Григорьев Петр Иванович
Комнатка с отоплением и прислугой

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Шутка-водевиль в одном действии.


КОМНАТКА СЪ ОТОПЛЕНІЕМЪ И ПРИСЛУГОЙ.

ШУТКА-ВОДЕВИЛЬ ВЪ ОДНОМЪ ДѢЙСТВІИ.

   

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   ВОЛОДЯ ЗЯБКИНЪ, Студентъ, кончившій курсъ, ВАНЯ СУСЛИКОВЪ, его другъ, преподающій танцовальные уроки, богатые наслѣдники.
   ѲОМА ЮДИЧЪ ЩЕТИНА, старый отставной чиновникъ, хозяинъ дома.
   ѲЕКЛА СТЕПАНОВНА ХАРИЧКОВА, сорока лѣтняя вдова, двоюродная сестра ЩЕТИНЫ.
   НЕЗНАКОМЕЦЪ.
   НЕЗНАКОМКА.
   СТЕПКА, мужичекъ, служащій хозяину и всѣмъ жильцамъ.

(Дѣйствіе происходитъ въ домѣ Щетины, въ квартирѣ, нанятой Зябкинымъ и Сусликовымъ.)

Театръ представляетъ бѣдную, свѣтло-зеленую комнату съ однимъ окномъ, запертымъ деревяннымъ щитомъ съ двумя ручками. У задней стѣны по сторонамъ двѣ кровати съ простыми занавѣсками на глухо, старый простой комодъ, на которомъ стоитъ небольшое зеркало, брильница и весь приборъ, также щетка, гребенка, помада и метелка. Налѣво со сцены простой и довольно большой столъ, на немъ чернильница и бумага, куча книгъ въ безпорядкѣ, пять судковъ для кушанья и чайный приборъ. Въ углу комнаты большая печь; у окна, на гвоздикахъ, висятъ скрипка и гитара; прямо противъ окна задѣланная на глухо дверь, ведущая къ другимъ жильцамъ; на ней виситъ маленькій портретъ Пушкина; около двери стулъ и столъ тоже съ приборомъ для письма, (На сценѣ полусвѣтъ,)

   

ЯВЛЕНІЕ I.

Зябкинъ и Сусликовъ спятъ, закрытые занавѣсками; Стеша входитъ и ставитъ у каждой кровати по парѣ чистыхъ сапоговъ.

   Степка. Эвося! господа-те, Кажись, ноничь и вставать не думаютъ!.. что ты будешь дѣлать? ужь я въ самоваръ раза три уголья подкладывалъ... ужь не побудить ли? нѣтъ! раскричатся аль опять чубука попробуешь... ахти! да что-жъ я, олухъ, ставню-то не отворю? (Беретъ съ окна щитъ и ставитъ къ стѣнѣ; комната освѣщается.) Ишь-ты! нѣжиться любятъ, а за фатеру хозяину не платятъ... подожди, говорятъ, хозяинъ! вотъ тятенька пришлетъ! а до евтихъ поръ ужь триста рублевъ задолжали, диковинное дѣло: кажись ученые люди, всякую грамату знаютъ, а деньгами бѣднѣе нашего брата... (Чиститъ метелкой ихъ платье.) Ишь-ты! сюртучекъ-то, Богъ съ нимъ, чуть живехонекъ... а вѣдь какъ надѣнетъ,-- и горя мало: знай себѣ, на гитарѣ весь день откалываетъ колѣнца! (чиститъ фракъ у другаго). И у евтова фрачишка-то горемычный... а франтить любитъ, то и дѣло велитъ нашивать новыя пуговицы, а тамъ, глядишь, и пойдетъ задавать выпляску.... да такъ, что поничь и сестрицу хозяйскую учить зачалъ.
   Зябкинъ (кричитъ, не открывая занавѣски). Эй! Степка!
   Степка. А! одинъ проснулся.
   Зябкинъ (также). Степка!
   Степка. Чего-съ?
   Зябкинъ. Который часъ? болванъ!
   Степка. Да ужь не рано-съ, вставайте!
   Зябкинъ. Молчи, болванъ! готовъ ли самоваръ? а?
   Степка. Да ужь кипитъ часа съ два. Вставайте-съ...
   Зябкинъ. Оселъ, не умничай! подавай самоваръ! Живо!
   Степка. Подать не хитрость, да вѣдь у вашего благородія чаю нѣтъ.
   Зябкинъ. Что за бѣда, дуракъ? возьми въ сюртукѣ, въ боковомъ карманѣ, завернуто въ бумажкѣ мелкое серебро, купи на полтину хорошаго чаю и на полтора рубля сахарныхъ булокъ! пошелъ!
   Степка (вынувъ бумажку, какъ сказано). Помилуйте, в. б., да тутъ всего серебра-то два гривенника.
   Зябкинъ. Ну такъ что-жъ за важность? болванъ! пошелъ! купи чаю похуже, на 20 копѣекъ, а сахарныхъ булокъ на полтину! Живо!
   Степка. Эхъ, сударь! я лучше, знаете, куплю 2 простыя гривенныя булки, а на тридцать-то куплю къ обѣду хлѣба.
   Зябкинъ. Ахъ, ты, оселъ! какъ ты смѣешь умничать? пошелъ, болванъ, мужикъ! не разсуждай и купи намъ сахарныхъ булокъ!
   Степка. Ну, ладно, ладно, я вѣдь вамъ же хотѣлъ услужить. (Уходитъ.)
   

ЯВЛЕНІЕ II.

ТѢЖЕ, кромѣ СТЕПКИ.

   Зябкинъ. Ахъ, ты дуракъ эдакой! вотъ я тебя чубукомъ!

(Молчаніе.)

   Степка! ты ушелъ? а? (опять молчаніе) а что? сегодня топило печку?.. а? преобидно, если не топили! я чертовски перезябъ!... Эй! Ваня! Сусликовъ! вставай! завари чай! мнѣ лѣнь вставать... послушай! Ваня!... ты спишь?
   Сусликовъ (стонетъ, зажавъ ротъ и также не открывая занавѣски).
   Зябкинъ. А? что ты говоришь, я, братецъ, ужасно перезябъ! неужели опять не топили печку? а?
   (Сусликовъ продолжаетъ стонать.)
   3ябкинъ. Да что ты стонешь? а? вставай, братецъ!
   Сусликовъ. Ммм!... не могу!
   Зябкинъ. Экой лѣнтяй! да что съ тобой? а?
   Сусликовъ. Ммм!... зубы болятъ!
   Зябкинъ. Ну, вотъ тебѣ разъ! да отчего же это, братецъ?
   Сусликовъ. Ммм!... не знаю!
   Зябкинъ. Чортъ возьми! вѣрно оттого, что хозяинъ намъ не топитъ печку... такъ ты не встанешь? а?
   Сусликовъ. Ммм!
   Зябкинъ. Прошу покорно! о глупая судьба! когда ты сжа литься и войдешь въ наше непріятное положеніе. Ваня, да перестань мычать! лучше встань, да разгуляйся, авось и боль уймется....
   
   Ну вставай! ну вставай!
   Ваня! будь молодцомъ!
   Завари лучше чай,
             Кипяткомъ!..
   

Сусликовъ,

   Я согнулся въ дугу!
   Ахъ! отстань! какъ ты глупъ!
   Чортъ возьми! не могу,
             Ноетъ зубъ!...
   

Зябкинъ.

   Полно, Ваня, не ной,
   Я и самъ какъ больной,
   Я чертовски ослабъ,
             И озябъ!

(Оба высовываютъ головы.)

Сусликовъ.

   Ой, ой, ой, Боже мой!
   

Зябкинъ.

   Боже мой! ой, ой, ой!
   
