Горький Максим
Самовар

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


Максим Горький

Самовар

   "Собрание сочинений в тридцати томах": Государственное издательство художественной литературы; Москва; 1949
   Том 14. Повести, рассказы, очерки 1912-1923
   
   Было это летней ночью на даче.
   В маленькой комнате стоял на столе у окна пузатый самовар и смотрел в небо, горячо распевая:
   
   Замечаете ли, чайник, что луна
   Чрезвычайно в самовар влюблена?
   
   Дело в том, что люди забыли прикрыть трубу самовара тушилкой и ушли, оставив чайник на конфорке; углей в самоваре было много, а воды мало -- вот он и кипятился, хвастаясь пред всеми блеском своих медных боков.
   Чайник был старенький, с трещиной на боку, и очень любил дразнить самовар. Он уж тоже начинал закипать; это ему не нравилось, -- вот он поднял рыльце кверху и шипит самовару, подзадоривая его:
   
   На тебя луна
   Смотрит свысока,
   Как на чудака, --
   Вот тебе и -- на!
   
   Самовар фыркает паром и ворчит:
   
   Вовсе нет. Мы с ней -- соседи.
   Даже несколько родня:
   Оба сделаны из меди,
   Но она -- тусклей меня,
   Эта рыжая лунишка, --
   Вон на ней какие пятна!
   
   Ах, какой ты хвастунишка,
   Даже слушать неприятно!
   -- зашипел чайник, тоже выпуская из рыльца горячий пар. Этот маленький самовар и вправду очень любил хвастаться; он считал себя умницей, красавцем, ему давно уже хотелось, чтоб луну сняли с неба и сделали из неё поднос для него.
   Форсисто фыркая, он будто не слышал, что сказал ему чайник, -- поёт себе во всю мочь:
   
   Фух, как я горяч!
   Фух, как я могуч!
   Захочу -- прыгну, как мяч,
   На луну выше туч!
   
   А чайник шипит своё:
   
   Вот извольте говорить
   С эдакой особой.
   Чем зря воду-то варить.
   Ты -- прыгни, попробуй!
   
   Самовар до того раскалился, что посинел весь и дрожит, гудит:
   
   Покиплю ещё немножко,
   А когда наскучит мне, --
   Сразу выпрыгну в окошко
   И женюся на луне!
   
   Так они оба всё кипели и кипели, мешая спать всем, кто был на столе. Чайник дразнит:
   
   Она тебя круглей.
   Зато в ней нет углей,
   
   -- отвечает самовар.
   Синий сливочник, из которого вылили все сливки, сказал пустой стеклянной сахарнице:
   
   Всё пустое, всё пустое!
   Надоели эти двое!
   Да, их болтовня
   Раздражает и меня,
   
   -- ответила сахарница сладеньким голосом. Она была толстая, широкая и очень смешлива, а сливочник -- так себе, горбатенький господин унылого характера с одной ручкой; он всегда говорил что-нибудь печальное:
   
   Ах, -- сказал он, --
   Всюду -- пусто, всюду -- сухо,
   В самоваре, на луне.
   
   Сахарница, поёжившись, закричала:
   
   А в меня залезла муха
   И щекочет стенки мне...
   Ох, ох, я боюсь,
   Что сейчас засмеюсь!
   
   Это будет странно --
   Слышать смех стеклянный...
   
   -- невесело сказал сливочник.
   Проснулась чумазая тушилка и зазвенела:
   
   Дзинь! Кто это шипит?
   Что за разговоры?
   Даже кит ночью спит,
   А уж полночь скоро!
   
   Но, взглянув на самовар, испугалась и звенит:
   
   Ай, люди все ушли
   Спать или шляться,
   А ведь мой самовар
   Может распаяться!
   Как они могли забыть
   Обо мне, тушилке?
   Ну, придётся им теперь
   Почесать затылки!
   
   Тут проснулись чашки и давай дребезжать:
   
   Мы скромные чашки,
   Нам всё всё равно!
   Все эти замашки
   Мы знаем давно!
   Нам ни холодно, ни жарко,
   Мы привыкли ко всему!
   Хвастун самоварко,
   И не верим мы ему.
   
   Заворчал чайник:
   
   Ф-фу, как горячо,
   Жарко мне отчайно.
   Это не случайно,
   Это чрезвычайно!
   
   И -- лопнул!
   А самовар чувствовал себя совсем плохо: вода в нём давно вся выкипела, а он раскалился, кран у него отпаялся и повис, как нос у пьяного, одна ручка тоже вывихнулась, но он всё ещё храбрился и гудел, глядя на луну:
   
   Ах, будь она ясней,
   Не прячься она днём,
   Я поделился б с ней
   Водою и огнём!
   Она со мной тогда
   Жила бы не скучая,
   И шёл бы дождь всегда
   Из чая!
   
   Он уж почти не мог выговаривать слов и наклонялся набок, но всё ещё бормотал:
   
   А если днём она должна ложиться спать,
   Чтоб по ночам светлей сияло её донце, --
   Я мог бы на себя и днём и ночью взять
   Обязанности солнца!
   И света и тепла земле я больше дам,
   Ведь я его и жарче и моложе!
   Светить и ночь и день ему не по годам, --
   А это так легко для медной рожи!
   
   Тушилка обрадовалась, катается по столу и звенит:
   
   Ах, это очень мило!
   Это очень лестно!
   Я бы солнце потушила,
   Ах, как интересно!
   
   Но тут -- крак! -- развалился самовар на кусочки, кран клюкнулся в полоскательную чашку и разбил её, труба с крышкой высунулась вверх, покачалась, покачалась и упала набок, отколов ручку у сливочника; тушилка, испугавшись, откатилась на край стола и бормочет:
   
   Вот смотрите: люди вечно
   Жалуются на судьбу,
   А тушилку позабыли
   Надеть на трубу!
   
   А чашки, ничего не боясь, хохочут и поют:
   
   Жил-был самовар,
   Маленький, да пылкий,
   И однажды не прикрыли
   Самовар тушилкой!
   Был в нём сильный жар,
   А воды немного;
   Распаялся самовар, --
   Туда ему дорога,
   Туда и дорога-а!
   

Комментарии

   Впервые напечатано в сборнике "Ёлка. Книжка для маленьких детей", издание "Парус", Петроград, [1918].
   Сказка написана М. Горьким в 1913 г., о чём свидетельствует авторская пометка на рукописи.
   В собрания сочинений сказка не включалась.
   Печатается по тексту сборника "Ёлка", сверенному с авторской рукописью (Архив А.М. Горького).
   

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru