Грулев Михаил Владимирович
В штабах и на полях Дальнего Востока

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Воспоминания офицера Генерального штаба и командира полка о русско-японской войне.

   

М. ГРУЛЕВЪ

Въ Штабахъ и на Поляхъ Дальняго Востока

ВОСПОМИНАНІЯ ОФИЦЕРА ГЕНЕРАЛЬНАГО ШТАБА И КОМАНДИРА ПОЛКА О РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНѢ

Издатель В. Березовскій

Комиссіонеръ Военно-Учебныхъ Заведеній
С.-Петербургъ. Колокольная 14
1908

   

Предисловіе.

   Еще не такъ давно принято было думать, что говорить и писать о пережитыхъ важныхъ историческихъ событіяхъ можно лишь по минованіи многихъ лѣтъ: "огромные предметы слѣдуетъ разсматривать издали, удалившись отъ нихъ на значительное разстояніе",-- доказывали обыкновенно тѣ, которымъ хотѣлось заставить современниковъ отвести глаза отъ окружающей дѣйствительности, или безмолвно забыть только-что пережитыя жгучія событія. На основаніи такой метафизики въ удѣлъ исторіи отводились полуистлѣвшіе архивные документы, вмѣсто живыхъ людей и животрепещущихъ событій. Къ такъ называемымъ "урокамъ исторіи" позволяли прикасаться только послѣ того, когда съ теченіемъ времени въ нихъ успѣли уже заглохнуть малѣйшіе проблески подлинной жизни, когда была достаточная увѣренность, что историку понадобится сначала раскопать многовѣковый курганъ всякаго историческаго сора,-- прежде чѣмъ онъ доберется до архаическихъ остатковъ нѣкогда живыхъ фактовъ. На моей памяти, при выпускѣ офицеровъ изъ академіи генеральнаго штаба въ 1888 году, когда одинъ изъ выпускныхъ офицеровъ позволилъ себѣ въ изложеніи исторической темы весьма скромно коснуться критической оцѣнки дѣйствій подъ Плевной, за которыми была уже даже 10-тилѣтняя давность,-- то это произвело такой переполохъ среди присутствовавшихъ профессоровъ, что сдержанные мужи науки забыли всякую солидность и жестоко отразили этотъ робкій поискъ въ область исторической правды... "Какъ вы смѣете касаться критики, когда еще живы участники этихъ событій!" -- указывали тогда профессора пытливому ученику, проявившему несвоевременную наклонность къ правдѣ.
   Такимъ образомъ, темы изъ Русско-Турецкой войны академіей почему-то назначались, но освѣщать событія этой войны не позволялось. Какіе же поучительные уроки мы могли, въ такомъ случаѣ, вынести изъ Русско-Турецкой войны, когда готовились къ войнѣ съ Японіей?..
   Теперь, очевидно, установился болѣе разумный взглядъ по этому вопросу. Самая безпощадная критика о событіяхъ минувшей войны на Дальнемъ Востокѣ раздалась прежде всего именно въ стѣнахъ академіи Генеральнаго Штаба -- и раздалась немедленно, какъ только замолкъ послѣдній выстрѣлъ этой злосчастной войны, не заботясь о томъ, что скажутъ "живые участники" событій.
   Это исканіе правды -- лучшій залогъ свѣтлаго будущаго для нашей арміи. Какъ въ жизни семейной, такъ и международной, важно, чтобы мужъ-хозяинъ первый узналъ о томъ, что у него дѣлается дома,-- прежде чѣмъ стать предметомъ пересудовъ своихъ сосѣдей, которые не замедлятъ учесть то, что извѣстно имъ однимъ.
   А арміи нашей нужна одна правда. Намъ ее стыдиться нечего. Пусть ее видитъ весь міръ! Если мы проиграли минувшую войну, то едва ли исторія всѣхъ временъ и народовъ представляетъ собою еще такой яркій примѣръ крѣпкаго союза всѣхъ злыхъ стихій, ополчившихся противъ одной лишь воюющей стороны.
   Японскій солдатъ, говорятъ,-- на рѣдкость; но до сихъ поръ ни у кого не поднялась рука, чтобы бросить камнемъ въ испытанныя вѣками доблести русскаго солдата.
   Тактическая подготовка, говорятъ, у насъ хромаетъ; но развѣ тактическая подготовка японцевъ такъ ужъ много совершеннѣе нашей? Я ужъ доказывалъ однажды (въ "Разв."), что не тактика служила причиной нашихъ неудачъ. Во всякомъ случаѣ, ничтожные дефекты въ этой области никоимъ образомъ не могли бы вызвать такое роковое постоянство нашихъ пораженій.
   Командный составъ нашъ, говорятъ, слабъ. Но -- право же японскіе офицеры ни въ отношеніи душевныхъ качествъ, ни по своему умственному и образовательному развитію, отнюдь не стоятъ выше нашихъ офицеровъ. Говорю это по непосредственному знакомству съ японскими офицерами, сухопутными и морскими.
   Не болѣе справедливы и упреки, обращаемые по адресу бывшаго главнокомандующаго ген.-ад. Куропаткина, котораго готовы сдѣлать единственнымъ козломъ отпущенія за всѣ неудачи. Если бы въ немъ одномъ сосредоточены были даже причины всѣхъ причинъ, то все же наши пораженія не могли бы имѣть такое злосчастное постоянство: нашелся бы начальникъ, случай, которые вырвали бы у него побѣду хоть разъ-другой.
   Тѣмъ болѣе необходимо все пережитое въ этой войнѣ запечатлѣть по свѣжей памяти на страницахъ исторіи. Можетъ быть изъ общаго запутаннаго клубка только-что пережитыхъ событій, фактовъ и впечатлѣній, пытливому историку удастся извлечь руководящую нить для грядущей жизни.
   Съ Высочайшаго соизволенія приступлено уже особой комиссіей къ составленію исторіи Русско-Японской войны, знаменуя собою съ высоты Престола отмѣченный выше животворный взглядъ на значеніе своевременно обнародованной исторіи въ жизни народной. Не подлежитъ сомнѣнію, что важнымъ пособіемъ для этой исторіи должны послужить живыя воспоминанія участниковъ этой войны.
   Это единственная цѣль, которую я имѣлъ въ виду, рѣшившись на изданіе настоящей книги,-- представляющей собою, въ обработанномъ видѣ, дневникъ мой, веденный во время службы въ штабахъ и на поляхъ Дальняго Востока.

М. Грулевъ.

   

Содержаніе.

Предисловіе.

ГЛАВА I.
Передъ войной.

   Нашъ Дальній Востокъ за 10 лѣтъ до Русско-Японской войны. Послѣдствія японско-китайской войны и Симоносекскаго договора. Исправленіе границы. Положеніе окраины въ экономическомъ и военно-политическомъ отношеніяхъ. Выводы изъ моей поѣздки по Манчжуріи. Проектъ "южнаго направленія" Сибирской желѣзнодорожной магистрали. Неудовлетворительность проекта въ военно-политическомъ и экономическомъ отношеніяхъ. Мнѣнія Приамурскаго генералъ-губернатора С. М. Духовскаго и О. ІО. Витте. Портъ-Артуръ и Портъ-Лазаревъ. Занятіе Портъ-Артура. Мое пребываніе въ Японіи и Америкѣ. Наши секреты извѣстны нашимъ врагамъ раньше, чѣмъ Приамурскому генералъ-губернатору.

ГЛАВА II.
Неизбѣжность войны.

   Ближайшія причины войны. Объясненіе этихъ причинъ съ точки зрѣнія нашего министерства иностранныхъ дѣлъ. Дипломатическія сношенія съ японскимъ правительствомъ. Вопросъ о Манчжуріи и Кореѣ. Объясненіе, присланное Стэду, издателю "Review of Reviews", изъ "авторитетнаго русскаго источника: Объясненіе причинъ войны съ точки зрѣнія японскаго правительства.

ГЛАВА III.
Подготовка къ войнѣ.

   Общая характеристика подготовки къ войнѣ Японіи и Россіи. Подготовка морскихъ и сухопутныхъ силъ.

ГЛАВА IV.
Грянула война.

   Грянула неожиданно. Пріѣздъ изъ Портъ-Артура въ отпускъ помощника главнаго военнаго инженера крѣпости. Непосредственное извѣстіе отъ намѣстника. Мы развлекаемся въ клубѣ. Взрывъ нашихъ броненосцевъ. Объявленіе войны. Штабная работа. Войны не будетъ. Обработка общественнаго мнѣнія. Пріѣздъ въ нашу провинцію офицеровъ генеральнаго штаба изъ столицы въ качествѣ гастрольныхъ лекторовъ о войнѣ и Японіи. Мобилизація и импровизація. Карты театра войны. Назначеніе генералъ-адъютанта Куропаткина командующимъ Манчжурской арміей. Приготовленіе къ походу. Выворачиваніе казеннаго кармана: -- суммы экономическія, дождь денежныхъ пособій офицерамъ.

ГЛАВА V.
На войну.

   Прощаніе съ городомъ. На войну со штабомъ. На войну съ полкомъ. Принятіе полка на лету, отъ поѣзда до поѣзда. Походъ. Сибирь и Манчжурія, прежде и теперь. Мои впечатлѣнія за 10 лѣтъ. Гор. Харбинъ. Дождевыя накидки для войскъ корпуса. Встрѣча съ Тифонтаемъ. Гор. Мукденъ. Посѣщеніе штаба Намѣстника. Атмосфера вражды и недовѣрія между адмираломъ Алексѣевымъ и генераломъ Куропаткинымъ. Ляоянъ. Залетныя птички, ищущія "попутчиковъ" въ Россію.

ГЛАВА VI.
Въ Бенсиху -- отдѣльнымъ отрядомъ.

   Первый бивакъ подъ Ляояномъ. Вызовъ въ штабъ корпуса. Походъ въ Бенсиху. Соприкосновеніе съ противникомъ. Назначтеніе меня начальникомъ отдѣльнаго отряда. Первая тревога. Женщина-воинъ. Интендантство. Гастролеры изъ штаба Намѣстника. Тревожная телеграмма генералъ-адъютанта Куропаткина. Наши поиски на японскомъ берегу Тайцзыхе. Первый блестящій бой и первые японскіе плѣнные. Поздравительныя телеграммы отъ генерала Куропаткина и генерала Бильдерлинга. Неудачный поискъ генерала Любавина.

ГЛАВА VII.
Бенсиху -- Ляоянъ.

   Обратное движеніе въ Ляоянъ. Придуманный періодъ дождей. Метеорологическія данныя изъ моихъ инструментальныхъ наблюденій въ Манчжуріи за прежнее время. Умственная слѣпота нашего солдата. Тревожныя извѣстія о Бенсиху. Гроза надвигается. Возможность повторенія Седана. Моя телеграмма генералъ-адъютанту Куропаткину. Поиски позиціи. Встрѣча съ генераломъ Орловымъ. Мое обратное движеніе къ Янтайскимъ копямъ. Бой 20 августа. Насъ разносятъ японцы, разноситъ и генералъ Штакельбергъ, разноситъ и генералъ Столица, разноситъ и генералъ-адъютантъ Куропаткинъ. Новая задача полку въ Тумынзы. Ст. Янтай. Флиртъ и шимозы. Отступленіе къ Мукдену. Вызовъ меня къ генералу Куропаткину. Ночное бдѣніе. Снова "подъ жестокимъ огнемъ" въ вагонѣ командующаго арміей.

ГЛАВА VIII.
Мѣсяцъ "отдыха".
(26 августа -- 23 сентября).

   Снова на передовой позиціи. Линшинпу и знаменитая кумирня. Появленіе дамы передъ аванпостами. Въ поискахъ за позиціей. "Мой домикъ". Полковой праздникъ. Подарки отъ ген.-адъют. Куропаткина. Характеристика китайскихъ селеній. Китайцы, ихъ обычаи и церемоніи. Китайское гостепріимство. Характеристика японскихъ войскъ,-- солдата и офицера. Подготовка жъ наступленію. Рядовой Тыринъ и Судъ Божій.
   Карты.
   1. Общая Карта Дальняго Востока (въ приложеніи).
   2. Районъ Бенсиху -- Ляоянъ -- Мукденъ
   3. Бой 20 августа у Янтайскихъ копей
   (въ текстѣ).
   

ГЛАВА I.
Передъ войной.

Нашъ Дальній Востокъ за 10 лѣтъ до Русско-Японской войны. Послѣдствія японско-китайской войны и Симоносекскаго договора. Исправленіе границы. Положеніе окраины въ экономическомъ и военно-политическомъ отношеніяхъ. Выводы изъ моей поѣздки по Маньчжуріи. Проектъ "южнаго направленія" Сибирской желѣзнодорожной магистрали. Неудовлетворительность проекта въ военно-политическомъ и экономическомъ отношеніяхъ. Мнѣніе Приамурскаго генералъ-губернатора С. М. Духовскаго и С. Ю. Витте. Портъ-Артуръ и Портъ-Лазаревъ. Занятіе Портъ-Артура Мое пребываніе въ Японіи и Америкѣ. Наши секреты извѣстны нашимъ врагамъ раньше чѣмъ Приамурскому генералъ-губернатору.

   Мы переживаемъ теперь печальные итоги злосчастной войны съ Японіей. Весь міръ былъ удивленъ неслыханнымъ проваломъ военнаго могущества наиболѣе грозной въ Европѣ военной державы, обладавшей и въ мирное время арміей, равной по своей численности главнымъ европейскимъ арміямъ вмѣстѣ взятымъ,-- гордой притомъ вполнѣ заслуженной былой славой, а также боевой подготовкой и организаціей по послѣднему слову военной науки. И все это сразу подкошено и опрокинуто маленькимъ народомъ, который въ общеніе съ Европой и со всѣмъ міромъ вошелъ, такъ сказать, со вчерашняго дня. У всѣхъ невольно встаетъ неотступно все одинъ и тотъ же жгучій вопросъ: въ чемъ причина нашихъ пораженій?
   Конечно, война представляетъ собою явленіе настолько сложное, что при желаніи пріурочить удачный или неудачный исходъ къ какимъ-нибудь однороднымъ, хотя бы и главенствующимъ, причинамъ, мы неизбѣжно рискуемъ впасть въ крайность. Въ дѣйствительности же война знаменуетъ собою всеобъемлющій экзаменъ всей жизнедѣятельности народной; и государство пожинаетъ на, войнѣ то, что посѣяло задолго передъ тѣмъ во многихъ предшествовавшихъ поколѣніяхъ.
   Но какъ бы сложны ни были слагаемыя, приводящія войну къ тому или иному общему итогу, не подлежитъ сомнѣнію, что цѣль войны, какъ важнѣйшій моральный импульсъ борющихся сторонъ, можетъ послужить рѣшающимъ привѣскомъ, могущимъ склонить вѣсы въ ту или другую сторону. Эта старая истина теперь лишній разъ подтверждается,-- къ несчастью нашимъ собственнымъ горькимъ опытомъ -- только что пережитой нами войной съ Японіей. Не даромъ бывшій главнокомандующій, генералъ-адъютантъ Куропаткинъ, неоднократно объяснялъ наши пораженія эфемерностью причинъ и поводовъ, вызвавшихъ эту войну. И дѣйствительно: насколько каждому японскому солдату безъ лишнихъ поясненій были понятны причины войны,-- настолько же у насъ, не только солдату, но и офицеру, рисовался въ туманѣ основной стимулъ войны, указанный главнокомандующимъ въ его извѣстномъ приказѣ отъ 15-го сентября 1904 г., что -- "мы должны отстоять наши права на Дальнемъ Востокѣ"...
   

I.

   Еще десять лѣтъ тому назадъ, непосредственно послѣ окончанія японско-китайской войны, когда дипломатическое вѣдомство наше начало вести агрессивную политику на Дальнемъ Востокѣ, было очевидно для каждаго здравомыслящаго наблюдателя, что мы пускаемся въ опасную игру, которая къ добру насъ не приведетъ. Находясь тогда въ Японіи, мнѣ неоднократно приходилось бесѣдовать по этому вопросу съ нашимъ посланникомъ, покойнымъ М. А. Хитрово, который привлекалъ меня къ совѣщаніямъ, какъ офицера генеральнаго штаба, прослужившаго тогда уже семь лѣтъ на Дальнемъ Востокѣ, и потому до извѣстной степени освѣдомленнаго съ нашимъ военно-политическимъ, положеніемъ на Тихоокеанскомъ побережьѣ. Съ картой въ рукахъ я настойчиво и убѣдительно старался доказать, что лучше той границы, которая у насъ была тогда въ Приамурскомъ краѣ, и придумать трудно. Дѣйствительно, на всемъ протяженіи водной линіи, отъ Аргуни почти до Великаго океана, мы имѣли ествественный рубежъ, на которомъ и въ силу трактатовъ съ Китаемъ, и благодаря фактическому положенію вещей, мы были абсолютными и безконтрольными хозяевами. Несмотря на то, что согласно Айгунскому договору право судоходства по Амуру одинаково принадлежало и Россіи, и Китаю,-- въ дѣйствительности же ни одна китайская джонка не могла проникнуть въ воды Амура безъ нашего согласія. Даже всемогущій Ли-хунъ-чжанъ вынужденъ былъ въ 1889 г. обратиться съ унизительной челобитной къ бывшему тогда Приамурскому генералъ-губернатору барону А. Н. Корфу -- разрѣшить провозъ по Амуру выписанныхъ имъ изъ Америки машинъ для эксплоатаціи принадлежащихъ ему Желтугинскихъ золотыхъ пріисковъ. И эти машины годъ слишкомъ валялись на пристани въ Николаевскѣ, пока это разрѣшеніе было дано.
   Мало того. Наши прибрежные амурскіе и уссурійскіе казаки съ одинаковой свободой пользовались всѣми земельными угодьями какъ на нашемъ, такъ и китайскомъ берегу Амура: благодаря давности пользованія казаки смотрѣли какъ на свою собственность на луга и лѣса китайскіе, и все, вообще, для нихъ пригодное на правомъ берегу Амура. И китайцы не могли фактически этому препятствовать, если бы и хотѣли, потому что вся прилегающая къ Амуру часть Манчжуріи населена чрезвычайно рѣдко; и естественныя богатства страны, лишенныя всякаго хозяйскаго присмотра, были совершенно доступны для посторонняго пользованія. Всего сподручнѣе это было нашимъ сосѣднимъ казакамъ, которые безпрепятственно и пользовались выгодами своего положенія.
   Рядомъ съ такими выгодами экономическаго положенія не менѣе благопріятствовали намъ и условія стратегическаго преобладанія на Дальнемъ Востокѣ. Достаточно сказать, что на всемъ огромномъ протяженіи нашей границы съ Китаемъ, длиною въ три слишкомъ тысячи верстъ, мы довольствовались всего шестнадцатью баталіонами, стрѣлковыми и линейными, и небольшимъ числомъ кавалеріи и артиллеріи, которые признавались вполнѣ обезпечивающими наше положеніе на этой окраинѣ. Даже нѣкоторыя части Забайкальскаго казачьяго войска считалось возможнымъ уступить для службы министерства внутреннихъ дѣлъ, въ виду того, что -- "нашимъ границамъ здѣсь ни откуда не угрожаетъ опасность внѣшняго вторженія",-- какъ гласилъ документъ Главнаго Штаба 1889 года по вопросу о реорганизаціи Приамурскихъ казачьихъ войскъ. Конечно, и тогда уже нашъ Дальній Востокъ еле-еле окупалъ расходы государственнаго казначейства на содержаніе нашей дорогой администраціи и немногочисленныхъ вооруженныхъ силъ; но съ каждымъ годомъ этотъ балансъ замѣтно измѣнялся въ пользу метрополіи, которая очень скоро съ лихвой покрыла бы свои скромныя затраты на эту окраину. Не только обширнѣйшій Приамурскій край представлялъ собою безпредѣльное раздолье для переселенческаго движенія изъ нѣдръ Россіи, но и вся прилегающая Манчжурія, отрѣзанная отъ моря нашимъ Уссурійскимъ краемъ и охваченная съ трехъ сторонъ принадлежащими намъ однимъ судоходными рѣками, неминуемо должна была рано или поздно подпасть безраздѣльному экономическому господству Россіи, по мѣрѣ заселенія и экономическаго роста прилегающей нашей окраины.
   Рядомъ съ самимъ собою создавшимся такимъ выгоднымъ для насъ положеніемъ на Амурѣ было очевидно, что какъ только мы перешагнемъ черезъ Амуръ, черезъ этотъ естественный пограничный рубежъ, и углубимся въ Манчжурію, мы, не пріобрѣтая ничего для насъ новаго, пускаемся навстрѣчу опаснымъ осложненіямъ и невѣдомымъ расплывчатымъ задачамъ; притомъ далеко къ югу отъ Амура, ни въ Застѣнномъ, ни въ Срединномъ Китаѣ, нѣтъ нигдѣ такого естественнаго рубежа, за который можно было бы зацѣпиться какъ за базу или какъ за этапъ въ своемъ наступательномъ движеніи на такомъ безбрежномъ океанѣ суши, какой представляетъ собою сосѣдняя Манчжурія.
   Все это казалось яснымъ до очевидности, даже и не для проницательныхъ политиковъ; и все это своевременно, по мѣрѣ силъ, докладывалось вершителямъ тогда, нашихъ судебъ на Дальнемъ Востокѣ.
   

II.

   Что же насъ толкнуло въ глубь Манчжуріи?
   Конечно, намъ укажутъ на цѣлый ворохъ реальнѣйшихъ задачъ и даже нѣкоторый историческій прагматизмъ въ этомъ стихійномъ движеніи Россіи на Востокѣ и на югъ, къ незамерзающему морю, и т. п. Но истинная причина кроется въ легкомысленномъ преувеличеніи нашихъ силъ и умаленіи силъ противника, въ явномъ пренебреженіи чужими законными интересами и противопоставленіи имъ нашихъ собственныхъ, часто весьма проблематичныхъ, выдвинутыхъ не исторически сложившимися, ясно сознанными государственными потребностями, а придуманныхъ случайными дѣятелами, подъ вліяніемъ кажущихся благопріятныхъ обстоятельствъ.
   Когда японцы послѣ побѣдоносной войны съ Китаемъ въ 1894--95 году сдѣлали попытку путемъ Симоносекскаго договора укрѣпиться на материкѣ Азіи, и когда эта затаенная мечта японскихъ патріотовъ, послѣ пятивѣковыхъ усилій, казалась близкой къ осуществленію -- Россія первою выступила противъ этихъ притязаній Японіи. Что именно заставило насъ ополчиться противъ мирно настроеннаго къ намъ сосѣда и нажить себѣ въ его лицѣ опаснаго врага -- это секретъ нашихъ дипломатовъ.
   Въ чемъ намъ могло быть опаснымъ материковое сосѣдство Японіи? Въ торговомъ отношеніи конкуренція Японіи была направлена, конечно, не въ сторону малолюдной и удаленной отъ моря Манчжуріи, а на югъ, по направленію густо населенныхъ прибрежныхъ провинцій Срединнаго Китая, которыя: давно уже служили приманкой для японской промышленности;-- это главнымъ образомъ и встревожило тогда Германію, охотно примкнувшую поэтому къ нашимъ воинственнымъ замысламъ противъ Японіи. При нашей же экономической слабости на Дальнемъ Востокѣ, когда вопреки нашей традиціонной торговой политикѣ, мы считали необходимымъ удерживать порто-франко для нашихъ собственныхъ владѣній, всякая торговая конкуренція въ отношеніи насъ наносила ударъ собственно по пустому мѣсту. Мнѣ лично пришлось посѣтить въ это время многія мѣста Манчжуріи во главѣ особой экспедиціи, отчасти научной, отчасти торговой, и убѣдиться на мѣстѣ, какъ далеко еще то время, когда не только прилегающій нашъ Приамурскій край, но и отдаленный московскій промышленный районъ смогутъ выступить конкурентами на рынкахъ Манчжуріи, несмотря на всѣ выгоды нашего положенія.
   Эти заключительные выводы моей поѣздки по Манчжуріи оказались вѣрными не только для обстановки того времени, когда эта страна не была связана съ Россіей никакими путями, но вполнѣ оправдались и впослѣдствіи, послѣ постройки Восточно-Китайской желѣзной дороги, выступившей, казалось, такимъ могущественнѣйшимъ факторомъ въ пользу нашихъ торговыхъ сношеній въ Манчжуріи. Нѣтъ надобности разбирать здѣсь причины этого явленія, которое стало чуть ли не общимъ мѣстомъ не только на нашихъ азіатскихъ окраинахъ, но часто даетъ себя знать и въ центрѣ Россіи.
   Тѣмъ не менѣе и эти дутыя торговыя фантасмагоріи играли извѣстную роль въ нашихъ завоевательныхъ замыслахъ въ Манчжуріи, гдѣ мы хотѣли упредить воображаемое нашествіе японскихъ фабрикатовъ. Вскорѣ по возвращеніи изъ своей экспедиціи я узналъ, что по инціативѣ одного изъ нашихъ дипломатическихъ пограничныхъ дѣятелей на Дальнемъ Востокѣ,-- стяжавшаго себѣ впослѣдствіи печальную славу и въ лѣсныхъ операціяхъ на р. Ялу,-- вырабатывается обширный проектъ постояннаго срочнаго пароходства по р. Сунгари для торговыхъ сношеній въ Манчжуріи. Какъ водится у насъ на Руси, первые шаги этого пароходнаго общества обусловливались значительными субсидіями отъ казны въ видѣ помильной платы за каждый рейсъ и полученіемъ раньше всего огромнаго аванса. Вся эта затѣя, пущенная подъ флагомъ "насущнѣйшихъ отечественныхъ интересовъ", будетъ понятна безъ лишнихъ словъ, если прибавить, что чиновные радѣтели нашей промышленности являлись сами отчасти явными, отчасти скрытыми пайщиками этого предпріятія.
   Какъ ни плохо освѣдомлено было наше дипломатическое вѣдомство относительно взаимнаго торговаго положенія Россіи и Японіи на Дальнемъ Востокѣ, все же оно не могло заблуждаться такъ глубоко, чтобы воспротивиться утвержденію Японіи на азіатскомъ материкѣ изъ опасенія фантастическаго торговаго соперничества. Остаются въ такомъ случаѣ соображенія военно-политическаго характера: нежеланіе имѣть на материкѣ своимъ сосѣдомъ въ лицѣ Японіи противника дѣятельнаго и энергичнаго, вмѣсто неподвижнаго и слабаго Китая.
   Но, какъ я уже замѣтилъ выше, отрѣзанная отъ моря Манчжурія никогда и никоимъ образомъ не могла сдѣлаться объектомъ вожделѣній островной Японіи. Это не требуетъ никакихъ поясненій, и во всякомъ случаѣ подтверждается планомъ и ходомъ Японско-Китайской войны, во время которой японцы не обнаружили и малѣйшей попытки утвердиться хотя бы въ ближайшей, наиболѣе заселенной и плодородной Мукденской провинціи, а устремились раньше всего, какъ и слѣдовало ожидать, въ прибрежную часть Квантуна.
   При такихъ условіяхъ появленіе Японіи на материкѣ Азіи не только не угрожало нашему положенію на побережьѣ Тихаго океана, а напротивъ -- должно было встрѣтить поддержку и поощреніе съ нашей стороны, если только въ головахъ нашихъ дипломатовъ не роились обольстительныя и обманчивыя химеры -- какъ это, однако, подтвердилось впослѣдствіи -- смотрѣть на всю Поднебесную имперію, какъ на нераздѣльное наслѣдство Россіи, только благодаря слабости Китая и охватывающаго положенія нашихъ границъ. Дѣло въ томъ, что съ близкимъ сосѣдствомъ Японіи -- если не на материкѣ, то на морѣ -- мы обязаны были считаться и задолго до Японско-Китайской войны: огромный ростъ японскихъ морскихъ и сухопутныхъ вооруженныхъ силъ служилъ предметомъ постоянныхъ толковъ для каждаго офицера, побывавшаго въ Японіи. При такихъ условіяхъ, принимая во вниманіе, съ одной стороны нашу сравнительную слабость на водахъ Тихаго океана, а съ другой стороны -- большее сравнительно развитіе нашихъ сухопутныхъ вооруженныхъ силъ и предстоящее близкое окончаніе постройки Сибирской желѣзной дороги, которая должна была еще больше усилить наше положеніе на тихоокеанскомъ побережьѣ -- выходъ нашего вѣроятнаго противника изъ его островного, замкнутаго для насъ, положенія на материкъ, на арену родной намъ стихіи, увеличивалъ наши шансы на успѣхъ въ случаѣ столкновенія. Притомъ же выгоды нашего стратегическаго положенія на Уссури и прилегающей части Амура сами собой складывались въ нашу пользу, допуская возможность дѣйствовать въ тылъ наступательному движенію японцевъ на югъ. Ясно, какъ день, что японцы и шагу не могли бы ступить на материкѣ безъ одобренія и согласія Россіи; и въ то же время нашимъ владѣніямъ со стороны этого сосѣдства не угрожала никакая опасность,-- какъ лежащимъ въ направленіи противоположномъ естественнымъ стремленіямъ японцевъ. Не даромъ Японія такъ долго и упорно искала союзъ съ Россіей, предпочитая его сближенію съ Англіей и американской республикой, которыя, казалось, могли быть болѣе полезны, или болѣе опасны островной Японіи своими могущественными флотами.
   Во всѣхъ приведенныхъ мною сейчасъ посылкахъ я имѣлъ въ виду вѣроятныя притязанія съ нашей стороны лишь на сопредѣльныя съ нами провинціи Манчжуріи. Даже и это пріобрѣтеніе сомнительнаго свойства не сулило намъ въ будущемъ никакихъ выгодъ по сравненію съ тѣми, которыми мы уже пользовались, какъ это выяснено было выше. Во всякомъ случаѣ, нарожденіе близкаго сосѣдства Японіи на материкѣ не угрожало никакой опасностью упроченію нашего вліянія въ Манчжуріи. Стремленіе же къ дальнѣйшему расширенію сферы нашего политическаго вліянія въ глубь Китая,-- которое, можетъ быть, въ отдаленномъ будущемъ встрѣтило бы отпоръ со стороны упрочившейся на материкѣ Японіи,-- едва ли могло быть серьезно принято во вниманіе въ данную минуту, представляя собою политику приключеній такого рода, которая не заслуживаетъ даже критики.
   Такимъ образомъ, тревога, поднятая нами по случаю Симоносекскаго договора -- какъ опаснаго, будто бы, для насъ пролога наступательнаго движенія японцевъ на материкъ Азіи -- не оправдывается никакими соображеніями ни экономическаго, ни военно-политическаго характера. Ложная въ своихъ основныхъ положеніяхъ эта тревога послужила для насъ самихъ предательскимъ толчкомъ, заставившимъ насъ покинуть чрезвычайно выгодную границу на Амурѣ и увлечься въ глубь Манчжуріи.
   Подъ вліяніемъ дешевой дипломатической побѣды, одержанной нами надъ Японіей въ союзѣ съ Германіей и Франціей, руководители нашей внѣшней политики стали сейчасъ же придумывать, какую бы мзду получить съ Китая взамѣнъ добрыхъ услугъ, оказанныхъ нами при выработкѣ окончательныхъ условій японско-китайскаго мирнаго договора; и выборъ палъ на сопредѣльную Манчжурію, которая представлялась намъ добычей подходящей и для округленія, будто бы, нашихъ границъ въ этой части азіатскаго материка, и открывающей собою новый горизонтъ для направленія строющейся Сибирской желѣзной дороги. Но едва ли будетъ преувеличеніемъ, если сказать, что наши дипломаты въ этомъ случаѣ руководствовались не столько конкретными государственными задачами реальнаго характера, сколько тѣмъ трескучимъ эффектомъ, который это "великое" пріобрѣтеніе должно было произвести въ глазахъ общественнаго мнѣнія Россіи, и стяжать авторамъ этого проекта великую славу за ихъ заслуги предъ отечествомъ.
   Такое предположеніе вытекаетъ, во-первыхъ, изъ того, что мною изложено было выше о положеніи Россіи на Дальнемъ Востокѣ,-- а именно: что оставленіе нашей вѣковой естественной границы на Амурѣ и наступательное движеніе въ Манчжурію не оправдывалось никакими соображеніями экономическаго, военно-политическаго или стратегическаго характера. Сколько мнѣ извѣстно, основательность этихъ соображеній не отвергалась и въ нашемъ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ. Вопросъ же о направленіи Сибирской желѣзной дороги черезъ Манчжурію во всей этой эпопеѣ всплылъ совершенно неожиданно,-- какъ это у насъ, впрочемъ, часто повторялось въ послѣдніе годы. Но главный стимулъ, передъ которымъ не устояли наши дипломаты въ вопросѣ о закрѣпощеніи Манчжуріи въ сферѣ нашего политическаго вліянія и присоединеніи впослѣдствіи Портъ-Артура и Ляодунскаго полуострова, это -- "утереть носъ" Японіи и насладиться великолѣпнымъ эффектомъ, который этотъ фейерверкъ долженъ былъ про