# О своей работе

Исаак Григорьевич Гольдберг

## Ис. Гольдберг


## О своей работе*


* Глава из статьи Ис. Гольдберга "Биография моих тем" (заметки о литературной работе).


Производственная тема, явившаяся следующим, последовательным этапом моего творчества после тематики гражданской войны, была с моей стороны не только данью времени и требованиям, властно пред'явленным реконструктивным периодом к писателю. К производственной теме я перешел совершенно естественно, этот переход был вполне логическим развитием моего писательского пути. Я никогда не был оторван от жизни, никогда в своем творчестве я не витал в абстракциях; живая, конкретная земля была почвой, на которой вырастали мои произведения, живые, конкретные люди и реальные, простые факты были содержанием моих вещей. Поэтому рост людей и изменения, происходившие вокруг меня, ни в коем случае не могли быть для меня безразличными или поверхностно скользить по моей работе и по ее содержанию. Другое дело, насколько удавалось мне художественно отображать эту живую, конкретную жизнь. Но я еще раз оговариваюсь, что не мне же расценивать степень художественной качественности моей продукции! Мое дело -- рассказать о тех процессах, которые, происходили во мне в то или иное время, в моменты работы над тем или иным произведением. Это, по-моему, имеет некоторое значение и для моего читателя, и для товарищей по работе. Это помогает полнее раскрывать некоторые мои произведения и устанавливать ту естественную закономерность в развитии и смене моей тематики.

Кроме того (и об этом я хочу сказать без всякой горечи, но не могу), мне приходится самому проделать над своей продукцией работу, которую должен был проделать всесторонне развитый критик. Но, к сожалению, мне до сих пор не посчастливилось подпасть под прожектор сколько-нибудь зрелого критика: обо мне, несмотря на то, что я работаю уже три десятка лет и из них наиболее интенсивно и плодотворно годы советской действительности, ни разу никто не обмолвился серьезным критическим словом. Как будто моих произведений не было, словно их не издавали и не переиздавали центральные советские издательства! Обстоятельство это, даже помимо того, что оно касается меня, стоит того, чтобы на нем остановиться подробно. Но это не входит в задачи моих заметок, и я только попутно отмечаю этот факт, свидетельствующий о какой-то "центральной ограниченности", которая довлеет над критиками, диктуя им традицию отмечать и разбирать только продукцию писателей, живущих в центре, на виду. Но я уверен, что с перестройкой литературных организации, с перестройкой, которая на основе постановления ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г. началась и плодотворно проводится, будет изжита и эта дурная традиция критиков замечать только писателей, живущих и работающих в центре.

Итак, мне не пришлось проделывать над собой сколько-нибудь болезненной и сложной операции для того, чтобы перейти к производственной тематике. Две мои повести -- "Поэма о фарфоровой чашке" и "Главный штрек", в которых пока эта тематика мною осуществлена, носят на себе следы моих прежних творческих симпатий и некоторых установок. Они сделаны в тех же тонах, в том же ключе, что и большинство основных моих вещей.

И здесь, чувствую я, кроется ряд моих ошибок и промахов. Здесь гнездятся мои провалы.

Я знаю, я понимаю, что новые темы нужно давать как-то по-новому, как-то особенно. Я хорошо знаю, что форма должна не только соответствовать содержанию но и взаимно с ним подымать, возвышать ценность и значимость произведения. Я знаю, что новая производственная тематика требует новых приемов письма, новой орнаментики, новых ритмов. И с этой стороны производственная тематика ставит предо мною сложные и трудные задачи. Задачи, над разрешением которых мне придется еще много и долго биться.

Эти сложные и трудные задачи стоят не только предо мной одним. Их поставила современность пред каждым советским писателем, по-новому, по-настоящему подошедшим к производственной тематике. Стиль, композиция произведения, вся сумма изобразительных средств, находящихся в распоряжении писателя, должны быть как-то иначе, чем прежде, употреблены и расставлены. Нужны какие-то новые жанры, новое оформление вещей. Такое оформление, которое могло бы острее и резче задеть читателя и заразить его творческой устремленностью и .действенностью. Форма романа и повести, к которым все мы так привычно и легко обращаемся, уже (и этого нечего вовсе скрывать!) в какой-то степени изжила себя. Это видно хотя бы из того, что современные производственные романы и повести по структуре своей чрезвычайно однообразны. И их однообразие зависит от устаревшей и ставшей почти трафаретной формы, некогда бывшей яркой, сложной и дававшей возможность широко развертывать тему.

Современная производственная тематика, тематика строительства, социалистического строительства и переделки людей, требует широких, полотен. Но полотна эти должны быть как-то по-новому развернуты. На этих полотнах должен появиться новый герой, чаще всего коллективный герой, масса, коллектив. И упор на этого нового героя подсказывает необходимость употреблять иные, чем прежде, краски, давать иное освещение, по-новому давать общий фон.

Работа предстоит большая, сложная, трудная...


"Литературная газета", No 48, 1933