Гончаров Иван Александрович
Уха

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 6.71*7  Ваша оценка:

  
  
  
  

  
  
  ----------------------------------------------------------------------------
  
   Оригинал находится здесь.
  
  ----------------------------------------------------------------------------
  
  
   Очерк
  
   В городе С. из одного дома выехали две телеги, запряженные каждая
  парой сытых кормленых лошадей. В первой телеге ехали женщины: жена
  приказчика одного барского имения, жена дьячка местной церкви и жена
  мещанина из города - большие приятельницы между собой. Правил этой первой
  телегой пономарь Ерема, человек набожный и на взгляд смирный. Спина у него
  была длинная, а ноги короткие: оттого ему и не давали стихаря, хотя он
  кроме своей обязанности пономаря, то есть звонить в колокола, помогал в
  местной церкви еще дьячку. Он был холостой и все собирался жениться, да
  никто за него не шел, потому что он был колченогий и мало имел дохода. Он
  помогал дьячку не в одной только церкви, ноя дома, колол дрова, носил воду
  и терпеливо отмалчивался, когда дьячок или жена его подтрунивали над ним.
  Он сидел на облучке телеги и поворачивал голову то к ней, то к другой из
  пассажирок, когда они тыкали его зонтиками в спину. "Угадай, Ерема, кто
  тебя ткнул?" - спрашивали они. Он молча показывал, оборачиваясь, белые
  зубы, то в ту, то в другую сторону. "Хорошенько его, хорошенькой -
  раздавалось сзади из другой телеги. - Ишь, баловень, уселся с бабами?"
   На той телеге, где сидели женщины и которою правил Ерема, был самовар
  с чашками и стаканами, тарелки, хлеб, соль и разная провизия, - все, что
  нужно было для стола и что могли забрать с собой женщины.
   В другой телеге ехали мужья этих женщин: дьячок, приказчик и мещанин.
  С ними был невод и все потребное для рыбной ловли, также вино, наливки и
  пиво. Они собрались на остров на Волге наловить рыбы, сварить там же уху,
  напиться чаю и прочее. Словом, это был своего рода пикник, на который давно
  собиралась эта компания.
   Ерема был вхож во все три семейства, и все, и мужчины, и женщины,
  знали его, как смирного простяка и забавного малого, над которым
  безнаказанно можно потешиться вдоволь, Главную роль между женщинами играла
  жена приказчика. Она рассказывала своим приятельницам какую-то городскую
  сплетню; те громко хохотали. "Хорошенько его, хорошенько, ишь как он лениво
  правит!" - продолжали кричать сзади мужчины. Женщины не заставляли себя
  долго просить; они прерывали рассказ приказчицы, и то та, то другая тыкали
  Ерему в спину зонтиками. Он едва успевал оборачиваться в ту или другую
  сторону, показывая белые зубы, почмокивал губами на лошадей и шевелил
  вожжами. "Угадай, кто тебя ткнул, Ерема?" - дразнила его та или другая из
  женщин задорно. "Почем я знаю!"
   - Пресвятая Троица! помилуй нас грешных! - говорил, крестясь, Ерема,
  проезжая мимо церкви Троицы. Новый толчок в спину зонтиком от
  которой-нибудь женщины. На второй телеге мещанин тоже что-то рассказывал, и
  слушатели громко смеялись. По временам оттуда слышались восклицания.
   - Хорошенько его, хорошенько! - раздавались мужские голоса с другой
  телеги. Ерема оглянулся и на них, но ничего не сказал, показав только белые
  зубы.
   В это время съезжали с горы. На первой телеге раздалось пение:
  "Юность, юность, веселися. Веселись, пока цветешь. Пой, резвися и кружися,
  ибо скоро ты пройдешь!" - пел женский голос. Между тем поровнялись с другой
  церковью. Ерема снял шапку и, осеняя себя широким крестом, набожно
  проговорил: "Тихвинская мати, пресвятая богородица, помилуй нас!"
   Опять последовали тычки зонтиком и голоса с другой телеги:
   - Хорошенько его, хорошенько баловня! Мужские голоса там дружно
  затягивали: "Вниз по матушке по Волге". Обе телеги подвигались все ближе и
  ближе к реке. На горе опять показалась церковь.
   "Святой Николай Чудотворец и угодниче божий, помилуй нас!" - крестясь,
  говорил Ерема, снимая шапку. Женщины не унимались тыкать его зонтиком.
  Ерема продолжал показывать белые зубы, чмокать губами на лошадей и шевелить
  вожжами. Женщины пели то "Среди долины ровныя", то "Я в пустыню удаляюсь".
  Мужчины из другой телеги или подтягивали им или пели унисоном "Не белы-то
  снеги в поле забелелися".
   Наконец уже близко переезда на остров была еще церковь Иоанна
  Предтечи. "Святой Иоанне Крестителю, моли Бога за нас!" - снимая шапку и
  крестясь, сказал Ерема. С этим вместе обе телеги пустились вброд через
  узенький рукав на острое.
   Там еще посмеявшись над Еремой вдоволь и женщины и мужчины, на что он
  только показывал белые зубы и ничего не говорил, сняли с телеги все
  припасы, как для обеда, так и для рыбной ловли. Приказчик, мещанин и дьячок
  взяли невод и пошли на озеро ловить рыбу, предполагая наловить ее столько,
  что чересчур станет на уху. Чашки, стаканы, вилки, ложки, ножики и всю
  провизию передали женщинам, а лошадей и овес, который с собой привезли,
  отдали на руки Ереме, наказывая ему, чтобы он когда придет время, задал
  лошадям корм. "Хорошо, ужо задам",- лениво проговорил Ерема, поглядывая еще
  ленивее на обе телеги. Он отпряг лошадей, поставил телеги поодаль, а себе
  устроил род шалаша из прутьев и, прикрыв его захваченным приказчиком из
  дома пологом, сам растянулся на траве, подостлав под себя свой кафтан и
  снятую с телеги кожаную подушку, и заснул.
   Дьячиха пошла на озеро с мужчинами, которые, захватив невод, принялись
  ловить рыбу на уху. Но, увидев, что они заворотили панталоны выше колен и
  вошли в воду, чтобы закидывать невод, она пошла обратно к прочим женщинам.
  Муж ее из воды закричал ей, чтоб она зашла к Ереме посмотреть, все ли он
  сделал, что они ему наказывали, то есть отпряг ли лошадей, поставил ли их и
  телеги в сторону, как следует, где и как приютился сам и вообще сделал ли
  все, что нужно. "А то, пожалуй, он тово, - заключил дьячок, - заснет и
  ничего не сделает! Ты того, посмотри за ним и разбуди его, коли что..."
  Выслушав мужа, дьячиха тихо пошла навстречу к тому месту, где расположился
  Ерема. Через час она, торопясь, пришла к шалашу. Ерема лежал на своем
  кафтане, растянувшись на траве, и в самом деле спал. Дьячиха сначала
  заглянула только в шалаш к Ереме, подумала немного, потом вошла туда
  совсем, разбудила спящего, присела и пробыла там с час...
   Остались две женщины, хозяйничали там, где их оставили мужчины. Они
  расставляли посуду, чашки, самовар был прежде отдан Ереме, чтобы он его
  налил, положил угольев и сделал, как нужно. Они разложили хлеб и прочую
  провизию, яйца, жаркое и все, что взяли с собой, и поджидали жену дьячка,
  чтобы она помогала им управляться с закуской.
   - Что это она нейдет: ужели все смотрит, как наши мужья рыбу в озере
  ловят?
   - Пойти было, позвать ее сюда, - сказала жена приказчика и пошла ей
  навстречу. Но та пошла другой дорогой, в обход, и казалась возбужденной, от
  долгой ли ходьбы или от чего другого, неизвестно. Она прошла туда, где была
  провизия и где они остановились. Приказчица между тем подошла к шалашу
  Еремы посмотреть, что он делает. Она, нагнувшись, вошла в шалаш и нашла,
  что он не лежит, а сидит на своем месте. Сначала она осведомилась о
  телегах, о лошадях, потом спросила, поставил ли он самовар, где угли?
  Мало-помалу голоса их становились все тише и тише, наконец, совсем смолкли
  и наступило молчанье... Это продолжалось также около часу. Жена приказчика
  тоже в возбужденном состоянии вышла из шалаша Еремы и пошла окольною
  дорогой, поправляя прическу и платье на себе, к тому месту, где были другие
  женщины. Но она застала только жену дьячка, которая сказала ей, что жена
  мещанина, соскучившись ждать ее, пошла ей навстречу, уже с полчаса назад.
   Обе женщины, обыкновенно большие болтуньи, на этот раз рассеянно и
  молча стали хозяйничать, расставляли стаканы, чашки с одного места на
  другое без всякой цели и потом переставляли их на прежнее место,
  раскладывали провизию и мало занимались друг другом. Все это со времени
  ухода мужчин продолжалось часа три. Никто не показывался, ни мужчины с
  неводом и рыбой, ни жена мещанина из шалаша Еремы, ни сам Ерема с кипящим
  самоваром...
