Горбунов Иван Федорович
Утопленник
Lib.ru/Классика:
[
Регистрация
] [
Найти
] [
Рейтинги
] [
Обсуждения
] [
Новинки
] [
Обзоры
] [
Помощь
]
Оставить комментарий
Горбунов Иван Федорович
(
bmn@lib.ru
)
Год: 1861
Обновлено: 27/01/2009. 18k.
Статистика.
Пьеса
:
Драматургия
Сцены из народного быта
Скачать
FB2
Ваша оценка:
шедевр
замечательно
очень хорошо
хорошо
нормально
Не читал
терпимо
посредственно
плохо
очень плохо
не читать
Аннотация:
Сцена из народного быта
Иван Федорович Горбунов
УТОПЛЕННИК.
СЦЕНА ИЗ НАРОДНОГО БЫТА.
Источник: И. Ф. Горбунов. Сочинения. Т.1 - СПб., 1902.
Оригинал здесь: Машинный фонд русского языка.
Открытый шалаш на берегу реки. На реке паром.
Занимается заря.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Потап |
Кузьма | работники на перевозе.
Матвей |
Демка |
Никитка, племянник Потапа, 7 лет мальчик.
Кузьма.
Как книжка-то прозывается?
Матвей.
"Черный гроб или Кровавая звезда."
Потап.
Книжка занятная. В старину, говорят, и в нашей стороне тоже разбойник жил. Знаешь Булаткин лес ... там просека-то...
Кузьма.
Как не знать.
Потап.
Тут он и жил. И грабил как... страсть! Проезду не было. Дедушка покойник сказывал, - он еще махонькой в те-поры был, - бывало, говорит, соберет махоньких ребятишек к себе, в лес, и ничего, не трогает; не то, чтобы, к примеру, бил, али что, - ничего. Ходи, говорит, ребята, завсегда.
Матвей.
Ребят он не трогает. Парнишку махонького за что? Хошь бы вот Микитку? Его за виски, коли он забалуется... вот его сейчас. (
Берет Никитку слегка за волосы
). Что, чертенок?
Никита
(
смеется
).
Больно!
Матвей.
А тебе не больно хотца? (
Никитка смеется
). Постой, я тебя произведу. Бог даст, подрастешь, - репу воровать обучу. Ишь ты верченой!
Кузьма.
А ты, Микитка, скажи: я, мол, и без тебя воровать-то умею.
Никита
(
смеется
).
Я и без тебя воровать-то умею.
Матвей.
Умеешь?! Ах, ты, паршивой! Так ты умеешь?!.. (
Тянется к нему; Никитка, с звонким смехом, прячется за Потапа
).
Кузьма.
Микитка, скажи: жену, мол, свою собственную на чаю пропил.
Никита.
Жену на чаю пропил.
Кузьма.
Свою собственную.
Никита.
Собственную.
Матвей.
Убью! За ноги, да так в реку и брошу, и матери не скажу.
Никита.
Не смеешь!
Потап.
Полно, дурашка! Ложись так-то. (
Никита ложится на армяк
).
Матвей
(
одевает его
).
Где такой вор-парень родился, в каком полку он служить будет, на какой народ воевать пойдет?..
Потап.
Раз дедушка с ребятами пришел к нему...
Кузьма.
К разбойнику-то?
Потап.
Да... в лес-то. А он и говорит: скажи, говорит, старосте, чтобы беспременно в Спасов день на поклон приходил, а то, говорит, красного петуха к вам пущу. Староста заартачился, а он ночью село с обех концов и зажег. Все тогда погорело! Церква была у нас большая - и церква сгорела. Вот где теперь крест-то стоит, тут церква была. В те-поры, как она погорела, крест на самом на этом месте и поставили, чтобы во веки веков стоял... Чтобы, значит, чувствовать.
Кузьма.
Чтобы мы это понимали.
Потап.
Да, известно. Как, значит, тут церква была и вот теперича, например, крест. - И это, дедушка сказывал, как эта самая церква загорелась, сейчас до самого неба огненный столб встал... верст за пятьдесят его было видно. И стоял этот столб...
Демка
(
входит
).
Словно бы по берегу кричит кто-то.
Матвей.
Что ж, пущай кричит.
Демка.
Может, тонет кто.
Кузьма.
Мелко, не утонет.
Потап.
Коли ежели около дубу кто сорвался - утонет: там глубоко!
Демка.
Лодку нешто отвязать...
Матвей.
Что-те коробит-то ... черт.
Демка.
Да мне все одно, я так сказал. (
Садится
).
Матвей.
Кто теперь на реку пойдет, кому нужно?
Демка.
Я, братцы, однова тонул.
Матвей.
Пьяный?
Демка.
Выпимши.
Матвей.
Выпимши нехорошо: долго на воде проваландаешься; а пьяный - любехонько: ровно бы ключик, так и опустишься да сядешь на донышко пузырики пущать.
Демка
(
вздрагивает
).
Страсть!
Матвей.
Река никого не помилует.
Кузьма.
Что говорить!
Потап.
А меня раз в Волге сом за ногу ухватил.
(
Все смеются
).
Матвей.
Вот на черта-то наскочил.
Потап.
Сейчас издохнуть! (
Демка вздрагивает
).
Матвей.
Да ты что трясешься-то, аль с фальшивым пачпортом по белу свету гуляешь?
Демка.
Да так, братец мой, как вздумаю это я, как было утоп-то, так индо лихоманка прохватывает.
Кузьма.
Да где ж ты это?
Демка.
В прокшинском бочаге.
Матвей.
Эк, тебя лешой-то куда занес!
Демка.
Были мы у кума на менинах, в Прокшине. Ну, известно, напились. И так я этого хмелю в свою голову засыпал - себя не помню. Кума прибил (
все смеются
), тетке Степаниде шаль изорвал... Просто, сейчас умереть, лютей волка сделался. И с чего бы, кажись: окромя настойки, ничего не пили. Кум-то: что ж ты, говорит, мою хлеб-соль ешь, а сам... да как хлясь меня в ухо, хлясь в другое!.. И так мне пьяному-то обидно показалось, кажись бы так вот зубами весь потрох из его выворотил! Вышиб я окно, выскочил на улицу, да бежать. Дело-то в самое в Воздвиженье было. Ночь темная, дождик так и хлещет. Выскочил-то я в одной рубахе, да и бегу ровно очумелый, и не знаю куда бегу, больно уж злость-то меня одолела. А собаки со всего-то Прокшина за мной ... Батюшки мои! просто на части рвут.
Кузьма.
Вот оказия-то!
Демка.
Бежал, бежал... раз! Сорвался в овраг, да колесом вертелся, вертелся... бултых!..
Потап.
В самой этот бочаг?
Демка
Да.
Кузьма
Ну, чудо!
Демка.
Помню маленько: рукой это по воде-то бью, а голосу уж этого во мне нет. Ровно бы очувствовался, да и думаю: тону. Как вздумал я это, так ко дну и пошел.
Потап.
Значит, испужался.
Демка.
Мырнул опять на верх-то, ударил рукой-то, должно плыть хотел, - в руку мне ровно бы что-то попало. Весь хмель соскочил! Куст тут был; прут от его мне в руку-то и попал; за куст-то я и уцепился. Тут уж в разум пришел. Вижу, братец: ночь темная, хошь глаз выколи, ветер так и воет. Висел, висел на кусту-то, - слышу: собаки залаяли и огонек показался. И закричал же я, братцы, огонечек-то увидамши!... Давай теперича тысячу рублев - так не крикнешь. Два года опосля глотка болела. Слышу и там кричат... Народ прибежал с фонарями.
Матвей.
Как же нашли-то?
Демка.
По собакам, собаки означили. Жена за мной выскочила, а за ей и гости, которые побежали. Вытащили меня, привели к куму, опять я этой настойки выпил три стаканчика, согрелся... (
Прислушивается
). Взаправду, кричат... (
Выбегает из шалаша и снова возвращается
). Выходи все! (
Все выходят
). Слышь! (
Все смотрят друг на друга вопросительно; с противоположного берега слышится глухой стон
).
Матвей.
Далече!..
Потап.
Окрикни.
Матвей.
Держись!.. Держи-ись!
(
Снова слышится стон
).
Демка.
Тонет, братцы!
Потап.
Постой (
Прислушивается
). Да! Чья-то душа Богу понадобилась. Отвязывай лодку. Эка, наша река блажная! Сколько она за лето народу переглотает. (
Берут весла, отвязывают лодку. Матвей с Демкой садятся
).
Потап.
Садись живо. Матюха, отчаливай. Права держи... На-голос ступай. Ах ты, Господи!.. (
Лодка быстро отваливает
).
Кузьма.
Где найти: долго больно держался-то! Демка-то еще когда сказывал, что кричит.
Потап.
Поди ж ты!
Кузьма.
Слава Богу, что ночь-то светлая. Ишь ты зоря-то... белый день ... Да вон, вон ... видишь - плещется...
Потап.
И то!
Кузьма
(
кричит
).
Вправо забирай!.. (
С лодки слышатся голоса: "держись! держись-с!"
).
Потап.
Бог милостив. Видишь... окунулся. Вон... опять выскочил. (
Следят внимательно
).
Кузьма.
Сохрани, Господи, всякого человека.
Потап.
Не видать?
Кузьма.
Опустился!.. Должно, конец его душеньки...
Потап.
Кричит что-то. (
Долго смотрят с напряженным вниманием
).
Кузьма.
Вон поплыл, вон поплыл... Должно вытащили. Как-то Бог дал. (
По реке раздается неясный говор; всходит солнце; Потап и Кузьма крестятся; лодка подходит к берегу
).