# Стенограмма обсуждения сценария М. Горького "Преступники" воспитанниками трудовых коммун ОГПУ

Максим Горький

Время Горького и проблемы истории (материалы и исследования). Серия "М. Горький. Материалы и исследования". Вып. 14.

М.: ИМЛИ РАН, 2018.


## СТЕНОГРАММА ОБСУЖДЕНИЯ СЦЕНАРИЯ М. ГОРЬКОГО "ПРЕСТУПНИКИ" ВОСПИТАННИКАМИ ТРУДОВЫХ КОММУН ОГПУ


Печатается по МК (АГ) с пометами Горького красным карандашом и пометами неустановленного лица, предположительно, стенографистки Трудкоммуны НКВД No 2 З.Д. Марченко. Подчёркивания Горького отмечены курсивом. Отчёркивания Горького на полях с пометой "взять" помечены фигурными скобками. Первый лист стенограммы отсутствует. Документ состоит из 11 листов и приложения -- записки Грибова, поданной после обсуждения. Пунктуация и орфография исправлены по современным правилам. Некоторые жаргонизмы пояснены в скобках.

<...>

ЕРМАКОВ. Ясно, что никакой школы не было. Никто этого не может доказать, не было таких случаев, а в дореволюционное время, я помню себя мальчиком, как только привык воровать, за мной ходили двое лишённых прав, которым в случае, если они попадутся, грозило два с половиной года арестантских рот. Они не лазили, а только я. Они перетыривали (прятали. -- Ред.), так как мне, мальчишке, наказание могло быть гораздо легче, а ему, если бы его купили даже напустую, всё равно грозило два с половиной года арестантских рот. Такие факты были, но чтобы была основная школа и чтобы там учили воровать специальные преподаватели -- этого не было. Школой была тюрьма. Я лично скажу, что только из-за тюрьмы стал преступником. Меня первый раз купил (арестовал. -- Ред.) агент Иванов "Блоха", на трамвае "Б" и посадил в Хамовнический участок. Я не имел возможности, но кажется кожу бы себе сорвал, если бы мог вылезти. Здесь я научился и стал больше воровать. Свою квалификацию я пополнил, так как я по наслухам многое узнал. Затем были такие притоны, например, в Проточном был притон Касаткина, он не преподавал, но на Хиве жили исключительно малолетние. Я не знаю -- на какой счёт их правильно отнести, но никто никогда не согласится, что это была школа.

Надо сказать об этом Козле: это был не что иное, как классический вор-домушник, исключительно действующий по несгораемым шкафам или большим магазинам. Делал он сам большие кражи. Но ничего общего с какими-нибудь ребятами он не имел, так как это был один из выдающихся домушников, справедливых в том отношении, что сам работал. Он даже хотел обокрасть Московское ювелир<ное> т<оварищест>во, за что был сослан в Соловки. О его похождениях я могу много рассказать. Кто такой Лиса -- остаётся загадкой. В остальном -- там указано о проигрышах. (Можно привести факты более серьёзные: например, не только кровать выигрывали, но страшно позорно было не отдать проигранного или же запоздать с его отдачей. Ведь слово "Динамо" -- одно из самых позорных. Я помню, сам делал такие вещи, что в случае опоздания на 2-5 минут уже денег не брал, хотя человек буквально на коленях стоял, просил взять, чтобы не быть динамистом.} Кроме того, не только кровати выигрывали, и чтобы он на кровати не спал, но у следующего выигрывал -- чтобы он караулил, лишь бы первый не спал. Фактов можно привести много, например, человек спит, а ты его полей водой сонного или ударь по рылу.

По поводу последней жизни нашей Коммуны: я считаю правильной ту часть, где указано, как она строилась, но сейчас надо отразить жизнь Коммуны более характерными примерами. Кто из нас мог думать раньше, что я выступлю на собрании и буду говорить, что мой товарищ поехал воровать. Этому никто не мог бы поверить, чтобы дойти до того, что в Коммуне многие люди, по 18 лет находившиеся в преступном мире, могли выдавать товарища. А сейчас в Коммуне мы найдём такие поступки.

Также можно привести некоторых отдельных лиц. Если картина будет смотреться за границей, то там, несомненно, есть люди, которые не знают Коммуну, но тех людей, которые в ней живут, знают. Интересно было бы показать их не только по кличке и фамилии, но дать их портрет в натуре.

ДОРЕР. Я смотрел "Путёвка в жизнь" и прослушал сейчас сценарий Горького. Как тогда я ушёл немного огорчённый, так и здесь. Правда, разница есть, так как Горький описывает красивее, ярче. Но неверна постановка вопроса, что беспризорные учились в школе. В 22-23 году о школе речи быть не может. Кто присматривается ближе к беспризорникам, тот знает, что им никакой учитель не пара, они любого сами научат. И приучать к себе их битьём -- извините, -- не приходилось, а только путём товарищеского подхода, чтобы его одеть, обуть и т. д.

Выигрывали не только кровати, но, чтобы простоял возле кровати всю ночь на одной ноге с метёлкой, когда выигравший будет спать. Интересно то, что сейчас за границей, в частности, в Китае, есть такие называемые тузы, также и в Англии, которые хорошо знают, что есть Коммуна, но не знают, кто в ней живёт. Я думаю, что те, кто за нами следит, знает, что в Коммуне не только одни беспризорники, а живут частью и сами тузы. Почему Горький не оттенил в показе роста Коммуны, что в ней есть тузы, которые когда-то сами обучали. Там следят и интересно будет подчеркнуть и показать там как рабочим, так и главным руководящим, что те жулики, которые воровали по 15 лет, 25-30 лет, в настоящее время живут в Коммуне и работают.

Почему он не напишет о тех ребятах, а их была большая прослойка, которые попали по тем или иным обстоятельствам в круг воров, которые не могли при всем своём желании вырваться из этого круга, не имели возможности. Почему он не пишет о тех беспризорных, но и о ребятах, которые, благодаря тому или иному положению, может быть, остаткам прошлого, может быть, в самый тревожный период революции -- сознательно шли на преступление, не имея другого выхода.

АБОЛМАСОВ. Было бы хорошо немножко проще дать выражаться ребятам в сценарии. По сравнению с "Путёвкой в жизнь" надо сказать, что этот сценарий гораздо лучше. Но надо отметить один недостаток: здесь мало показан переход из одной сцены в другую, например, когда на поезде едут из Звенигородского монастыря -- что-то очень быстро попадают в Николо-Угреш<ский> монастырь. Здесь гораздо лучше было бы написать таким образом, что приехали в Звенигород, а там подняли шумиху и как вообще этот вопрос прошёл. (Это нужно гораздо лучше отразить, потому что перелом произошёл, когда почувствовали новую жизнь в стенах монастыря.}

Во время перерыва я слышал от больших ребят, что они обижаются -почему из маленьких делают заглавных типов. Вполне естественно, ибо на базе беспризорности растёт и преступность и уголовщина, так что в первую очередь мы должны отразить мнение беспризорных людей, а тех, кто в прошлом крупно фигурировали -- мы можем уже отразить в дальнейшем, поскольку они свихнулись (т. е. свернули с пути. -- Ред.) ещё в юношеские годы. Дорер указывает, что не было школ в 22 году. Он упустил, что часть школ существовала наряду с детскими домами. Сценарий написан простым народным художественным языком. Это вполне естественно, так как люди -- беспризорные -- ещё не были культурными и политически грамотными.

СИТНИКОВ. Мне больно немножко, что я выступаю не только критиком, но даже обвинителем М. Горького. Насколько я знаю, я вижу, что многие плохо знакомы с ним, может быть, совсем не читали его произведения. Но я скажу по существу, что М. Горький не жил с нами здесь, а мы-то с вами живём замкнуто, никогда почти о своём житье-бытье и не говорим. Откуда же кто может знать, как и что есть в нашей жизни. Иногда только на собрании или если кто-нибудь приедет, расскажем. Я думаю, что если мы можем писать о своём прошлом, напишем Горькому -- как живём теперь, что представляет собой наша Коммуна, и много другого интересного, то это будет интересно.

ПОГРЕБИНСКИЙ. Товарищи, вы не отвлекайтесь в споры чисто литературного порядка, а говорите -- насколько серьёзно отразил сценарий действительную жизнь. Горький знает несколько случаев, что взрослый вор учил малыша. Если это неверно, надо написать. С точки зрения художественности сценарий будет в своё время обсуждаться и людьми достаточно подготовленными к этому. Сейчас надо говорить о деле и выяснить -- правильно ли отражён этот вопрос, так ли было в Звенигороде или не так. Сценарий не закончен, его потом опять будут критиковать.

ФЕДИН (воспитанник коммуны. -- Ред.). Мы не обсуждаем М. Горького, а только данное произведение. (Нужно сказать, что есть некоторые упущения: не изображено зарождение уголовной этики, как мы стали "своими", как мы стали реагировать на это обстоятельство, когда арестовали товарища и его нельзя было выдавать.}

Нужно будет остановиться на вопросе алкоголизма и марафета (кокаин. -- Ред.), которые имели самое широкое распространение и несколько лет тянули нас назад. Были люди, которые совершенно не интересовались деньгами, хотя имели иногда много денег, но на себя их не тратили, а транжирили как попало, не понимая их ценности. Это нужно изобразить.

Как зародилась этика: нам нужно было быть сорганизованными, потому что с другой стороны мы встречали организованного врага. Ведь если я хожу с товарищем, он завтра сядет в тюрьму, а он скажет про меня, то на всё время потом он окажется "ссученным" (предателем. -- Ред.) и больше в нашу среду не имеет права вернуться, ему гроб, так как он оказался провокатором.

(Карты и вино были главным нашим бичом. Мы знаем, что совершенно маленькие 9-10 лет ребята уже пили и нюхали марафет.) Это показывает, что люди задурманивали себе головы, чем можно, от безделья, и учились у старших. У нас всё время проходит беспризорщина, а нужно изобразить больших воров, которое больше понимали и больше воровали. (Нужно ещё сказать о том переломе, когда ребята выступают на собрании и заявляют, что с сегодняшнего дня я "ссученный", если кто полезет, я его поймаю и передам, куда следует. Это очень резкий перелом.}

ГРИБОВ. (Неправильно написано, что Мартынов похоронен в Звенигороде: он похоронен по Октябрьской ж<елезной> д<ороге> на ст<анции> Сходня. Те, кто будут смотреть картину, это знают, и это нужно исправить.} Потом надо показать, как в Звенигороде одного заигранного задушили.

ГЛАДУНЕНКО. Здесь показано зарождение беспризорности, но опущен тот момент, что преобладающее большинство в коммуне -- ворье, и пожалуй, старое ворье до 17-го года. И меньшая часть с послереволюционным стажем. Нужно показать, что именно ворье переделывается, а не беспризорный. Спросите -- из тысячи человек беспризорных, которые у нас есть, кто таким путём, как здесь написано, дошёл до жизни такой. Да никто...

Тут большой шаблон, как всегда пишут, но, по-моему, наши ребята иначе дошли до преступления.

САМОХВАЛОВ. Забывают, что в Звенигородский период исключительно преобладали беспризорники. Поэтому правильно поставлен вопрос, так как всем известно, что беспризорность зародилась в империалистическую войну. Поэтому первый этап совершенно правильный. Но есть ряд некоторых упущений. Ещё было бы характерным отметить здесь, что, когда люди пришли, то они ночевали не только на кроватях, но некоторые на полу и даже на колокольне. Человек дикий был...

В этот период, когда они попадали в Коммуну, за время империалистической войны они были настолько дикими, что уже отвыкали спать на кроватях, а спали на колокольне.

(Не мешало бы ещё отметить, что когда ребята из Звенигорода стали ездить в Москву, некоторых старались переманить обратно в старый мир, причём некоторые себя перебарывали, а некоторые возвращались. Это нужно было бы отметить.}

ЧЕКМАЗОВ. Некоторые ребята не поняли того, что сейчас даётся вторая картина о том, как зародилась беспризорность. Но надо коснуться сценария. Немножко непонятно во второй части -- дело у паперти совершилось или не совершилось, или просто гонку дали. Ещё непонятен такой штрих, что если где-то на паперти есть дверь и есть боковой вход, то никогда вор не согласится брать "со лба", а всегда найдёт боковую лазейку. Этот кадр не вносит ясности. Дальше немножко непонятно -- как будто голодный год показан после 20-го. По-моему, он был до этого. Надо было бы дать кадры: квартира, семья, откуда, благодаря голоду, благодаря тому, что в другой квартире отец ранен, не может содержать детей, они уходят на улицу и показать -- что отсюда начинается скопление. Пускай А<лексей> М<аксимович> будет нас крыть, но надо сказать, что в беспризорности он не нуждался и, пожалуй, на сегодняшний день не нуждается.

Как бы в отношении Козла не получилось то же самое, что Жиганом в "Путёвке в жизнь". Такой крупный вор не мог жить за счёт беспризорных. Об учёбе говорить не приходится. Прав Паньков, который говорит, что прежние ротные <ранее арестованные. -- Ред.>, боясь получить за пару рублей роту, стояли на стрёме, помогали парню перетырить. В революционные годы это уже совершенно искоренилось.

(Не дано место самого главного скопления -- не отражены "камушки", то есть Рязанский вокзал. Их нужно ввести.}

Слишком мало и слишком неярко показаны проказы беспризорных. Например, мы знаем такие факты, что если беспризорный шёл на кражу по Сухаревке просто чтобы достать пожрать, так он делал такие штуки: подходит к торговке яйцами, берёт одно яйцо на свет, откладывает ей на руку и таким образом посмотрит десятка два яйца, заложит ей руки, а сам берёт корзину и уходит, оставляя её в недоумении -- бежать ли за ним или же сохранять оставшиеся.

Или например: в тёмном переулке, в калитке станет несколько человек, протягивают через тротуар от фонаря к водосточной трубе проволоку. Идёт прохожий, цепляется, падает, они налетают гурьбой, раздевают его и разбегаются. Надо больше показать, проказы мало показаны.

Нет законов улицы, законы ребят, находящихся на улице, совершенно не показаны. А законы были строгие, взятые от старого уголовника-рецидивиста. Ребята эти законы переняли в тюрьме и из тюрьмы перенесли на улицу. И уж если он проиграл кулак на сгиб в течение суток, то он не разогнёт... Эти законы нужно показать здесь только потому, что дальше при перевоспитании их было особенно трудно переломить.

Когда идёт речь об Лёньке, когда его с червонцем послали на вокзал, это немножко непонятно. Ведь даже взрослые не знали, куда они едут, некоторые думали, что в Соловки посылают. По сценарию они прорезали в полу дырку, но ни один не убежал, хотя они не знали, куда едут. Этот кадр, пожалуй, не верен. Они не знают -- куда едут. Этот кадр не нужен только потому, что если мы говорим прямо, что мы не хотим подражать "Путёвке в жизнь", то здесь получается то же самое, случай, аналогичный Мустафе, когда Лёнька показал ребятам честность. Если мы не хотим подражать, то лучше переделать. Тем более, что он неудачен тем, что, имея сделанную в полу дыру, они не убегают, хотя не знают, куда едут. Они могли бы вместо одного человека уйти всей группой.

В своё время очень ярко в газетах было описано происшествие, когда беспризорники очень организованно обокрали фабрику "Эйнем". Они по водосточной трубе пролезли во двор её от Москва-реки, обокрали и потом этим шоколадом торговали по всей Москва-реке на лодках.

ПОГРЕБИНСКИЙ. (Надо ещё запомнить, что был случай, когда в магазин проникли через водосточную трубу и не знали -- с чего начинать брать. Так как были голодны, то решили сначала выпить и покушать. Напились пьяными и заснули в магазине, где их утром взяли.}

ЧЕКМАЗОВ. Из Звенигородского периода очень характерным может быть кадр, когда ребята из любви к поискам золота или чего-то пробили 9 стен и попали в склад Наркомздрава, но там были запасы различных бацилл, всевозможных заразных болезней, так что у них баночки с бациллами боялись ДЭ.Ж6 отбирать.

За обедом в окно лазили не потому, что хотели больше застать, а потому, что в очереди не хотели стоять. Чем стоять в хвосте, проще было ворваться через окно.

Пайки проигрывали, здесь Загорский это подчеркнул, но с самого начала было организовано так, что в дверях лишние пайки отбирали. Здесь говорили, что, может быть, большие ребята обижаются и, пожалуй, вправе, на то, что ни одного из них в фильме нет. А для организационного периода это было важно, надо указать, как это произошло, главным образом со стороны добровольно пришедших и инструкторов или ребят, пришедших из первой Коммуны.

Спали под кроватями, это вполне понятно, некоторые говорили -- не привык, боюсь, замараю кровать, -- а один заявил, что я посплю под кроватью, (а лучше пускай собака Косой поспит на мягкой кровати.)

В жизни Коммуны искусство было первое время полным отражением улицы, т. е. Волга со своими рассказами, Цыганочка, цыганские песни и вообще всё то, что напоминало прошлый уголовный мир.

Интересным кадром можно показать следующее: когда ребят не пускали свободно на прогулку, они придумывали бросать друг в дружку снежками и начали с того, что у ворот мента закидали снегом и прилепили его к стенке так, что ему деваться было некуда, и некоторые выбежали за ворота, не для того чтобы убежать, а для того чтобы побегать, покататься с гор, потому что туда ещё не пускают.

Не отмечены наказания, которые давались с первого дня, как только начали с нами работать инструктора. Старшие товарищи, когда брали с картами, давали наказания: мыть полы, убирать двор, дежурить по кухне и всё это начинало приучать помаленьку к труду.

(Не мешало бы отметить, -- и торжественно, -- момент, когда люди собрались на первое общее собрание, когда уже на последующих собраниях постановили снять караулы и охранять самим свою Коммуну, когда они поняли, что здесь зарождается Коммуна и т. д. Этот момент надо отметить особенно торжественным.}

Нужно отметить, как в Коммуне в Звенигородский период людей вообще приучали к дисциплине, учили по-человечески жить, жить в новой обстановке, противопоставленной улице.

Надо отметить ещё интересный момент, когда ребята с таких головокружительных гор, как там, безбоязненно скатывались на бочке. Или там был "автобус", на которой 7 человек садилось и тоже неслись голову сломя. Были моменты, что, кажется, вот-вот на лошадь натолкнётся, а он завернул и покатил дальше. Это желательно было бы осветить. Это первое предложение по части сценария. В отношении дальнейшей помощи. При дальнейшей работе над сценарием нужно будет просто некоторым ребятам написать, кто как может, как именно он перевоспитался, что именно на него больше воздействовало и, может быть, А<лексей> М<аксимович> кое-что выберет, для того чтобы дополнить и закончить этот сценарий. Мы обещали давно это, но никто ничего не сделал.

ГОЛОУЛИН. Я понимаю, ребята, что, показывая время 17-18-19 годов, нужно показать исключительно беспризорность. Я знаю, например, есть в Болшеве Малышка. Он от матери убежал с малых лет, на Хитровом рынке жил в No 4. Там жили специально беспризорные, которые занимались теми или другими маленькими проступками. Он, попав туда, начал нюхать кокаин. Благодаря этому пошёл воровать, а там был старший его брат, который его постепенно приучил воровать. Но денег он никогда не ценил, он получал крупные суммы, тратил их на вино и кокаин и никогда в жизни не спал в квартире, а всегда в котлах или на Хитровом рынке. Разве на Хитровом рынке нельзя найти подобных замечательных вещей. А разве дело Бейлиса в Киеве не говорит о том, что крупная воровка держала мальчиков и толкала их на воровство.

АНТОНОВ. Я помню случай, когда организовался побег, кажется, в четвёртом корпусе, а Каганович (воспитанник коммуны. --Ред.) его раскрыл, за что его чуть не убили, если бы не подошёл руководитель. Вспоминается момент, когда более взрослые ребята собрались в конторе и сказали о том, что так как они взрослые, среди них были уже соловчане, то давайте помогать коммуне, работать с ребятами.

ЛЕБЕДИНСКИЙ. Я не буду останавливаться на периоде Звенигородском. Я хочу сказать о том, как из беспризорника или просто из фраера делается вор. Надо заострить внимание на таких моментах, когда фраера, проигрываясь на скачках или в карты, приходили к нам, договаривались, симулировали ограбленного, причём ворам платили за это известные доли. После этого человек, сталкиваясь с ворами, затягивался фактически сам в их жизнь и начинал приучаться к их "труду". Лично я сам двух фраеров сделал ворами-карманниками.

Потом хотелось шире бы отразить пагубное действия среды -- шалманов -- и показать, как человек, попадая в шалман, начинает попадать под влияние окружающей его среды воров-рецидивистов и втягивается в их среду. Шалманы в "Путёвке в жизнь" нисколько не были обрисованы. Нужно было бы их показать.

АЛЕКСАНДРОВ. Нужно было бы отразить самый переезд из Звенигорода в Николо-Угреш<ский> монастырь. Насколько помнится, когда мы приехали в Москву, на Александровском вокзале нас встретили с плакатами и песнями, была проведена киносъёмка. Желательно было бы найти этот фильм.

СИТНИКОВ. Я хочу точнее сказать о Петьке Козле. Я знаю его с 1904 года. Он старше меня. Был простой вор-домушник, бегал по квартирам с подбором ключей. Приходилось брать квартиру и на 13, и на 25 рублей. Последнее время он, правильно, стал большим тузом, -- Пётр Никитич. А в своё время был самый простой смертный. В то время мало кто ходил с пушкой. В 1906-1907 году первый раз Митька Зверев с товарищем, бежавший с каторги, решили ограбить Покровскую общину и приглашали Козла в помощь, но он тогда побоялся. Верно, что в последнее время он хотел очистить Моск<овское> ювелир<ное> т<оварищест>во. Что касается школы воров, то она действительно была. Потому что Лёвка губастый (Васильев), бежавший из Крестов, учил меня. Если сильно, учил. Например, заходишь в парадное: не тушуйся, проходи прямо. Звонка не давай, а палец держи над звонком. Если кто идёт -- можешь дать звонок, выйдут, сумей договориться. Когда проходишь нижним этажом -- замечай номер и спрашивай его этажом выше, так же и в обратном случае. Если человек идёт вниз по лестнице, я должен поймать момент и вовремя позвонить. Позвонишь или постучишь -- тишина. Тогда открываешь ключами, входишь и берёшь, что надо. Иногда и хозяева тут, но спят, ничего не слышат.

(Был случай на Петровке, когда меня одели швейцаром и я прошёл в главный склад Чичкина, в общежитие его приказчиков, навязал там два узла вещей особым татарским узлом и нарочно, проходя мимо сторожа, опустил их на землю и сказал: "Черт знает, не дают даже на извозчика теперь и при..." Он мне ещё потом помог поднять эти вещи. А мои товарищи стояли рядом но, конечно, вида не подавали, хорошо одетые. У них было по три года арестантских рот. На их обязанности лежало проверить и найти квартиру, но брать приходилось нам, молодым, потому что нас в сыскном отделении не знали, да и сделать ничего не могли. Больше 6 месяцев не получали.}

Ученье было, прямо-таки форменное ученье. Не знаю, как у карманников, но, думаю, тоже. За последний год перед самой революцией начали работать кассисты. Помню, обокрали Савву Морозова, ещё Хромой тогда себе трость купил с золотым набалдашником. Но они только начинали появляться, а до них работали обыкновенные домушники по квартирам и по магазинам. Но учение фактически было во всех отношениях. Карманником я не воровал -- у меня руки короткие, но думаю, что и здесь тоже надо понимать.

(Я первый раз судился в 98 году на Якиманке за то, что продал ворованное кольцо, сам того не зная, женщине с нашего двора. И вот меня интересовало -- при советской власти какая же новая техника воровства. Один раз на Земляном валу смотрю -- два огольца кидают деньги. Думаю, что за номер: или у них много денег, или они занюхались. А рядом сидит женщина на корзине, и у неё с одной стороны, с другой -- узлы. Она потянулась за деньгами, а ребята схватили узлы -- и в разные стороны... Ищи их потом.}

Видел такой случай: гражданин продаёт часы. Я подхожу, у меня вроде болезни -- где серебро или золото -- меня тянет. Подходят три человека. Я сразу уже по приёмам почувствовал, что покупатели хорошие. А сам гляжу, просит немного. Один берёт часы, подносит к уху, а другой становится сзади его. Один слушает, а я уже вижу, что он успел их передать товарищу. Тот ушёл, я смотрю и наблюдаю, что он будет делать дальше. Продавец уже волнуется, спрашивает часы, а их нет, и сам покупатель говорит, что он их не видел. Продавец и в ухо смотрит, и всячески озирается, но вещь ушла. Я был сам поражён, как это ловко делается.

Следующий случай -- с подменой поросят на Сухаревском рынке. Покупает человек поросёнка, а ему так забьют голову, что успевают подменить мешок таким же самым, но с собакой. Этот момент настолько комичен, что его следует тоже показать. Или обманывают с деньгами, всовывая совсем не те.

Возьмите случай с подкидкой денег. Просто подбрасывают свёрток, из которого торчит немного денег, неопытному человеку и говоришь: "Бог послал". На бога они все клюют... Воображает, что домой придёт с червонцами, а не знает, что мы у него последний грош отберём. Один раз мы с Макаренко (воспитанник коммуны. --Ред.) так делали: завели одного, делаем обыск, снимаем холщовую сумку с шеи, а там 130 штук серебряных полтинников советской чеканки. И Макаренко умудрился заменить деньги -- булыжником, в то время как я "баки заколачивал" человеку. Отобрали у него деньги, Макаренко побежал, а я слабее его, на трамвай сел, и мне хотелось поглядеть, как он придёт к землякам и все в один голос согласятся, что ему "отвели глаза".

ЧЕКМАЗОВ. С часами связаны проделки беспризорных. Они подходят на рынке к вновь появившейся торговке, например, с мануфактурой и начинают плакаться, что часы не идут, хотя стрелки движутся. Чтобы убедиться, женщина прижимает их к уху, беспризорник нарочно отворачивает ей голову и крепко её сжимает, в то время как другие ребята забирают у неё товар с лотка.

РУДНЕВ. Не задели вопросов мошенничества. Ведь были случаи, когда люди симулировали, привязывали руку или ногу и этим много зарабатывали.

ДОРЕР. (Интересные были случаи с кимряками, когда у них умудрялись отобрать не только корзины с обувью, но и те пять-шесть пар, которые висели на руке. Делалось это так, что один держит и даёт чувствовать тяжесть, а другой стрижёт. Потом, когда ребята убегают, человек начинал искать на земле, вокруг себя эту обувь, потому что чувство тяжести сразу терялось.}

РАБКОВ. Я не слушал сценария, но постараюсь остановиться на Звенигородском периоде и осветить то, что есть в памяти. Правда, если ещё этим вопросом заняться, то я бы мог вспомнить и больше. Прежде всего надо отметить вопрос неверия ребят в возможность построения Коммуны, и, главным образом, первое время, взрослые ребята не верили в это дело. Считали Звенигородский монастырь своего рода пересылкой, откуда будут посылать их дальше. Отсюда и те последствия: ребята между собой все были "своими", инструктора и руководители ими не считались за людей, почему они не хотели с нами разговаривать, а больше придерживались своего жаргона. В разъяснении значения Коммуны немалую роль сыграли члены Коммуны No 1. Впоследствии экскурсия ребят в количестве 18 человек ездила в Болшево, видели тамошнюю жизнь, приехали и об этом рассказали общему собранию. После этого был резкий перелом в сторону улучшения состояния Коммуны, в сторону поворота ребят к перевоспитанию.

Особым злом в Коммуне была картёжная игра, доходившая до больших размеров. Когда же картёжная игра стала преследоваться, изобрели другую игру: "Тише едешь -- дальше будешь". Правда, её ребята особенно отвоёвывали на собрании, указывая, что она не азартная, только препровождение времени, но потом оказалось, что в ней процветали проигрыши сапог, коек, одеял и прочего обмундирования.

Сильно преследовали лягавых (доносчиков. -- Ред.). Особенно первое время.

Я помню, в первом корпусе избили одного парнишку только за подозрение, что он слягавил, хотя, на самом деле, он ничего не сделал.

Значительный перелом начался с момента поездки в Болшево, с момента, когда влилась с воли группа ребят, причём в первом приёме были соловчане: Загорский, Александров, Монахов.

Интересно отметить первое впечатление Коммуны на деревню. Когда только приехала Коммуна в Звенигород, то деревня вся была закрыта на замки. А потом произошёл резкий перелом, когда Коммуна стала дисциплинированнее, началась культурная работа, что уже связало деревню с Коммуной.

(Нужно ещё отметить, что в первое время производилась ежедневная проверка -- не по фамилиям, а по количеству людей, и на каждый день цифры расходились на 10-15-20 человек. Это зависело от того, что ребята не спали на постелях: их можно было найти в холодном сарае, хотя они могли спать в тёплом помещении, можно было найти под кроватью, в печке, в парадном, но не в своих постелях.}

Одной из шуток, которая особенно практиковалась в то время у ребят, правда, варварских шуток, было следующее: в ночное время вставляли между пальцами бумажку и зажигали. Из-за этого было несколько пожаров.

Для того чтобы играть в карты и делать их, нужна была бумага. Для этой цели была разгромлена монастырская библиотека.

Не совсем справедливо здесь сказали о выстреле в парня. Он был из моего корпуса и, действительно, они осаждали часовых, несмотря на то, что перед этим на общем собрании стоял вопрос о том, как нужно относиться к охране. С этой целью были созваны собрания, вопрос разъяснялся. Но ребята решили проверить правильность решения общего собрания и пошли, не слушая часового. Тот дал первый выстрел в воздух, а вторым ранил парнишку. Вылечился он не в 4 месяца, а в 2 недели. Нужно отметить и честность ребят, которая начала у них пробуждаться, например, Касаткин был однажды послан в квартиру, где на столе в открытой комнате лежало 200 рублей, а деньги были казённые. Он их взял, принёс и сказал, что в открытой комнате нельзя оставлять деньги, возьми и убери. Нужно остановиться ещё на небольшом, но характерном моменте: если в столовую шли так, что ломали окна, потому что не хотелось стоять в очереди, то наоборот в баню приходилось водить самым насильственным образом. Избежать её старались всячески.

Зарождение культурно-массовой работы началось с украшения собственных корпусов, ребята старались приводить в культурный вид свои общежития. В то время сильно практиковалась зелень, а от неё начали украшать и плакатами. Массовые прогулки начались с групп 10-15 человек, а через две недели вся Коммуна в составе 500 человек в строю ходила Звенигород, на что с большим удивлением смотрели окружающие.

ГРИГОРЬЕВ. Надо отметить, как беспризорные сменили конвой в коммуне, затем беседы инструкторов с ребятами по корпусам. Как приучали ребят спать на кровати. Первый спектакль и первый приход деревенских девушек к нам. Как Женька украл деньги, присланные ребятам, и потом сам же их вернул.

Вспомните случай, когда ехала вторая партия сюда и два братца Хлыниных встретили в Москве на Тверской свою тётку -- торговку газетами, как она их тянула к себе обратно, уговаривала опять газетами торговать, на что ребята всячески упирались и кричали, что их в Коммуне котлетами кормят, учат и они квалификацию приобретут. Ребята так и остались в Коммуне.

ФИЛИППОВА. По-моему, очень бледно отражено участие женщин. Тут начинается в первой и во второй сцене, когда они участвуют у котла. По-моему, нужно дать ярче и больше количества примеров.

Ведь у каждого или у большинства имелась семья: интересно отразить, какое было отношение к быту и семье, конечно и к женщине, у преступников, вне Коммуны и в Коммуне.

КРАЛИН. Если говорить о школе, то надо сказать, что ею была улица. И где бы я не был потом, во многих тюрьмах я очень много встречал ребят, которые в Германскую войну торговали газетами, это была своеобразная школа преступности, это был почти верный путь попасть в уголовный мир. И сейчас много ребят, как в первой, так и во второй Коммуне, помнят, что начинали свою "карьеру" с торговли газетами. Я и сам так начал.


Стенографистка З. Марченко

15/V-32.


Записки, поданные к стенограмме от 14/5-32 года.


1) Е.П. Яркий пример это Малышка, через кокаин пошёл воровать.

2) Интересен факт одного члена Коммуны, это было так: он был монтёром, проводил проводку в складу горючего материала, работал с паяльной лампой. От этой лампы у него вспыхнула спецовка, пламя охватило его, он, не обращая внимания на то, что горит, выкинул лампу из склада и сам побежал к пруду, но добежать не мог, к нему подбежали ребята, так и тут, горя всё в огне, он кричал. Ребята бегут в склад -- там горит. Этот факт может ярко показать самоотверженность человека за коммуну. /Грибов/