   Сусликовъ (торжественно). Послушай, ты... о, Провидѣніе!... неужели, всѣ великіе люди, какъ я, напримѣръ, должны были прозябать?... (плюетъ) тьфу, ты канальство, какъ заны* по!... гмъ!... гмъ! неужели по опредѣленію этого безжалостнаго Провидѣнія, я обреченъ на вѣчную бѣдность? неужели по волѣ Провидѣнія и коренной зубъ такъ ноетъ ужасно? (Задернувъ занавѣску незамѣтно надѣваетъ сапога.) Зябкинъ! у меня отъ злости и отъ боли вся кровь забушевала! брррр!...
   Зябкинъ (кричитъ.) Сусликовъ! мужайся! я самъ прозябъ отъ нетопленной печки!
   Сусликовъ (тоже). Набей хоть трубку табаку!!
   Зябкинъ (тоже). Мужайся! табаку нѣтъ ни крошки! (Также незамѣтно одѣвается въ кровати.)
   Сусликовъ (отчаянно). Гмъ! это ужасно!
   Зябкинъ (также). Ужасно! по сердце мое выше всѣхъ ихъ ужасовъ!
   Сусликовъ (съ бѣшенствомъ вскакиваетъ съ постели, съ на"дѣтымъ фракомъ только въ одинъ рукавъ). Ммм!... ма... ма.. (Бѣжитъ къ комоду и чернымъ платкомъ подвязываетъ зубы.)
   Зябкинъ (тоже вскакиваетъ, быстро надѣвая кое-какъ сюртукъ). Степка! Самоваръ!!...
   
   Мы страдаемъ противъ воли,--
   Все судьба у насъ взяла! (Ходитъ по комнатѣ)
   

Сусликовъ (также).

   Нѣтъ, она къ душевной боли
   Мнѣ зубную придала...
   

Зябкинъ.

   Здѣсь глупецъ, такъ все имѣетъ,
   

Сусликовъ.

   И въ теплѣ не страждетъ онъ;
   

Зябкинъ.

   Насъ же дружба только грѣетъ
   И хорошій моціонъ!
   

Сусликовъ.

   Также радости плохія
   Намъ и съ денежной родней!
   

Зябкинъ.

   Здѣсь богатые родные
   Всѣ съ копѣечной душой!
   

Сусликовъ.

   Вѣдь смѣшно и непонятно.
   Вѣкъ безъ гроша ты и я!...
   Такъ для насъ хоть то пріятно,--
   Обанкрутиться нельзя!
   

Сусликовъ.

   Отчего же, у другого
   Денегъ въ годъ не перечесть?
   

Зябкинъ.

   Оттого, что у иного
   И пушекъ на рыльцѣ есть.
   

Сусликовъ.

   Развѣ умъ и честь -- въ извѣстность
   Вѣчно насъ не приведутъ?
   

Зябкинъ.

   Нѣтъ, братъ, здѣсь пока за честность
   Облигацій не даютъ!
   Жизнь ведутъ почти такую
   Всѣ таланты и умы,
   И шлифуютъ мостовую
   Точно такъ же, какъ и мы!
   
   Мужайся, Сусликовъ!... я иду грудью противъ глупой враждующей судьбы! меня никакая бѣдность не собьетъ съ толку и Діогены живали въ бочкахъ, а мы съ тобой только еще въ нетопленной комнатѣ... смотри! (беретъ гитару) хоть въ комодѣ просторъ, карманъ пустъ, печка не топлена, въ желудкѣ собаки лаютъ, но совѣсть чиста, я счастливъ! (играетъ и поетъ Качучу.)
   Сусликовъ (то ходитъ, то садится на правую сторону). Ты братъ, Володя, не то что я... ты поэтъ въ душѣ, существо свободное, а меня чортъ дернулъ съ горя учить танцовать, чтобъ поправить горькія обстоятельства.
   Зябкинъ. Ну, чтожъ? поди поправляй, танцуй...
   Сусликовъ. Нѣтъ, сегодня не могу! даже не пойду къ сестрѣ нашего хозяина, надоѣла старуха до смерти, начинаетъ мнѣ такіе куры строить, что просто морозъ деретъ по кожѣ.
   Зябкинъ. Однакожъ, вспомни, что ты своими танцовальными уроками уплачиваешь слегка нашъ долгъ за квартиру.
   Сусликовъ. Помилуй! да бравши по рублю за урокъ, у меня силъ не достанетъ погасить трехсотный долгъ! а притомъ хозяинъ, ей-Богу, не на шутку хочетъ, чтобъ ты, или я женился на ней.
   Зябкинъ. Ну, нѣтъ, ужь это дудки! г. Щетина можетъ насъ притѣснять, хоть обобрать у насъ все имѣніе, даже никогда не топить печки, но женить на своей толстой сестрицѣ -- стара штука.
   Сусликовъ. Да еще какъ стара-то: сорокъ лѣтъ съ хвостикомъ; такъ каково же моему нѣжному сердцу танцовать съ эдакой штукой? еслибъ наша родня знала, что мы терпимъ отъ ихъ глупой ссоры, то вѣрно бы кто нибудь изъ нихъ посовѣстился и пріѣхалъ сюда взглянуть на наше житье-бытье. А какъ я былъ влюбленъ въ твою сестрицу-то, помнишь? вѣдь они же насъ и разлучили.
   Зябкинъ. Да! эта роденька сдуру много бѣдъ надѣлала. И повѣрь, пока мы, на зло имъ, живемъ, они надъ нами не сжалятся! Возьмемъ же свои мѣры: мнѣ книгопродавецъ не заплатитъ денегъ за мою поэму, ты все-таки будь поласковѣе съ г. Щетиной и танцуй почаще съ его сестрицей.
   Сусликовъ. Да не могу, братецъ! ноги не подымаются!
   Зябкинъ. Пустяки! нужда, братъ, превозмогаетъ! запляшешь и поневолѣ!
   
   Къ нашимъ нуждамъ люди чужды,
   Такъ прими же мой совѣтъ:
   Не грѣшно плясать изъ нужды,
   Хоть и трудно,-- нужды нѣтъ!
   Безъ разбора мѣстъ и лѣтъ
   Нынче пляшетъ цѣлый свѣтъ!
   
   Посмотри: иной чуть бродитъ,
   Отъ болѣзни и отъ лѣтъ,
   Но отъ свѣта не уходитъ,
   Потому что нуженъ свѣтъ;
   Хоть отъ лѣтъ онъ старъ и сѣдъ,
   А вѣдь пляшетъ,-- нужды нѣтъ!
   
   Хоть иная и святоша,
   И строга въ семьѣ своей,
   Есть нужда -- и нѣтъ ни гроша,
   Чтожъ бы нужно дѣлать ей?..
   Глядь! она пустилась въ свѣтъ,
   Пляшетъ тамъ, и нужды нѣтъ!
   
   Хоть танцоркѣ театральной
   Тяжело плясать отъ лѣтъ,
   Не къ лицу букетъ вѣнчальный,
   И завялъ румяный цвѣтъ,
   Хоть ей, шикаетъ корнетъ,
   А вѣдь пляшетъ,-- нужды нѣтъ!

(Бумажка просовывается съ правой стороны изъ замочной скважины.)

   Сусликовъ (качаясь отъ боли на стулѣ лицомъ къ дверямъ). Да перестань, братецъ! ты меня только пуще бѣсишь, похлопочи лучше о самоварѣ, авось мнѣ лучше, будетъ... (Машинально бросаетъ взглядъ на дверь, и видитъ, что въ замочную дырочку просовываютъ свернутую бумажку.) Ба! что я вижу!.. (про себя) въ замочную дырочку кто-то просовываетъ бумажку!.. а!.. отъ новыхъ жильцовъ.
   Зябкинъ (сидя напѣваетъ). Эй! Степка! что ты, болванъ, не подаешь самовара? вѣдь я тебя прибью!
   Сусликовъ (въ это время осторожно"вынулъ записку и, взглянувъ громко, восклицаетъ). Женская ручка! о блаженство!!.
   Зябкинъ. Что ты сказалъ?
   Сусликовъ (схватись за щеки начинаетъ громко стонать, какъ прежде). Ой! ой! ой! я завидую, братецъ, твоему блаженству... ой! ой!..
   Зябкинъ. Чортъ возьми! ты ужь отъ зубной-то боли, кажется, меня на зубки поднимаешь?
   Сусликовъ. Нѣтъ, я такъ... (про себя) О, судьба, это отъ новыхъ жильцовъ! вотъ неожиданное лекарство! какъ бы прочесть по секрету?..
   