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   Наконец, часа в три дня явились и мужчины с рыбой для ухи. Уха вышла
  на славу, совершенно Демьянова уха. Женщины набрали сухих ветвей, развели
  огонь, все молча налили большую кастрюлю водой, вскипятили, положили туда
  живых стерлядей, ершей, сазанов и стали варить уху. Они распорядились
  прочей провизиею и стали поджидать жену мещанина, которая что-то
  замешкалась. Оно и не мудрено: место было малоизвестное, можно и
  заблудиться! Уха давно уже была готова, как она, запыхавшись и поправляя
  дорогой также прическу и платье, пришла туда, где ждали ее другие. "Где же
  Ерема, что он не идет? Ах, он подлец!" - сказал приказчик. "Придет,
  придет!" - нехотя и небрежно отвечала жена мещанина. "Право, подлец!" -
  прибавил приказчик.
   - Вот и Ерема идет! - сказал мещанин. - Где ты пропадал, подлец? -
  спросил приказчик, - что не несешь самовара и уха ждет тебя тоже!
   - Сейчас, сейчас! - лениво сказал Ерема, - вот вам и самовар! - Он
  поставил самовар, сам сел на одно пустое место, ни на кого не глядя, и
  нехотя взял ложку, как и другие.
   - Что вы на него взъелись, в самом деле! Он тоже человек, как все
  люди, а не то, что какой-нибудь! - сказала одна из женщин.
   Все начали есть уху и прочее, что привезено было из городу, с собой.
   Мужчины всячески задирали Ерему, но он ел, как молодой рекрут, много и
  молча, а женщины, которых подзадоривали их мужья, смотрели тоже молча в
  разные стороны...
   - Да что с вами поделалось? Обворожил, что ли, вас Ерема? - спросил
  мещанин. Но Ерема ничего не сказал и не показал по обыкновению своих зуб,
  женщины тоже ели и пили, не говоря ни слова.
   - Ну, давайте пить водку! Коли так! - решил мещанин и вынул знакомый,
  всем штоф вина, который улыбкой приветствовали все мужчины, не исключая
  Еремы. Для женщин приказчик привез из города наливки, меду и пива. Потом
  все стали есть, пить и веселились до вечера.
   Поздно вечером все начали лениво подниматься с своих мест.
   - А что лошадям задал ли ты овса, Ерема? - спросил дьячок.
   - Задал! - отвечал Ерема. - Теперь поди уж чай съел! - Так напой их да
  закладай, нечего тут прохлаждаться! - добавил тот.
   Ерема ушел. Трое мужчин стали убирать невод, а жены их укладывали
  самовар, чашки и прочее, что было взято из города. Скоро обе телеги,
  запряженные лошадьми, тронулись в город, когда на небе вызвездило и вечер
  был тихий и ясный. Переехали опять вброд рукав Волги, отделявший от твердой
  земли, и стали подниматься в гору. Но женщины уже не тыкали зонтиками в
  спину Ерему, хотя с другой телеги мужчины то и дело подстрекали их словами:
  "Хорошенько его, баловня! Хорошенько ero!" Женщины продолжали молча
  смотреть в разные стороны. Ерема пошевеливал вожжами и правил лошадьми, не
  обращая, кажется, на них большого внимания. Когда поровнялись с церковью
  Иоанна Предтечи: "Святой Иоанне Крестителю, моли Бога за нас!" - снимая
  шапку и крестясь, сказал Ерема. "Ах ты, разбойник! Вот я тебе дам! -
  говорил мещанин. - Отдуйте-ка его зонтиком! Слышите?" Но женщины не отдули
  его, продолжали сидеть молча, и Ерема на них не оглядывался. "Святой
  Николай, чудотворче и угодниче Божий, помилуй нас!" - говорил он, опять
  крестясь, снимая шапку, когда проезжали мимо церкви Николая Чудотворца. "Я
  дам тебе угодниче Божий, будешь ты у меня в церкви, вот этак же
  разговаривать! Ну-ка его в три зонтика!" - сказал с другой телеги дьячок. В
  первой телеге все молчали, все три женщины и Ерема, и зонтиками не трогали
  его в спину.
   - Тихвинская Мати, Пресвятая Богородица, моли Бога за нас! -
  проговорил Ерема, когда поровнялись с церковью Божьей Матери.
   - Вот я тебе дам! Ишь, баловень! Залез к бабам! Чего вы там смотрите!
  Эй, вы, барыни! Хорошенько его! - кричал мужской голос сзади. Но в первой
  телеге ехали молча. Только один Ерема, поровнявшись с последней церковью
  Троицы и крестись, сняв шапку, произнес: "Пресвятая Троица, помилуй нас,
  грешных!"
   С этими словами обе телеги остановились у дома, из которого выехали
  утром.
  
   1891
  
  

Оценка: 6.71*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru