# Десять лет

Максим Горький

Максим Горький. Собрание сочинений в тридцати томах.

Том 24. Статьи, речи, приветствия 1907-1928


Десять лет


В Советскую Россию приезжают из Европы иностранные визитёры. Прожив среди русских две, три недели, они возвращаются домой рассказывают о том, что видели. Рассказывают как люди исключительно проницательные, -- люди, которым вполне достаточно двух десятков дней для того, чтобы всесторонне и совершенно понять смысл культурного процесса, происходящего в стране с населением в 160 миллионов, в стране, прошлое которой плохо им знакомо, а настоящее -- эмоционально враждебно. Так как история воспитала в людях способность и делать и видеть с большим усердием и удовольствием, чем хорошее, -- вполне естественно, что господа визитёры любят подчеркнуть "ошибки" и "недостатки" Советской власти, подчеркнуть "некультурность" русских и вообще адские их пороки.

Кроме этой причины, на суждения о России влияет застарелая болезнь европейцев -- уродливо преувеличенное и до смешного напыщенное сознание их превосходства над русскими. Основой этой болезни является глубокое невежество господ европейцев во всём, что касается русского народа. И, разумеется, эта замечательная способность представителей культурной Европы не понимать Россию вообще, а современную -- в особенности, усиливается и тем ещё, что господа Беро, Лондоны и прочие исполняют "волю пославшего". Готов допустить, что некоторые из них делают это, насилуя свою личную волю.

По всем этим основаниям исследователи русской действительности сознательно, по невежеству, по легкомыслию, а прежде всего, конечно, по силе классовой психики, рассказывая не очень злые анекдоты, забывают о тяжёлой сложности условий, в которых идёт работа Советской власти по восстановлению разрушенного европейской и гражданской войнами хозяйства и в которых развивается процесс создания новой культуры. Молчат о деятельном участии "интервентов" в грабеже и разрушении России.

Молчат и о том, что из десяти лет только шесть падает на созидательную работу, а четыре года были заняты гражданской войной, которая ещё более разоряла страну, хотя, рядом с этим, она же, отрезвляя народ от различных иллюзий, создавала и создала в нём новую психику.

Гражданская война, вероятно, продолжалась бы и до сего дня, если бы Владимир Ленин и его товарищи, рискуя совершенно распылить и уничтожить незначительную численно партию большевиков-рабочих в массе анархизированного войною крестьянства, не двинули эту партию на передовые посты, возглавив ею крестьянство. Этим Ленин спас Россию от окончательного разрушения и порабощения капиталистами Европы, -- история не может не признать за ним эту заслугу.

Известно, что русская буржуазия всемерно содействовала порабощению страны Англией и Францией, да и до сего дня не утратила надежды вызвать вторжение иностранцев в Россию.

Какое наследство получила партия большевиков, взяв в свои руки власть, и при каких условиях она работала эти шесть, семь лет?

Несколько миллионов наиболее здоровых и работоспособных людей погибло на войне. Значительная часть "революционной" интеллигенции перебросилась на сторону врагов народа. Часть её забастовала, не желая помочь новой власти в её борьбе за свободу русского трудового народа, а затем бывшие враги самодержавия превратились во "внутренних врагов" своего народа. Полуразрушенное сельское хозяйство продолжало разрушаться под ударами "белых" армий. На фабриках, вообще плохо оборудованных, -- изработанные за время войны машины. Гражданская война уничтожила значительное количество политически и культурно воспитанных рабочих. Вместо этого она наградила Советскую власть тяжёлым наследием разрушенного строя, вызвав к жизни людей дегенеративных, каких так много создал капиталистический строй во всех государствах Европы. Люди этого типа сознательно и механически всосались в организации Советов, мы видим, что власть и до сего дня ещё не может освободиться от выродившихся людей, как о том свидетельствует недавний процесс рязанских бандитов. Правительства Европы всеми средствами стараются затруднить работу Советской власти по хозяйственной и культурной реорганизации страны. Русская эмиграция, при помощи европейской буржуазии, ведёт против своего народа партизанскую борьбу, воспитывая и посылая в Россию шпионов и наёмных убийц. Ко всему этому надобно прибавить ещё голодный год.

Вот краткий и, разумеется, не полный перечень тех условий, в которых начала и продолжает работать Советская власть. Казалось бы, что, рассуждая о современной России, всё это следует помнить.

Чего достигла Советская власть за эти шесть лет?

Русский рабочий и крестьянин действительно учатся управлять государством, они начинают чувствовать, что государство -- это их дело, что единственный путь к свободе -- дружный труд всех сил страны, объединённых сознанием величия и трудности задач, решить которые они мужественно взялись. Трудовой народ мира, хотя и медленно, однако всё быстрее начинает понимать колоссальное значение этого факта.

Европейская интеллигенция, в большинстве равнодушная к судьбе своего народа, могла бы многому позавидовать, будь она лучше осведомлена о том, что уже достигнуто в России. Важнейший для жизни труд работников науки в Союзе Советов оценён по достоинству, как о том свидетельствуют сами представители русской науки, развившие за десять лет изумительно плодотворную деятельность. У них есть свои Дома учёных и Дома отдыха, чего в Европе нет. Русский учёный -- активный и влиятельный сотрудник власти, как о том говорят почтенные имена крупнейших учёных. Забота о них поставлена на высоту, какая только могла быть достигнута в стране, живущей в условиях, пока ещё экономически трудных. В то время как Европа, после войны, значительно сократила ассигновки на содержание и оборудование научных учреждений, в России организован целый ряд исследовательских институтов, организовано несколько новых университетов, широко поставлено изучение недр земли, открыто немало новых месторождений различных руд, сделан ряд ценнейших научных открытий, технических изобретений, применяются новые методы борьбы с вредителями хлебных злаков и с полевыми грызунами, осушают болота, улучшаются породы скота и т. д. Непрерывно идёт электрификация страны, строятся новые фабрики, постепенно возникают новые производства.

Создана совершенно своеобразная пресса, до пустяковых мелочей быта внимательная к жизни рабочих и крестьян. Может быть, не меньшее культурное и политическое значение, чем большие газеты столиц, имеют бесчисленные маленькие газетки, которые издаются рабочими фабрик, типографий, трамваев, все эти "Челноки", "Верстаки", "Молотилки", "Искры трамваев", -- газетки, в которых сами рабочие учатся писать по вопросам быта, вопросам развития продуктивности труда и где самокритика рабочих красноречиво говорит о повышении их чувства собственного достоинства, о росте их культурных запросов, о стремлении к знанию.

В Стране Советов работает армия "рабкоров", "селькоров", мужчин и женщин, армия "делегаток" и т. д. -- это значит, что народ учат и он учится свободно говорить о себе самом, о своих нуждах и желаниях. Растёт армия комсомольцев, а за ними уже стоят "пионеры" -- дети, которых учат думать государственно.

Для деревни издаются сотни тысяч газет, иллюстрированных журналов, брошюр по всем вопросам сельского хозяйства. И существует "Радиогазета", которая уже имеет до пяти миллионов слушателей.

В массе крестьянства растёт жажда знания, а это и есть признак роста культуры. С каждым годом всё шире и глубже становится участие женщин в политической жизни страны, раскрепощаются женщины-мусульманки, инородческие племена вовлечены в общий поток культурной работы, каждое племя хочет иметь свою столицу, -- это значит, что возникнут новые города. Казань быстро превращается в столицу республики татар.

Заметят: но ведь крестьяне всё-таки ещё малограмотны. Да. Но -- школы растут. Но каждый год в деревню уходят десятки тысяч хорошо грамотных красноармейцев, являются тысячи рабочих в отпуска. Это -- хорошие учителя. Следует признать и за электрической лампочкой огромное культурное значение: в долгие зимние вечера она освещает уже тысячи крестьянских изб, собирая своими лучами грамотных и неграмотных для бесед о жизни мира.

Меня нельзя упрекнуть в идеализации крестьянства, но я утверждаю, что в Союзе Советов уже образовался значительный слой крестьян, более широко и всесторонне знакомых с жизнью мира, более активно культурных, чем крестьяне любого из государств Европы.

Главное, чего не хотят заметить и не замечают европейские визитёры, -- это то, что в Союзе Советов привлекается к жизни масса населения, что народ быстро изживает психологию, воспитанную веками рабства, что он начинает понимать государство как организацию людей единой цели, а не как анархическое и механическое соединение единиц, разбитых на враждебные классы и касты.

Мне скажут: "Это дифирамб!"

Да, дифирамб! Всю мою жизнь я видел настоящими героями только людей, которые любят и умеют работать, людей, которые ставят целью себе освобождение всех сил человека для творчества, для украшения нашей земли, для организации на ней форм жизни, достойных человека.

Большевики стремятся к этому с явным для всех честных и не ослеплённых злобою успехом, с изумительной энергией. Трудящиеся всего мира начинают понимать значение этой работы. Они поймут, что надобно им делать.

Прошло десять лет, а Советская власть существует и укрепляется, огорчая своей живучестью неудачных кандидатов в Масарики.

Укрепляется и действительно создаёт в Союзе Советов основу для построения нового мира. Такой основой я считаю раскрепощение порабощённой воли к жизни, то есть воли к деянию, ибо жизнь есть деяние. Свободный труд людей всюду осквернён, изнасилован бессмысленной и цинической эксплуатацией, капиталистическая система государства уничтожила наслаждение создавать вещи, сделала труд проклятием, а не свободным выражением творческих сил человека; это -- известно.

В Союзе Советов люди начинают работать, сознавая государственное значение труда, сознавая, что только труд является прямым и кратчайшим путём к свободе и культуре. Русский рабочий зарабатывает для себя не жалкий, нищенский корм, как это было раньше, -- он зарабатывает себе государство. Он чувствует, что постепенно становится хозяином своей страны и вождём крестьянства по пути к свободе. Он учится понимать, что и весь мир -- для трудящихся, что наука даёт ему этот мир как материал, как сырьё для выработки полезностей, она овладевает силами природы для того, чтобы облегчить тяжесть работы человека. Скоро он должен будет понять, что труд создаёт не только материальные ценности, но нечто значительно большее: уверенность человека в силе своего разума и в своём призвании победить своей разумной волей все и всякие сопротивления ей.

Русский рабочий, помня завет своего вождя -- Владимира Ленина, успешно учится править своим государством, -- вот факт, значение которого нельзя преувеличить.

Огромной заслугой Советской власти следует признать создание ею прессы, которая умело и широко знакомит население Союза с жизнью всего мира и беспощадно разоблачает ложь и скверну этой жизни.

Русский народ живёт под непрерывным воздействием на него свободного и сурового слова правды обо всём, что творится на земле: о жестоком бесстыдстве, разнузданной воле командующих классов, о том, как они, вырождаясь, безумеют и как на смену им вырастает здоровая воля к жизни порабощённых. Это -- самое главное, что нужно знать, и советская пресса умеет учить этому.

Прожив шесть десятков лет, чувствуешь себя несколько перенасыщенным "отрицательными" качествами человека, и является потребность отмечать положительные свойства его. Потребность эта не есть результат усталости, нет; она возникает потому, что понимаешь, как много силы нужно современному русскому человеку для того, чтобы преобороть в себе "ветхого Адама" -- наследие векового прошлого. Известно и неоспоримо, что капиталистический строй всюду и вообще не приспособлен к воспитанию "хорошего" человека. И когда вспомнишь условия, при которых воспитывался русский человек, имеющий ныне тридцать пять -- сорок пять лет от роду, и который в эти дни строит новую жизнь, -- удивляешься не тому, конечно, что в нём сохранились некоторые отрицательные качества, а тому, что он не хуже того, каков есть, и -- при этом -- становится всё лучше. Я не склонен умалять значения плохого, но не склонен и предъявлять к человеку требования, которые он ещё не в силах удовлетворить. На мой взгляд, человек, о котором я говорю, более чем достаточно хорош таким, каков он есть.

Строителя современной русской жизни я знаю со дней его юности. Сначала это был "битый мальчик", пасынок ужасной русской жизни, затем он прошёл сквозь революционное подполье и тюрьму, ссылку, в каторгу, затем сделал величайшую революцию, которая действительно "потрясла мир" и будет потрясать его, доколе не разрушит. Затем он три года вёл победоносную гражданскую войну, а кончив её, взялся за труднейшее дело восстановления разрушенного хозяйства России, за дело, которому он не учился так же, как не учился бить на фронтах высокоучёных генералов. Сейчас он как администратор работает по 12 и 14 часов, живя в тяжёлой бытовой обстановке, не многим лучше чернорабочего, но исполняя работу, которая, не говоря о её историческом значении, отличается крайней сложностью.

Он не имел времени воспитать в себе те качества, которыми хвасталась и хвастается рафинированная русская интеллигенция, так легко отскочившая в стан его врагов, показав этим, что "качества" её -- например, социализм, гуманизм -- были чисто словесными.

Не краснобай, не "богоискатель", а превосходный, честный работник мира сего, он решительно отверг всю древнюю ложь и смело пошёл своим путём к свободе -- единственным путём, ведущим прямо к ней.

Когда-то, в эпоху мрачной реакции 1907-1910 годов, я назвал его "богостроителем", вложив в это слово тот смысл, что человек сам в себе и на земле создаёт и воплощает способность творить чудеса справедливости, красоты и все прочие чудеса, которыми идеалисты наделяют силу, якобы существующую вне человека. Трудом своим человек убеждается, что вне его разума и воли нет никаких чудесных сил, кроме стихийных сил природы, которыми он должен овладеть для того, чтобы они, служа его разуму и воле, облегчили его труд и жизнь. Он верит, что "существует только человек, всё же остальное -- его деяние и мнение".

Это человек -- человек, какого мир ещё не видел, и человек этот поставил перед собою грандиозную задачу воспитать массу трудящихся "по образу и подобию своему"; задачу эту он разрешает с отличным успехом. В конце концов, он -- неоспоримое доказательство обилия творческих сил и талантов в трудовой массе.

Казалось бы, он совершенно достоин удивления и уважения всех, кому противен безобразный, цинический хаос жизни, и особенно заслуживает уважения бывших "народолюбцев", которые так охотно, с таким вкусом оплакивали страдания "меньшого брата".

Бывшие народолюбцы сделали строителя новой жизни мишенью, по которой неутомимо стреляют грязью и клеветой. Порохом для этой бесплодной забавы их снабжает пресса Союза Советов, беспощадно изображая и обличая заражённость своих людей болезнями старого быта. В газетах Союза ежедневно печатается значительное количество материала, рисующего бытовое свинство. Это -- дело почтенное и необходимое. Но "свинство" служит вкуснейшей пищей для людей, уже негодных к жизни. Публицисты и фельетонисты эмиграции, смачивая слюною злорадства, пережёвывают с маниакальным сластолюбием это свинство и отрыгают свинство снова в жизнь. Тут, конечно, действует природа и привычка. Это такие люди, которым для наслаждения жизнью необходимо видеть её грязной, только при этом условии они видят себя беленькими. Во дни реакции они любили цитировать стишок: "Чем ночь темней -- тем звёзды ярче", полагая, что звёзды -- это они и есть. Но они -- просто люди, забракованные историей, осуждённые на горестную жизнь в муках бессильной злобы. Кричат они и плюются только потому, что больше им нечего делать. Но история уже сказала им своё властное:

"Цыц!"

Не моё дело говорить о том, что другие скажут лучше меня, -- о грандиозной работе, совершённой в России за истекшие десять лет.

Моя радость и гордость -- новый русский человек, строитель нового государства.

К этому маленькому, но великому человеку, рассеянному по всем медвежьим углам страны, по фабрикам, деревням, затерянным в степях и в сибирской тайге, в горах Кавказа и тундрах Севера, -- к человеку, иногда очень одинокому, работающему среди людей, которые ещё с трудом понимают его, к работнику своего государства, который скромно делает как-будто незначительное, но имеющее огромное историческое значение дело, -- к нему я обращаюсь с моим искренним приветом.

Товарищ! Знай и верь, что ты -- самый необходимый человек на земле. Делая твоё маленькое дело, ты начал создавать действительно новый мир.

Учись и учи!

Крепко жму руку твою, товарищ!


Комментарии


Первая часть статьи (до слов: "Они поймут, что надобно им делать") впервые, под заглавием "Десять лет", была напечатана в газете "Известия ЦИК СССР и ВЦИК", 1927, номер 244 от 23 октября, а также (в переводе) в английской газете "Манчестер Гардиан". Вторая часть, под заглавием "Мой привет", в газете "Правда", 1927, номер 255 от 6-7 ноября. Обе части были объединены в одну статью и напечатаны под заглавием "Десять лет" в сборнике М. Горького "Публицистические статьи", издания первое и второе.

Статья "Десять лет" открывает первое издание этого сборника. Книге предпослано следующее предисловие автора: "В этой книге собрана часть статей, написанных мною за три года. Если меня упрекнут в том, что в статьях часто повторяются одни и те же мысли -- это будет справедливый упрёк. Но если автор предвидел, что упрёк возможен и справедлив, -- почему же автор не переделал статей, не устранил из них повторений? Я не делал этого потому, что мне хочется, чтоб товарищи читатели видели, как -- сообразно повышению их настроения -- повышалось и настроение писателя, как одни и те же мысли принимали всё более определённую форму. Мне думается, что это поучительно не только для читателей, но и для некоторых молодых литераторов". Предисловие датировано автором: "15-IV-31 г.".

Статья "Десять лет" печатается по тексту, подготовленному автором для второго издания книги "Публицистические статьи", сверенному с рукописями и машинописями (Архив А.М. Горького).

"Чем ночь темней -- тем звёзды ярче..." -- изменённая строка из цикла стихотворений А.Н. Майкова "Из Аполлодора Гностика" (см. Полное собрание сочинений А.Н. Майкова, т. I, СПб. 1893, стр. 584).