ЯВЛЕНІЕ III.

ТѢ ЖЕ и СТЕПКА (съ самоваромъ и булками и чаемъ въ бумажкѣ).

   Зябкинъ. А! наконецъ ты явился, чудовище!.. ну, живо! болванъ! весь въ своего хозяина! у васъ ничего не допросишься..
   Степка (ставя самоваръ на столъ). Да и у васъ, в. б., немного выпросишь.
   Зябкинъ. Молчать! гдѣ чай? (беретъ отъ него и кладетъ въ чайникъ),
   Сусликовъ (про себя въ сторону). О, наслажденіе! о, ангелъ неизвѣстный! что это ты со мной дѣлаешь? (читаетъ вполголоса) "Мой другъ! не обвиняй меня въ нескромности, я наконецъ нашла тебя и счастлива! не бойся своего положенія, надѣйся смѣло на будущее и молчи, молчи до времени!" (громко) Ахъ! не могу! я въ упоеніи!! (скачетъ),
   Зябкинъ. Ваня! что съ тобой? неужли еще боль твоя не унялась?..
   Сусликовъ (дѣлая антраша и пируэты, говоритъ). Боль? какая боль? совсѣмъ унялась! ничего больше не ноетъ... выздоровѣлъ (остановясь на минуту и поцѣловавъ записку, снова прыгаетъ). Давай чаю! чаю скорѣй! давай булокъ! шампанскаго!
   Степка. Пожалуйте денегъ.
   Сусликовъ (пошаривъ въ карманѣ). Завтра приди... (про себя) она пишетъ: надѣйся смѣло на будущее и молчи, молчи до времени. (Громко.) Молчу, душечка! молчу! скачу! лечу! ахъ! удержите меня!..
   Зябкинъ. Это что? ты никакъ съ ума сошелъ? бѣдняжка!
   Сусликовъ (подходя къ столу). Бѣдняжка! съ чего это ты взялъ, что я бѣдняжка? ошибаешься дурашка! (цѣлуетъ его) тотъ совсѣмъ не бѣдняжка, у кого есть... какъ бы по твоему прибрать еще рифму?.. помоги... у кого есть...
   Зябкинъ (пьетъ чай). Глупая замашка?
   Сусликовъ. Нѣтъ, не замашка, а... бумажка!
   Зябкинъ. Какъ! неужели? чтожъ до сихъ поръ скрываешь? пошли скорѣй за табакомъ.
   Сусликовъ. Что-съ? нѣтъ, душа, на эту бумажку ничего не купишь, кромѣ развѣ чистаго душевнаго удовольствія! прибавь сахару! Степка! пошелъ скажи хозяйской сестрицѣ, что я учить ее танцовать не буду!
   Степка. Вотъ те на! а она, кажись, васъ ждетъ -- не дождется.
   Сусликовъ (громко). Не буду! не буду; я нездоровъ! окажи, что я болѣнъ, умираю! пусть танцуетъ одна! пошелъ!
   Зябкинъ. Ваня! да ты, право, совсѣмъ помѣшался!
   Сусликовъ. А! помѣшался? очень естественно. (Степкѣ громко). Говорятъ тебѣ, что я болѣнъ! иди, Степка, и если хочешь, учи ее самъ танцовать, пошелъ! (Степка уходитъ.)
   Зябкинъ. Ваня! выслушай, что ты?..
   

ЯВЛЕНІЕ IV.

ТѢ ЖЕ, кромѣ СТЕПКИ.

   Сусликовъ (въ большой радости). Володя! если тебѣ пріятно, поцѣлуй меня!.. (цѣлуетъ его) другъ мой! ты умный малый, но если ты думаешь, что я помѣшался, это очень глупо!
   Зябкинъ. Помилуй!?такъ отчего же вдругъ такой быстрый переходъ отъ горя къ радости?
   Сусликовъ. А оттого, что ты меня не умѣешь понять! оттого, что тебѣ... и нельзя меня понять!
   Зябкинъ. Ну, такъ ты долженъ же объяснить по крайней мѣрѣ...
   Сусликовъ. Объяснить? а развѣ мнѣ это легко? нѣтъ, душа! напримѣръ: еслибъ тебѣ на словахъ или на бумагѣ сказали: надѣйся смѣло на будущее и молчи, молчи до времени? что бы ты сдѣлалъ? а?
   Зябкинъ (кладетъ ему сахаръ въ стаканъ). Ну, молчалъ бы.
   Сусликовъ. Ну, такъ вотъ тебѣ и объясненіе. Не клади сахару, я отъ восхищенія хочу пить въ прикуску.
   Зябкинъ. Что за дьявольщина! да ты меня бѣсить начинаешь!
   Сусликовъ (съ чувствомъ). Другъ мой! ты поэтъ, студентъ оканчивающій курсъ, тебѣ ужь нѣсколько открывается очень пріятная перспектива, а я что? я еще пока, просто такъ... потерявъ надежду жениться на твоей сестрицѣ, я остаюсь Иванъ Семенычъ Сусликовъ и будущій наслѣдникъ моего дядюшки, который если не умретъ скоро, то доведетъ меня до того, что я отрощу усы, обстригу голову и махну на Кавказъ! да! на Кавказъ! полѣзу въ горы! я вѣдь человѣкъ съ характеромъ, малый хорошій, даромъ что такой поджаристый. И такъ, дѣло вотъ въ чемъ... подлей-ка кипяточку... надо мною, братецъ, какъ видно, сжалилось одно божественное созданіе женскаго рода! (продолжая пить чай) это созданіе полюбило меня... да, полюбило! и я такъ вотъ и жду, что... захлебнусь отъ радости!..
   Зябкинъ. Какъ! неужели? браво! очень радъ: гдѣ она живетъ?
   Сусликовъ (улыбаясь). Гмъ! Очень близко отсюда.
   Зябкинъ. Чудесно! а кто-жъ она?
   Сусликовъ. Не знаю.
   Зябкинъ. Хороша собой?
   Сусликовъ. Можетъ быть.
   Зябкинъ. Какъ, можетъ быть? да вѣдь ты долженъ знать?
   Сусликовъ. Не знаю.
   Зябкинъ. Прошу покорно! Да что же ты знаешь?
   Сусликовъ. Больше ничего.
   Зябкинъ. Ну, такъ не угодно ли вамъ убираться къ чорту?
   Сусликовъ (оставивъ пить чай). Нѣтъ! шалишь, душа! я долженъ къ тебѣ обратиться... слушай? у меня предурная и нечеткая рука, а она вѣрно ждетъ отъ меня отвѣта. Душечка! у тебя славный почеркъ, наваляй за меня, знаешь, эдакое чувствительное billet-doux, ты же мастеръ, поэтъ въ душѣ, пожалуй, ста!..
   Зябкинъ. Что за вздоръ! пиши самъ, я не расположенъ, да и печка не топлена.
   Сусликовъ (умоляя). Душечка, Володя! у тебя почеркъ славный и слогъ пушкинскій! (сажая ею) ну, ну, не умничай же, пошелъ писать! и знаешь какъ? для большаго эффекта, ты мокъ изустную прозу переложивъ стихи, это озадачитъ мой идеалъ!.. мою Мери!
   Зябкинъ. Да отстань, братецъ!
   Сусликовъ (грозно). Пиши! (взявъ его за руку), или я сдѣланъ то, что ты умрешь въ нетопленной комнатѣ!
   Зябкинъ. О, Боже избави! ну, изволь, пишу.
   Сусликовъ (садится подлѣ него). Спасибо, душа! валяй!
   
   Пускай твой стихъ, какъ стихъ поэта,
   Мнѣ эту прелесть вознесетъ!..

(особо, глядя на дверь)

   Но вотъ бѣда: какъ прелесть эта
   Отъ головы до ногъ уродъ!..

(ему громко)

   Нѣтъ, нѣтъ, пиши, пускай читаетъ,
   Ей первой сердце я открылъ!
   

Зябкинъ (остановясь.)

   А что? какъ вдругъ она узнаетъ,
   Что ты сестру мою любилъ?..
   

Сусликовъ (съ чувствомъ].

   Ахъ! да... разлука наша злая,
   Осталась въ памяти моей;
   Я плачу, Лизу вспоминая!.. (утирая слезы.)
   А ты, уписывай скорѣй...
   Со всею пылкостію духа
   Скажи, что я ее люблю!..

(особо со страхомъ)

   А что? какъ тамъ живетъ старуха?
   Вѣдь я всю юность погублю!..

(ему вслухъ.)

   Что взглядъ ея сильнѣй магнита,
   Къ нему прикованъ я душой!..

(особо поднявъ кверху руки.)

   Судьба! ты знаешь, что тамъ скрыто,
   Открой, голубушка! открой..
   Что тамъ? Сильфида, Пери, Мери?..
   Что если быть мнѣ дуракомъ?
   Какъ выйдетъ Мери въ эти двери
   Ко мнѣ, въ размѣрѣ вотъ какомъ!!

(показывая толстую фигуру.)

   Ну, да по крайней мѣрѣ, я сдѣлаю все, чтобъ скорѣй узнать мое будущее... (Громко Зябкину.) Пиши, пиши, душа! да попроси, чтобъ мнѣ скорѣй назначили свиданіе... а я между тѣмъ напишу къ моей сорока лѣтней ученицѣ, чтобъ она не вздумала еще прислать за мною. (Пишетъ, садясь на другой сторонѣ, карандашемъ, говоря громко всѣ слова). "Любезнѣйшая Ѳекла Степановна! я чуть живъ, просто отнялись руки и ноги... зубы, проклятые зубы!.. не ждите меня сегодня! если выздоровлю, если выдержу операцію у Вагенгейма, то выучу и васъ... Гросъ-фатеръ, а до тѣхъ поръ адье-съ! пожалѣйте меня, и подождите... Остаюсь, въ надеждѣ, что вы, что вы велите своему брату истопить печку! Танцоръ, Иванъ Сусликовъ" (свертывая записку). Готово! отошлю эти крючки поскорѣй со Степкой... я воображаю, какъ она взбѣсится!..
   Зябкинъ (кончая свое письмо). Ваня! и у меня посланіе готово!
   Сусликовъ. Браво! спасибо, душа! ну, ну, прочти-ка...
   Зябкинъ. Изволь: (читаетъ вслухъ.)
   
   "Я получилъ твою цидулку,
   "Обогатился какъ султанъ!
   "И скрылъ въ сердечную шкатулку
   "Мой драгоцѣнный талисманъ!"
   
   Сусликовъ (въ восторгѣ цѣлуетъ его). Браво! спасибо, душа! она отъ моихъ стиховъ съ ума сойдетъ!
   

Зябкинъ (продолжая).

   "Кто ты? открой мнѣ ради Бога.
   "Открой мнѣ все, на зло судьбѣ!
   "Я вѣрю въ будущее много,
   "Но все не столько какъ тебѣ.
   "Тебѣ повѣрить не опасно,
   "И молвить можно безъ труда:
   "Какъ Пери -- станомъ ты прекрасна,
   "Какъ Мери -- сердцемъ молода!
   
   Сусликовъ. Удивительно! совершенно мои мысли!
   

