Горский Александр Васильевич
Письма Филарета, архиепископа Черниговского

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Письма Филарета, архиепископа Черниговского к А.В. Горскому

Письмо 1

   Любезный мой!1
   Ныне отправляюсь в путь. Книг еще нет. Не знаю, когда пришлют. О. казначею2 отдано поручение прислать их к Вам в Академию, когда сюда оне привезены будут. Потрудитесь сказать о. эконому3, чтобы он приставил к нашей квартире4 служителя верного и исправного по делу своему, и также чтобы поберегли цветы, а для того поливали бы их каждый день понемногу, но непременно.
   Жар - чрезвычайный. Не знаю, каким доеду до Владимира. Теперь не довольно исправен бываю по утрам.
   Прости, любезный мой. Христово благословение да будет с тобою во всех делах твоих.
   Напиши мне во Владимир в понедельник; без сомнения, я еще пробуду вторник там.
   Прости.
   С любовию к тебе
   грешный А. Филарет
   1839
   4 июля.
   Р. S. На дороге экипаж наш задерживал нас, а наконец должен был я идти пешком от Сретенского монастыря до своей обители. Теперь починили5.

Письмо 2

   Любезный Александр Васильевич! Вот я и в Своей келье. Приехали сюда в час пополуночи. Дорога была худа, особенно в начале6.
   Ныне (в понедельник) утром был у митрополита. Он покоен. Советовал не заниматься делами, чтобы отдохнуть и посоветоваться с доктором. Не знаю, что буду делать. Но не делать не могу. Так привык к книгам и бумагам, что без них скучно.
   Вчера взял я в руки Аммона и принужден был вскоре бросить, как мерзость запустения. Кажется, препровожду его в печку.7 Пришлите мне biblische Theologie von Cölln; хочется посмотреть8.
   Рассуждение доселе не готово. Остается сделать вот что: поспешите прислать сюда сочинения, и я, когда принесен будет один экземпляр, вложу в тюк. Можно даже отделить для препровождения сюда сочинения первых семи человек, а прочие отослать прямо из Академии9.
   Простите.
   Христос с Вами.
   С любовию к Вам
   грешный Филарет

Письмо 3

   Хотя Митрополиту не говорил я о поездке в Иосифов монастырь, но нет причин сомневаться в том, чтобы он не позволил ехать. С другой стороны, мне хочется скорее отсюда уехать, между тем как в Академии дел нет. Итак, соберитесь, как только получите письмо и приезжайте сюда. Митрополиту ныне же буду говорить об отъезде, если только что-нибудь не помешает.
   Возьмите пожалуйста: а) тетрадь, в которой с синодальной рукописи записаны церковные писатели, коих сочинения есть на славянском; б) описание рукописей Графа Толстого; в) Калайдовичевы памятники XII в. и Экзарха Болгарского.
   Христос с Вами да будет.
   Грешный Филарет
   1840
   Июль
   
   В Иосифов Волоколамский монастырь Филарет ездил в 1840 году с А.В. Горским для ознакомления с тамошними рукописями. Настоятелем этого монастыря был тогда ректор Вифанской Семинарии, Архимандрит Агапит.

Письмо 4

   Письмо Ваше и с бумагами получил. Христос да спасет и помилует Вас.
   Записку Вашу о древнем положении Лавры отдал Митрополиту; при мне он не читал ее, быв занят делами, и я у него пробыл не более 10 минут. Записка оставлена им10.
   Спрашивал его о Симбирской Семинарии. Касательно списывания бумаг он сказал тоже самое, что Вы писали, т. е. чтобы предписать Казанскому Семинарскому Правлению, дабы оно изготовило копии для нового правления, для какового труда может употребить учеников, пользующихся вакантным отдыхом, или кончивших курс. Пункт предположений по сему предмету назвал вздорным и еще упомянул, что Академическому Правлению и потому не нужно принимать на себя сей работы, что в случае опущения какой-нибудь бумаги, пожалуй, обвинят при случае Правление.
   О составлении каталога книг для новой Семинарии сказал, что Учебное Управление взваливает труды на чужие плечи, тогда как в Академии и без того все заняты поручениями. Спросил, в какой библиотеке семинарской лучшие собраны. Я указал на Вифанскую и Казанскую, и он сказал: предписать семинарскому Вифанскому Правлению, чтобы поручило составить каталог нужных книг библиотекарю под смотрением ректора11. Пришлите мне сюда экземпляров 6 рассуждения Поспелова на веленевой бум. в переплете французской бумажки, - просил Митрополит, - и еще экземпляров 10 в простой бумажке.
   Велите разослать известия о продаже новых рассуждений; цена рассуждения о миропомазании 28 коп. сереб., другому 45 к. сереб.12.
   О смотрителе забыл говорить. Пришлите сюда представление, не показывая в нем имени того, кто назначается. Думаю, что можно назначить иеромонаха Иону. Но так ли положит Митрополит, неизвестно13.
   Прощайте.
   Грешный Филарет
   Андрей Иванович14 пишет об утверждении Синода издавать журнал при нашей Академии; вид журнала еще не утвержден.
   1840
   Август.
   

Письмо 5

   Весьма благодарю тебя за письмо. Мне так хотелось видеться с тобою на письме. Оно получено мною спустя четыре дня по приезде в Тамбов; и чем более было ожиданий, тем приятнее было читать.
   Не знаю, что за обстоятельства дела не важного (об учениках), показавшиеся Митрополиту важными? Мне бы хотелось их узнать, дабы объяснить самое дело Митрополиту.
   Но вот и другое письмо твое. Странно, как оно поспело с ответом на некоторые мои сомнения. Господу так угодно.
   Пиша сии строки, я не совсем покоен. И теперь даже стал несколько покойнее, чем во всю ночь и утро. С о. Адрианом у нас происходило состязание. Странный человек. Я не думал, чтобы он был до такой степени странен. При известной слабости ума он до того упорен в своих мнениях, что нет сил преодолевать упорство его15. Но Господь милостив и к грешникам.
   Ныне после служения намерен выехать из Тамбова. Скучился и измучился. Семинария - премноголюдная.
   Не знаю и я вместе с Вами, почему Высокопреосвященному угодно передать дело об учениках калужских конференции? Но гадаю, что это будет к пользе учеников и нас грешных. Хорошо было бы, если бы дело сие скорее окончилось16.
   В Тамбове нашел я много новостей. Некоторые странны. Но что делать? Господь всеми владеет. Да будет святая воля Его и с нами грешными!
   Ты конечно поймешь, что мне очень хочется возвратиться с возможною поспешностью в Академию и к книгам. Здесь ничего нет. Что взял с собою, тем и пользуюсь. Впрочем, надобно сказать и то, что свободного времени у меня доселе почти не было. Бывал у родных, какие есть в Тамбове, - вместо отдыха от тяжких заседаний.
   Не могу не заключить тем, что отягчаюсь пребыванием у о. Адриана и сожалею, что переехал к нему, тогда как прежде того приехал было к о. инспектору и пробыл у него более суток.
   Прости любезный мой.
   Грешный Ф.
   На дороге в Воронеж17.
   Июль. 1841.
   

Письмо 6

   Вот я готов в путь и из Москвы18. Что-то скучно. Доселе был покоен и равнодушен, не видел и не чувствовал тяжелого; а теперь скучаю, не хочется так далеко ехать и надолго расставаться с своими. Что делать? Митрополит встретил меня тем: не отказаться ли тебе за болезнию? Но я промолчал в той мысли, что о невозможном говорить нечего. Он много дал советов, рассказал ход дела, обратив внимание на трудные пункты дела. Господь спасет его! За всем тем надежды мало, чтобы скоро я мог возвратиться под теплое крыло Преподобного. Да, пока живешь на одном месте, не чувствуешь, что можно и скучать по месту. Не то случается, когда приходится испытывать на деле разность мест.
   Здесь я только у Митрополита и был, хотя времени довольно прошло. Да вчера вечером был у меня о. Евстафий19, и увлеченный его рассказом я вечером же был у него и смотрел найденную им рукопись пергаменную, на которую доселе не обращали внимания. Это выбор из толкований Златоуста, частию же из Пелусиота на недельные Евангелия, сделанный "Константином Пресвитером". О. Евстафий думает, что это Константин ученик св. Кирилла. Письмо древнее, по крайней мере не позже, как XIII в. На первом листе изображен св. Борис. О. Евстафию хочется видеть в сем Борисе Бориса - Михаила Болгарского. Но едва ли правду видит он. Приступ и заключения каждого слова принадлежат Константину. Самые беседы в сокращенном виде. Мне что-то представляется, будто был какой-то другой Константин переводчик. - Справьтесь в выписке из Синодального перечня писателей, или в перечне Строева и напишите мне что найдете20.
   Простите Христос Господь да благословит Вас.
   Грешный Филарет
   18 Сентября.
   1841.
   Р. S. Михайла21 говорит, что у нас остались, яблоки кушайте их, чтобы иначе не пропали без употребления.
   Любви ради скажите Феодору Александровичу, что по возвращении - Бог даст - имею намерение спросить Митрополита, представлена ли ему ревизия Вифанская22.

Письмо 7

   Благословит Господь дела и начинания Ваши! От души благодарю Вас за письмо; До Симбирска доехал и безбедно; приехал сюда утром в день Преп. Сергия; когда Вы торжествовали праздник Угодника Божия, мне оставалось только издали смотреть на Ваше торжество, как отчужденному грешнику. Так надобно по моему недостоинству! Да будет воля Господня и над грешником!
   Дела идут здесь неспешно. Ректору предложены вопросные пункты, но ответов еще не скоро дождусь; разве числа 5-го не пришлет ли? Вчера весь день отбираемы были ответы от бывшего эконома, который вызван сюда. От прочих пока еще немного получено ответов, потому что прежде получения ответов от архимандрита Гавриила не о чем спрашивать. Ответы эконома представляются искренними; он на все отвечает почти одно, т. е., что он сам почти ничего не делал, ничего не имел в руках, а все оставалось в руках ректора. Вчера, получивши некоторые неблагоприятные сведения о богословском классе, был на испытании и почти получил подтверждение слуху. Не знаю, что откроется далее23.
   Здесь теперь большое затруднение в том, кем заменять на время сменяемых начальников. Преосвященный24 вызывал одного Архимандрита, но тот за болезнию отказался. Поручить сторонним, не принадлежащим Семинарии, - опасно. Думаю, убеждать Владыку, чтобы должность ректора поручена была старшему наставнику Г. Смирнову, бывшему инспектору.
   Симбирск - город не богатый, чтобы не сказать бедный, хотя народонаселение простирается за 12 тысяч. Все еще не устроено.
   Я теперь витаю то в Семинарии, то в доме Владыки: но у последнего и для самого помещение скудное, - дом деревянный, одноэтажный.
   Инженерного офицера, вероятно, еще не скоро дождусь. Он назначен, вероятно, со стороны, потому что здесь доселе не нашли его25. Архитектор, прикомандированный к свидетельствованию, - человек больной; сам себя называет не только глухим, но даже не всегда крепким в уме. Болезнь расстроила его и тело, и душу. Не знаю, что из сего выйдет?
   Случилось частным образом осмотреть главный корпус. Кажется, придется сказать, что, хотя стен разбирать нет нужды, но новую стену или две внутри придется поставить; деревянные же переборки, полы и потолки надобно выломать и новые поставить. Впрочем, это пока гадание. Владыка, узнав такие мысли мои, восскорбел: но что ж делать? Когда бы Господь помог устроить дела без шуму!
   Письмо, о котором Вы пишете, что было оно, вероятно, распечатываемо, изумило меня. О. Иоанн, Инспектор Костромский26, пишет, что посылает 70 рублей для уплаты долга, но в письме не нашлось ничего. Потрудитесь известить его о том; мне отсюда писать к нему неудобно по многим причинам.
   Вы ныне празднуете Покров Владычицы; и мне грешному вздумалось отслужить вместе с Преосвященным в его монастыре.
   Простите. Поклонитесь от меня о. наместнику, о. инспектору, Феодору Александровичу и Петру Спиридоновичу27.
   Любящий Вас грешный Ф.
   1 октября
   1841 г.
   Пишите ко мне пожалуйста чаще, каждую почту. Странное у меня чувство на душе. Другое письмо Ваше принесло мне вот какую весть: Матушка моя скончалась28!
   Если о. Арсений29 еще в Лавре: поклонитесь ему.
   

Письмо 8

   От души благодарю Вас за письмо Ваше. Оно - утешение и отдых для меня теперь. Здесь дел так много и они так интересны, что для малодушия моего нужно отдохновение.
   Письмо Ваше так богато содержанием. Вот, напр., одна весть о журнале30. Тут есть о чем подумать. Готовьте друзья Христовы, готовьте пищу для искупленных Христовых. О Боже мой, - Боже мой! как мы грешны пред Тобою! И как немощны! Надобно творить угодное пред Тобою для себя и других. А что у нас? куда дела наши? Скажут ли они что-нибудь в защиту нашу? Найдется ли что полезное для братий? Господи, Господи! Ты сердцеведец. Ты управляешь сердцами людей; Ты ведаешь полезное для душ! Ты и пылинкою двигаешь горы. А что мы? О! грешно и вспомнить о себе, когда думаешь о Твоем величии, о Твоей святости. И тогда, как поставляешь себя вблизи других, и тогда стыд покрывает лицо за свое ничтожество пред другими; и тогда чувствуешь грусть и уныние души, подавляемой силою дел других, при моей пустоте. Безответен я, Господи, пред Тобою. Безответен я пред братиями моими. Безответен я пред самою землею, которую попираю ногами, сам достойный попрания всеми.
   Вероятно, не скоро еще дождетесь вы меня, хотя любовь Ваша и ждет участия бессилия моего. И дела не скоро отпустят меня отсюда. Да и нечего ждать меня или от меня. Пустота, пустота! Нет, друзья, потрудитесь сами.
   Между делами изыскания грехов чужих (очень прилично это занятие для грешника!) пересматриваю и поправляю тетради, бывшие у Митрополита31. Кое-что пересмотрел и кое-что переписали. Но что-то все не нравится; и то не хорошо и другое недостаточно; и с той стороны видны грехи, и с другой на виду лохмотья. Что из всего того выйдет, не знаю.
   О здоровье моем Вы спрашиваете? Оно прежнее. В иные дни очень слабое, в другие достает его для дел.
   Вчера вечером окончены допросы после письменных и устные, по крайней мере главным действователям и по крайней мере вчерне. Ныне, еще будут допросы по одной и самой важной статье, - по употреблению суммы, выданной самовольно. Дай Бог, чтобы дело это окончилось без неприятностей для следователя. Правда - колет глаза. А здесь она так горька, так черства, что до беды доводит. Буди воля Господня! Вам известны бестолковые мои правила, т. е. делать дела до упаду. Почти тоже и здесь творится со мною. Не браните меня грешного, а помолитесь о мне Преп. Сергию.
   И я прошу Вас грешною моею просьбою, поспешите окончить описание Лавры. Преп. Сергий воздаст Вам за труд Ваш наградою вечности. Пишите и поправляйте, имея в виду пользу вечную, пользу своей души, пользу тех, которые будут читать написанное Вами. Что делать, если иногда и встречают нас очень неласково? Быть может, что впоследствии признают что-нибудь и доброе в труде немощи, в труде грешника, но труде искреннем. А если же увидят люди, Он - Сердцеведец узрит. А если и того не будет: что ж удивительного, что у грешника все худо?
   Вот уже две недели, как я витаю в Симбирске. А сотрудник мой, - инженер, - еще не являлся сюда. Вы присылаете новых дел и обещаете еще того же: с кем же буду делать? Подумайте и пожалейте о моем положении. Теперь, конечно, пока есть еще дела другие: но, кажется, они скоро покончены будут. И тогда занятие у меня будет одно - ждать.
   Простите.
   Обнимаю и благословляю Вас по желанию Вашему, ищущему благословения от грешника.
   Грешный Филарет
   8 Октября
   1841 г.
   
   Не знаю, что сказать о проповедях Преосвященного Саратовского32. Что сами найдете нужным сделать, то и сделайте.
   Еще и еще прошу Вас: готовьте нужное для журнала. Господа ради потрудитесь.

Письмо 9

   Вы утешаете меня своими письмами. Здесь живу я в такой глуши, что голос из родной Лавры и Академии для меня очень дорог. Живу здесь, кажется, но мало времени - три недели; но не видно еще конца пребывания в Симбирске. Когда-то приедет мой инженер? Я очень благодарен Вам и за то, что Вы по крайней мере какое-нибудь сообщили сведение о нем. Пусть это сведение не совсем такое, какого требовали бы обстоятельства дела; но оно успокоительно для меня тем, что теперь я хотя что-нибудь да знаю о Г. инженере: иначе - согласитесь - три недели ждать, и ничего не знать, что впереди ждет, довольно неловко душе. Но - так надобно по грехам моим.
   Так надобно по грехам моим, чтобы и в Академии случились вещи, о которых Вы пишете. Грех мой обличен; кажется, об этом иначе не надобно думать. Пусть так! Воля Господня да будет! Он - Сердцеведец. Правда правда, от грешника чего ожидать, как только грехов. Господи! не вниди в суд с рабом Твоим. Накажи, но и помилуй. Накажи здесь, но помилуй там - в вечности. Нужно наказание, необходимо нужно; я много забылся, много растерялся, многое оставил, чего не надлежало бы оставлять, ко многому привык, к чему не надобно привыкать. Умножились грехи мои, как вода при таянии снегов. Умножились нечестия сердца, как волосы на диком воле. Помилуй меня, помилуй меня, Господи. Научи мя творити волю Твою.
   Не знаю, что бы о себе сказать Вам. Жизнь моя здесь однообразна. Вчера в первый раз был я в здешнем городском соборе; он недавно окончен и освящен; состроен на иждивение Губернского дворянства. Собор в новейшем вкусе, великолепный! Живопись - Академика, но - признаюсь - и не я один - плохая. Собор по внешнему виду - величественный! Его хотели, как можно замечать, или сам он дает знать, сделать изящным в новом вкусе: но сообразно с размерами его для него многое еще надлежало сделать, много употребить капиталов, - а сих-то вещей и не стало. Вчера же был в здешней женской обители, где храм также считается соборным по его почтенной древности; но обитель бедна, по бедности, - как сказали мне, - усердия здешних обитателей.
   Обыкновенное житье мое таково: по желанию Преосвященного живу я постоянно в Семинарии, а обедаю часто - у Владыки, иногда в своей комнате; с субботы на воскресенье ночую у Преосвященного - для слушания службы. Митрополит давал мне совет - просить при самом прибытии сюда позволения остановиться где-нибудь у Преосвященного. Так и было сделано, но оказалось, что он сам живет в скудных деревянных и тесных покоях. И вот я теперь витаю в доме, где иногда приходит на ум опасение, не быть бы задавлену, или ушибену чем-нибудь. Впрочем, опасение это можно назвать лишним. Мой покой - покоен.
   О делах Семинарии и доселе не могу сказать ничего определенного: это - тогу вабогу33.
   Поклонитесь от меня достопочтеннейшим о. наметнику, о. инспектору, Феодору Александровичу, Петру Спиридоновичу, о. Платону, о. Агафангелу и о. Евгению, равно Василию Сергеевичу и Александру Сергеевичу, и всей учащей братии34; всем желаю любви Господней и для себя прошу того же.
   18 Октября 1841 г.
   Грешный Филарет
   Р. S. Прилагаю счет, присланный для о. Платона Преосв. Арсением; присовокупляю только то, что рассылкою книг заведывал по воле покойного протоиерей, обещавшийся и сам писать.
   

Письмо 10

   Господь да вознаградит тебя за любовь твою ко мне грешному. Странное дело! Известие твое много возбудило во мне дум и скорбей. Но - воля Господня да будет. Много хотел писать: но - обстоятельства и на этот раз не велят поступать так, как думал я прежде сделать. Странное дело! Одно могу сказать. Ты помнишь, друг мой, как часто говорил я тебе в последний раз о скуке душевной, которой объяснить не мог. Несколько раз начинал я говорить тебе об одном чувстве или предчувствии: но каждый раз останавливался при мысли, что чувства или предчувствия бывают иногда тоже, что ветры - движения воздуха. Теперь видно, что чувство или предчувствие мое не было пустое движение души. Вот в чем дело. В последнее время постоянно душа чувствовала, что я как будто чужой в Академии. И чувство это было так сильно так подавляло меня, что никак не мог прогнать его. Много мне надобно делать усилия над собою, чтобы сколько-нибудь на время заглушить его. Пустота, отчуждение от всего, окружающего меня, отчуждение всего от меня постоянно оставались в душе. Надобно было бороться с собою, чтобы воскрешать в себе известный тебе пламень любви к своей Академии, к ее делам, к ее положению. Скорби, огорчения, которые в последнее время так дружно следовали для меня одна за другою, оставляли одно только чувство во мне: я чужой здесь; все говорит мне, что я чужой. Едва на часы мог с насилием возбудить в себе теплоту любви к студентам, как к своим родным, к делам Академии, как моим собственным, как опять в душе тоже чувство: ты чужой и все здешнее для тебя чужое. И товарищи трудов академических, которых всех прежде так близко к душе держал я, казалось, говорили мне: ты чужой. Вот, друг мой, какое чувство тяготило грешную душу мою. Теперь тебе понятно почему и искреннее твое слово, искренний твой упрек в моих ошибках и слабостях, то слово любви, которое прежде потрясало всю душу мою, в последнее время, как замечал ты мне и сам, мало будили меня. Что делать было с собою? Видно в душе есть свои уставы, которых воле трудно переиначить.
   Последние мои письма могли показать тебе, как тяжко было мне в последнее время. Грусть и томление духа, или же совершенная пустота душевная - давила меня. Но - Господня воля да будет!
   Сейчас приехал офицер инженерный, а Митрополит писал, чтобы по получении известия (конечно формального) о перемене я не медлил в Симбирске и оставил дела в том положении, в каком застанет известие. Известие, конечно, не замедлит. Что ж потом делать?
   Прошу тебя, друг мой, от искренней души - постарайся устроить дела мои в Академии; делайте все, что только нужно делать для меня в настоящем положении. Мне теперь взошло на мысль только следующее: а) приготовить отчет в расходах; б) приготовить к сдаче библиотеку; в) приготовить и устроить дела о покупке книг, еще несданных в библиотеку; г) отобрать у меня казенные книги в одно место.
   Потрудись, друг мой, сделать услугу любви, которою так много, очень много наделял ты меня и которую грешный Филарет постарается соблюдать в душе пред Господом.
   Обнимаю душу твою.
   грешный Филарет
   25 Октября
   1841 г.
   Письмо писано по получении от Митрополита Филарета и А.В. Горского известия о назначении Филарета Епископом Рижским, инкарием Псковским.
   

Письмо 11

   Вот я и собрался в путь! Оставляю наконец Симбирск. Довольно, очень довольно пожил. Пять недель здесь пробыл35.
   Как-то я доеду в Лавру. Помоги Господи. Путь ни зимний, ни летний. Сделали сани для помощи, но бросили. Решилися ехать на колесах, а снегу довольно.
   Вчера был со мною незначительный обморок после бани, - следствие обыкновенной моей болезни. Теперь не совсем еще оправился. Решился побывать на родине, поклониться гробу матушки. Да будет воля Божия. Начальству повиновение, а родным любовь! То и другое - долг! Господь видит сердца. О своем намерении пишу только к тебе, к Митрополиту не писал.
   Христос спасет тебя, что трудишься и поспешаешь отправить меня в путь. Любви ради позаботься о сем. Пусть будет все приготовлено. Пусть будут обнаружены и грехи мои, чтобы после не нужно было по крайней мере отыскивать их. Нужно бы очистить книгу успехов. Нельзя ли ее приготовить, записав по 10 человек за главные предметы, по 8 за второстепенные, по 4 за языки36?
   Препровождаю дела прямо отселе. Читайте пока, чтобы по приезде можно было вместе кое о чем подумать и поговорить. Быть может, что нечто сделано не так, как бы следовало. Надобно еще мне скрепить подписом кое-что; или кажется довольно и без того писано?
   Ну, любезный мой! Как-то мы с тобою простимся. Мне все еще не верится, чтобы я должен был так скоро оставить Академию. Мне все представляется сном и бредом. Если же это действительность: воля Божия да будет! Махну рукою и поеду.
   Пожалуйста поклонись от меня о. инспектору (пред которым виноват в молчании, но теперь не радость), о. наместнику, о. ректору, Феодору Александровичу, Петру Спиридоновичу, Василию Сергеевичу, Александру Сергеевичу, Петру Козмичу37 и прочим всем любезным товарищам.
   Прости, любезный мой. Прости, друг любезный.
   Помолись о мне грешном Преп. Сергию, чтобы он не отверг меня.
   30 Октября
   1841 г.
   

Письмо 12

   Наконец доехал я до Петербурга. 3-го декабря утром были мы уже в великолепном городе. Прямо заехал я к своему Митрополиту. Он принял весьма ласково, с любовию отца, - оставил у себя в тесном своем доме, - впрочем до усмотрения. После того ездил к Владыке Серафиму38: он принял с старческою любовию, преподал добрые старческие советы касательно того, как надобно вести себя с людьми, рассказал кое-что из своих опытов. Был у Прокурора, но его уже не застал - он уехал в Синод. Остальное время дня и вечер провел частию в беседах с Владыкою, частию в своей комнате. Ныне надобно ездить к разным лицам Синода, начиная с Прокурора.
   Вам уже известно, когда и как выехали мы из Москвы, но неизвестно, как ехали за Москвою. Вот каков был наш путь: напротив Петровского дворца лошади стали в тупик от тяжести езды на зимнем ходу. Бились долго и наконец ямщик должен был ехать назад в Москву, чтобы нанять еще пару лошадей за двойные прогоны. Припрягли пару: но и шесть лошадей едва-едва могли дотащить до Всесвятского, за 5 верст от Москвы. Оставалось снимать карету с зимнего хода и ставить на колеса. Ночь прошла в хлопотах за этою работою; сани привязаны были сзади частию в надежде на лучший путь зимний. Но надежды продолжение пути ни малейшей не показывало. Едва могли довезти их до Твери; чем дальше от Москвы, тем менее снега, а за Тверью к Петербургу совсем нет его. Сани брошены в Твери, где ночевали мы у о. Макария39, и был я у Преосвященного Григория. Достопочтенный Архипастырь изумляет ныне ласковостию обращения, какой прежде, года за три, не было в нем. За Тверью, кроме остановок на перевозах, три раза останавливались для починки экипажа. В Новгороде гостил я у Преосвященного Феодотия40, который принял меня чрезвычайно радушно; ездил со мною в Юрьев монастырь и там сам все показывал; там имели мы и трапезу 2-го Декабря. Жаль, очень жаль, что не имел я достаточного времени для хорошего осмотра Софийской Библиотеки. При самом беглом обзоре мне попадались весьма редкие и любопытные рукописи; напр., я видел там список поучений Фотия; едва имел я времени для того, чтобы кое-как записать оглавление их. В сем же списке помещены послания Митрополита Даниила и два послания - чьи бы Вы думали? Знаменитого священника Сильвестра к Казанскому наместнику. Мне не было времени читать содержание их, но для меня это - новость. Думаю, что и Г. Погодину неизвестны эти послания. Постараюсь достать себе что-нибудь из сей рукописи в списке. Число рукописей простирается до 1500: но самая большая часть их состоит из служебных книг; много взято в экспедицию, много - в Синодальную Библиотеку. Видел знаменитое Евангелие св. Архиепископа Моисея: но оно кажется мне списком с другого Софийского же Евангелия 12-го или 13-го века и не совсем исправным списком. Видел знаменитый белый клобук П. Сильвестра: украшения на нем несомненно поздние; о материи судить трудно, - это что-то особенное и невиданное мною, не шерстяное и не льняное, и не бумажное, но вещь сия для мена грешного показалось священною, а не простою. Крещатые ризы не сделали на меня особенного впечатления. Замечательны священнические ризы Святителей Новгородских. В Софийском соборе мощи седми прославленных Угодников Божиих: Нифонта, 5-го Епископа Новгородского, князя Владимира, построившего Софийский собор в 12 веке, князя Феодора, - брата св. Александра Невского, Иоанна, знаменитого по особенностям Епископа Новгородского, князя Мстислава, княгини Анны. Софийский Новгородский собор во многом походит на Константинопольский Софийский собор, но в нем только одни хоры. На хорах замечательны тайные погреба; назначение их понятно. Что сказать о Юрьеве? Богатство изумительное. Пять престолов из кованого серебра. Алмазов так много, так много на иконах, что цена их прострется за миллион; жемчугу мало; других дорогих камней очень - очень много. И все это от одного и чрез одного. Пение, - столповое и оно мне весьма понравилось. Новая колокольня в древнем вкусе. Образа все иконописного искусства и писаны хорошо.
   4-е и 5-е числа - в р