550. Поскольку же она есть чистое научное познание, самой первой и основной ее частью должна быть логика, конечно, не формальная, а трансцендентальная, устанавливающая общие принципы научного знания вообще. Задача логики двоякая. С одной стороны, она определяет общие для всей философии методы, а с другой стороны, она построяет, при помощи этого метода методы теоретического знания, т.е. применяет установленные его методологические принципы к области естественных наук. Путеводной звездой при этом служит ей математика, как наука, обуславливающая все естествознание, и вместе с тем ярче всего выявляющая методологическую ее структуру. Как логика является философской основой естествознания, так этика служит философским фундаментом так наз<ываемых> наук о духе, этике, а не психология, ибо то, что отмечает человеческий дух, все создано именно культурой, а природа, по учению христианства, и есть нравственность, нравственная деятельность. Этика одухотворяет поэтому, как и логика, науки о духе. Психология же, по крайней мере в обычном ее толковании, рассматривает сознание и все явления сознания, как феномены, естественно связанные с физиологическими явлениями, и постольку она относится вообще к области естественных наук. Как логика ориентируется в математике, так этика имеет свое ориентирующее начало именно в науке о праве. Отсюда ясно, что, по учению проф. Когена, этика имеет своим объектом нравственность социальную, переходящую в политику, в общественно-- и государственно-правовую жизнь. Индивидуально же нравственность рассматривается именно не как основа, а лишь как момент нравственности социальной. Отдельный индивид становится нравственной личностью лишь поскольку он противопоставляет себя другой нравственной личности и вступает с нею во взаимоотношения. А потому нравственные идеалы осуществляются и могут осуществляться не отдельной личностью, а лишь соборной деятельностью всего человечества. Но это касается уже содержания этики проф. Когена. Какова, однако, связь этики с логикой? Этика, как вторую часть системы, предполагает логику. Это значит, прежде всего, что этика пользуется тем же трансцендентальным методом, что и логика, т.е. устанавливает принцип, конституирующий возможность нравственного бытия. Но именно поэтому она рассматривает эти принципы только в такой мере, в какой они обусловливают нравственное бытие. Поэтому даже такие понятия, как душа, Бог, дух, приобретают в этике проф. Когена методологическую окраску. Этика интересуется не тем, каковы душа и Бог сами по себе, а лишь тем, что они значат для нравственности, лишь тем, в чем заключается, как он выражается, их "Leistung" {Достижения, успехи (нем.).} для конституирования нравственного бытия. Но связь этики и логики простирается еще дальше, на самый объект этики. Она привлекает этику к устранению {В оригинале приведен вариант: знанию.} отрицательных условий, т.е. что нравственность возможна лишь там, где возможна природа, и что человек может стать нравственной личностью, поскольку он есть часть природы. Между логикой и этикой не может быть противоречия. Принцип, установленный логикой, не упраздняется этикой, а сохраняет в ней свою полную значимость. Но с другой стороны, в этом, т<ак> сказ<ать>, сказывается зависимость этики от логики. Но с другой стороны, этика самостоятельна. Логических принципов недостаточно для построения (?) ее объекта. Этика имеет свой собственный принцип, кот<орый> обуславливает возможность нравственного бытия, оно есть ничто иное, как долженствование. Долженствование предполагает свободу (?) в смысле безусловного нравственного самоопределения. Нравственность по существу своему автономна, как распределяющая себя воля, она не признает никаких других нравственных сил. А потому этика, как высшая наука о нравственном бытии, должна быть автономна, т.е. помимо методологической зависимости от логики она должна опираться исключительно на свои собственные принципы, а не заимствовать их от какой-либо другой области культуры, например, от религии. Напротив, религия предполагает нравственность, т.е. она есть лишь настолько истинная религия, насколько она основывается на признании нравственного самоопределения человека. Какова же связь этики с религией? Связь эта {В оригинале приведен вариант: эту.} и восстанавливает понятие Бога. Если нравственное долженствование имеет еще разумный смысл, если оно действительно есть факт культурной жизни человечества, то оно не может противоречить природе, оно должно быть совместимо с природой, т.е. должна существовать возможность осуществления нравственного долга, нравственного начала в действительности, в природе. Но природа и нравственность -- самостоятельные начала, кот<орые> не выводимы одно из другого. Поэтому примирение их и приведение их к гармоническому единству может исходить только из 3-го начала, высшего, объединяющего их, и это высшее начало есть Бог. Бог есть залог осуществления нравственного идеала в природе путем бесконечного, вечного нравственного совершенствования всего человечества. Таким образом, понятие Бога есть высшая нравственная идея, кот<орая> завершает собою всю этику и связывает ее с религией, а вместе с тем обусловливает и ее возможность. Эта концепция этики и ее связи с религией, несомненно, имеет много общего с нравственно-религиозным мировоззрением Фихте первого периода, изложенным им наиболее ярко в сочинениях, относящихся к знаменитому спору об атеизме. Вот именно этот вопрос о связи и взаимоотношениях этики с религией и послужить центральной темой сегодняшнего доклада профессора Когена.


Профессор Коген читает доклад на немецком языке.


<С.О.> Грузенберг.

В нашей жизни, столь бедной светлыми страницами истории, а обильно богатой мрачными явлениями, сегодняшнее празднество является совершенно исключительным, небывалым, я бы сказал больше, является каким-то празднеством, в котором мы сейчас, быть может, еще не в силах разобраться. В высшей степени трогательно, что философ, убеленный сединами, покрытый мировой славой, с юношеским оптимизмом верит и будит в нас веру в те идеалы, без которых никакое дело, никакое творчество, скажу больше, сама жизнь не может иметь никакой логики и смысла. Эта вера покоится не только на научных основаниях, и в этом особенно обязательная черта сегодняшней речи уважаемого профессора, эта вера почерпает свое обоснование в мистических, мессианских, так сказать, тенденциях, которые сегодня в его изложении проявились в такой стройной, законченной, последовательной системе. Что эта вера является вдохновительницей каждого философа-идеалиста, лучшим доказательством является то, что два первейших философа, один, обессмертивший нашу родину, и другой, прославивший Германию, оба трогательно сошлись в одних и тех же выводах, хотя и исходили из противоположных теоретических посылок. Я имею в виду нашего великого философа Соловьева, которого именно здесь уместно и должно вспомнить, потому что та тенденция, кот<орая> господствовала в прекрасном докладе нашего уважаемого гостя, в сущности является научной апологией в его мессианской вере. Очень характерно то, что не только главнейший представитель нео-христианства, каким является наш гость, но и философ совершенно другого лагеря, другой плоскости разными путями, но приходят к одной и той же вере. И это не случайное совпадение, оно выявляет глубокую диалектическую антитезу, которая, быть может, вскрывает психологию нашего безвременья и указывает на переходный этап, переживаемый современным философским сознанием.-- Нам хочется расстаться с мыслью, что профессор Коген уедет таким же бодрым духовно и цветущим, каким он приехал к нам. Что тот огонь, тот пламень веры, тот идеализм, кот<орый> он привез к нам, несмотря на свои 70 лет, эта искра не погаснет, она вдохновит, она объединит все наше общество в одном порыве, в одной тоске. Лучшего пожелания на прощание нашему дорогому гостю, лучшего пожелания на прощание перед разлукой его с этим миром я не знаю и не могу придумать. Да будет этим пожеланием одно, чтобы его вера во вселенское дружественное единение и торжество нравственных идеалов и духовного совершенствования России и всего человечества восторжествовала еще при жизни этого цветущего старца.

А.В. Васильев551.

В речи, кот<орую> мы только что с таким вниманием прослушали, мы не слышали упоминания многих философских имен. Но одно имя повторялось несколько раз. Это имя Платона. И это не случайно. Философия Платона была философией математической. В своих основаниях он исходил из тех положений, кот<орые> в его время знала геометрия. Точно так же основной идеей, началом, из кот<орого> исходил наш почтенный гость, было изучение и анализ бесконечно малых величин. <...> {Пропуск в стенограмме, помета стенографистки: немецкое название.} это была одна из первых и главнейших работ552 профессора Когена, она обратила на него внимание. Она обратила внимание не только философов, но и математиков. Эта основная идея <...> {Пропуск в стенограмме, помета стенографистки: по-немецки.} лежит в основании его дальнейшего философского развития. Я позволю себе, как математик, приветствовать в лице почтенного гостя одного из величайших мыслителей нашего времени, который объединил философию и математику, как Платон, и способствовал развитию интереса у математиков к философским проблемам и у философов к математическим. Председатель553.

Кто еще желает высказаться, кто просит слова? Никто не просит слова, тогда я позволю себе сказать несколько слов. Я хотел бы обратить внимание собрания на то огромное общественное значение, кот<орое> имеет приезд нашего дорогого гостя. Профессор Коген, несмотря на свои престарелые годы, решился понести все трудности, соединенные с таким путешествием в Россию, со всем утомлением, кот<орое> с этим связано. Он приехал не только в далекую страну, удаленную от его родины, но в страну самого острого и ожесточенного антисемитизма. В этом я вижу огромный результат, кот<орый> получился от его приезда.

Голоса.

Браво! Аплодисменты.

<Председатель>.

Вы видите, г<оспода>, что в то время, когда еврейство, еврейская нация, еврейский характер, имя, талант поносятся в России, к нам является представитель этого еврейства, носитель самого высокого идеализма, кот<орого> не случайно тут сравнили с В. Соловьевым.

Я напомню вам, что В. Соловьев молился перед смертью за евреев554, и это было очень трогательно и символически. Но вот мы видим, что еврейство к нам является уже в виде профессора Когена, в виде знаменитого философа, прославившегося на весь мир; мы видим из его прекрасной речи, как близка эта еврейская сущность нашему христианскому духу. Мы видим, что все то, что ценно нам в христианстве, мы видим и у представителя еврейства, каким является профессор Коген. Я полагаю, что хотя не скоро будет торжество правды, потому что люди еще правды не чувствовали, но профессор Коген внес свою лепту в великое дело объединения всех народов. И за это я приношу ему благодарность не только от Религиозно-философского общества, но и от всего русского общества и от всего русского народа.


Аплодисменты.


Председатель.

Заседание закрывается.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Публикуется впервые по машинописи с рукописными вставками: РГАЛИ. Ф. 2176. Он. 1. Ед. хр. 12. Л. 1-10.

Немецкий философ Герман Коген (Cohen; 1842-1918) был приглашен в Россию весной 1914 г. Еврейским обществом поощрения высших знаний для чтения лекций по иудаике. Его доклад в РФО представлял собой одну из этих лекций, прочитанных им на немецком языке в Санкт-Петербурге, а затем в Москве (см. подробнее: Ермичев А.А. Приезд Германа Когена в Россию // Вестник СПбГУ. Сер. 6. 1997. Вып. 4 (No 27). С. 42--45). В пригласительных билетах были указаны краткие тезисы доклада Когена: "Отношение религии к этике. Понятие Бога в этике и религии. Понятие человека в этике и религии. Автономность и примирение человека с Богом. Мессианское Царство Божие и царство нравственности" (ОР РГБ. Ф. 369. Карт. 311. Ед. хр. 10. Л. 23).

550 ...должна быть чистым научным познанием.-- В.Э. Сеземан излагает основные положения книги Германа Когена "Логика чистого познания" (1902).

551 Васильев Александр Васильевич (1853-1929), математик, общественный деятель. До 1906 г. профессор Казанского университета. В 1906 г. избран депутатом I Государственной думы, в 1907 г. членом Государственного совета.

552 ...это была одна из первых и главнейших работ...-- Имеется в виду работа Германа Когена "Теория опыта Канта" (1885).

553 Председатель.-- На заседании председательствовал М.И. Туган-Барановский (вместо заболевшего А.В. Карташева).

554 ...В. Соловьев молился перед смертью за евреев...-- Об этом пишет С.Н. Трубецкой в своих воспоминаниях (Трубецкой С.Н. Смерть Соловьева // Вестник Европы. 1900. Сентябрь. С. 412). См. также: Соловьев С.М. Владимир Соловьев: Жизнь и творческая эволюция. М., 1997. С. 378-379.