Зябкинъ (перебивая).

   "Но, ахъ! окончи испытанье,
   "Приди же узника спасти,
   "Приди, мой ангелъ, на свиданье,
   "Иль какъ Сильфида прилети".
   
   Ну, благодари же!..
   Сусликовъ (не говоря ни слова, съ чувствомъ цѣлуетъ его, потомъ про себя). Вотъ! эдакихъ людей бы сѣчь-то, и приговаривать: писать, писать, писать! (ему вслухъ) Спасибо, душа! какъ только разбогатѣю какъ султанъ, награжу тебя! вѣчно буду читать твои стихи на сонъ грядущій! надо теперь къ Ѳеклѣ Степановнѣ послать мою прозу, а стихи... (особо) къ моей Сильфидѣ!
   

ЯВЛЕНІЕ V.

ТѢ ЖЕ и СТЕПКА.

   Степка. Что, господа? чай опорожнили самоварчикъ? али нѣтъ?
   Зябкинъ. Да, да, разумѣется, убирай!
   Сусликовъ. Да, да, только налей мнѣ кипятку въ брильницу, а потомъ сію минуту отнеси мою записку Ѳеклѣ Степановнѣ, слышишь?
   Степка. Э, сударь! да она не вѣритъ, что вы нездоровы, пожаловалась хозяину, онъ никакъ самъ идетъ звать васъ къ своей сестрицѣ (наливаетъ воды въ брильницу и ставитъ на комодъ, потомъ беретъ самоваръ).
   Зябкинъ. Ну, братъ, попался!
   Сусликовъ. Какъ не вѣритъ? вздоръ! отнеси записку сію секунду, и скажи Ѳомѣ Юдичу, что я лежу въ постелѣ! чтобъ юнъ не смѣлъ меня тревожить! Живо! (отдаетъ ему стихи.)
   Степка. Пожалуй! только она чай бой-барыня! и сама прибѣжитъ вслѣдъ за хозяиномъ. (Уходитъ.)
   Сусликовъ. Я запру двери!
   Зябкинъ. А чѣмъ? Ѳома-то Юдичъ себѣ на умѣ: онъ такъ устроилъ, чтобъ мы поневолѣ жили открыто... ни замка, ни задвижки.
   Сусликовъ. О, чортъ его возьми! (про себя) какъ бы поскорѣй отправить сердечную почту, надо сперва удалить и Володю вмѣстѣ съ хозяиномъ... (ему) послушай, душа! чтобъ они въ самомъ дѣлѣ не пришли, поди увѣрь ихъ, что я болѣнъ, скажи Ѳомѣ Юдичу, что я и не встану съ постели! пожалуйста! мнѣ надо заняться почтой.
   Зябкинъ. Вотъ выдумалъ! чтобъ я пошелъ къ этому скареду? да я его съ тѣхъ поръ видѣть не могу равнодушно, какъ онъ пересталъ топить нашу печку!
   Сусліиковъ (рѣшительно). Другъ мой! клянусь тебѣ, что ты въ послѣдній разъ будешь имѣть свиданіе со Щетиной! участь наша скоро перемѣнится: мы переѣдемъ навѣрно къ Пери, или къ Мери! слышишь ли? переберемся къ Пери!..
   Зябкинъ. Честное слово?
   Сусликовъ (возвысивъ голосъ). Мало этого, parole d'honneur, Мери намъ обѣщаетъ такое счастіе, отъ котораго я заранѣе готовъ дѣлать всевозможныя антраша!.. ступай скорѣе!.. видишь?
   Зябкинъ (замѣняя, что идетъ Щетина.) Щетина! Щетина!
   Сусликовъ. Вотъ тебѣ разъ! (начинаетъ стонать) ой! ой! ой! (.Бросается стремглавъ въ постель и закрываетъ занавѣски.) Володя, не пускай!
   Зябкинъ. Ваня! я боюсь, что у меня съ нимъ выйдетъ исторія!
   

ЯВЛЕНІЕ VI.

<