# Иностранное обозрение

Виктор Александрович Гольцев

## ИНОСТРАННОЕ ОБОЗРѢНІЕ.


Два государства Западной Европы переживаютъ въ настоящее время парламентскій кризисъ: Великобританія и Цислейтанія. Вслѣдствіе голосованія палаты общинъ, неблагопріятнаго военному министру, вышелъ въ отставку кабинетъ Розбери, а распаденіе коалиціи, соединявшей австрійскихъ консерваторовъ, либераловъ-централистовъ и поляковъ, повелъ къ отставкѣ кабинета Виндишгреца-Пленера.

Лордъ Розбери сталъ во главѣ либеральнаго министерства въ мартѣ 1894 года, послѣ того какъ этотъ постъ покинулъ Гладстонъ. Наслѣдство Гладстона оказалось не по плечу новому премьеру. Его кабинету удалось провести нѣсколько полезныхъ реформъ, расширившихъ и упростившихъ организацію англійскаго мѣстнаго самоуправленія, но двѣ труднѣйшія изъ современныхъ политическихъ задачъ въ Англіи -- преобразованіе палаты лордовъ и ирландскій гомруль -- не подвинулись ни на шагъ впередъ. Борьба за доставленіе Ирландіи самостоятельнаго парламента вообще затихла съ удаленіемъ отъ дѣлъ Гладстона. Увлеченная исключительною энергіей своего престарѣлаго вождя, либеральная партія оказалась гораздо менѣе увлеченною самою идеей политическаго самоуправленія Ирландіи. Въ собственной Англіи большинство до сихъ поръ стоитъ противъ этой идеи и Гладстонъ пользуется здѣсь ненавистью, какъ человѣкъ, стремящійся къ разрушенію государства. Что касается коренного преообразованія верхней палаты, то за него прямо высказываются лишь наиболѣе радикальныя группы либеральной партіи.

Новый кабинетъ распустилъ парламентъ, гдѣ у него оказалось только случайное большинство. Выборы, которые происходятъ въ то время, когда пишется это обозрѣніе, начались благопріятно для кабинета Салисбюри. Консерваторы (или уніонисты, какъ называютъ вмѣстѣ союзниковъ, собственно консерваторовъ, умѣренныхъ виговъ и группы радикаловъ съ Чемберленомъ во главѣ) пріобрѣли нѣсколько новыхъ мѣстъ и ихъ шансы на полученіе большинства въ парламентѣ довольно значительны. Если дѣло кончится побѣдою уніонистовъ, то и во внутренней, и во внѣшней политикѣ Великобританіи можно ожидать болѣе или менѣе значительныхъ измѣненій. Ирландцы уже бьютъ тревогу, видя въ возвращеніи къ власти торіевъ конецъ ихъ надеждамъ на скорое и благополучное разрѣшеніе ирландскаго вопроса. Но исчезновеніе этихъ надеждъ поведетъ, вѣроятно, къ усиленію ирландской агитаціи и къ возрожденію, быть можетъ, революціоннаго броженія.

Въ иностранной политикѣ лордъ Салисбюри, судя по прежней его дѣятельности и по нынѣшнимъ статьямъ вліятельныхъ газетъ его партіи, приметъ болѣе рѣшительныя мѣры, чтобы поднять поколебавшійся престижъ Великобританіи. Событія на Востокѣ, результаты японско-китайской войны, соединенныя въ этомъ случаѣ дѣйствія Россіи, Франціи и Германіи,-- все это повело къ тому, что вліяніе Россіи и Франціи поднялось въ ущербъ англійскому. Франція получила отъ Китая немаловажныя уступки по вопросу о тонкинскихъ границахъ, Россія достигла отказа Японіи отъ присоединенія завоеванныхъ областей на китайскомъ материкѣ. Китайскій заемъ, выпущенный на выгодныхъ условіяхъ благодаря обезпеченію нашего правительства, еще болѣе возвышаетъ въ глазахъ Небесной имперіи значеніе Россіи. При такихъ условіяхъ лорду Салисбюри потребуется не мало усилій, чтобъ охладить въ достаточной степени отношенія между Россіей и Германіей и попытаться придать тройственному союзу болѣе агрессивный характеръ. Демонстративно-торжественная встрѣча итальянскаго флота въ англійскихъ водахъ косвенно направлена противъ Франціи и, пожалуй, Россіи, такъ какъ и Италія, и Великобританія въ послѣднее время непріятно поражены неожиданнымъ прибытіемъ въ Россію абиссинскаго посольства. Нѣсколько "ученыхъ" экспедицій въ Абиссинію, при участіи духовныхъ лицъ, повели къ оживленію нашихъ отношеній къ православнымъ африканскимъ братьямъ. Съ политической точки зрѣнія такой результатъ ученыхъ экспедицій и духовныхъ миссій долженъ быть признанъ выгоднымъ для Россіи: собственныхъ интересовъ въ Абиссиніи и Африкѣ вообще мы не имѣемъ, но ихъ имѣютъ тамъ наши друзья -- французы. Повелитель Абиссиніи, негусъ Менеликъ, итальянцами считается вассаломъ. Вассалъ этотъ, при содѣйствіи Россіи и Франціи, можетъ надѣлать итальянцамъ и англичанамъ не мало хлопотъ.

Другой парламентскій кризисъ, о которомъ мы упомянули, подготовлялся давно и разрѣшенъ покуда образованіемъ дѣлового кабинета. Славянскія группы, входившія въ составъ коалиціи правительственнаго большинства, выступали съ скромными національными требованіями, ходатайствуя, напримѣръ, объ открытіи учебныхъ заведеній съ преподаваніемъ на словинскомъ языкѣ въ тѣхъ областяхъ, гдѣ словинцы составляютъ значительную часть, даже большинство населенія. Клубъ Гоевварта не могъ противиться подобнымъ требованіямъ, неудобно было не соглашаться на нихъ и полякамъ; но либеральная нѣмецкая партія и слышать не хотѣла объ уступкахъ въ этомъ отношеніи. Какъ намъ приходилось уже много разъ говорить, австрійскіе нѣмцы-либералы не хотятъ допустить равноправности другихъ народовъ, все приносятъ въ жертву для того, чтобъ удержать господство въ Цислейтаніи германскаго элемента. Но жертвовать принципами и для партіи нельзя безнаказанно. Несправедливость и нетерпимость къ концу девятнадцатаго вѣка перестаютъ обезпечивать политическіе успѣхи. Коалиція распалась, испытанный вождь нѣмецкой либеральной партіи, Плейеръ, отказывается отъ политической дѣятельности. И это рѣшеніе самаго даровитаго государственнаго человѣка въ партіи нѣмецкихъ либераловъцентралистовъ наноситъ ей сильный нравственный ударъ: рѣшеніе Плейера является какъ бы указаніемъ на то, что предводимая имъ партія потерпѣла не случайное, а рѣшительное пораженіе.

Германскія газеты встревожены распаденіемъ коалиціи, которая держала Цислейтанію подъ главенствомъ австро-нѣмецкой либеральной партіи. National-Zeitung наканунѣ кризиса горячо предостерегала клубъ Гоенварта и поляковъ отъ уступки въ пользу словинцевъ, желавшихъ открытія въ Чилли параллельныхъ гимназическихъ классовъ на словинскомъ языкѣ. Будущее Австро-Венгріи, по небезъосновательному мнѣнію берлинской газеты, вновь представляется тревожнымъ. На нашъ взглядъ распаденіе коалиціи, въ которой неестественнымъ образомъ нѣмецкіе либералы выступали на защиту осаднаго положенія въ Прагѣ, а поляки возставали противъ такихъ требованій со стороны младо-чеховъ, за которыя долго и упорно боролись сами,-- было только вопросомъ времени. Кризисъ существовалъ и въ министерство Виндишгреца-Плейера, только въ скрытомъ состояніи. Теперь его разрѣшеніе ускорено, хотя едва ли оно близко и послѣ крушенія политики преемниковъ графа Таафе. Непосредственно выиграетъ отъ внутреннихъ замѣшательствъ въ Цислейтаніи венгерская либеральная партія: раздражать эту партію при той борьбѣ, которая происходитъ между нѣмцами и славянами, между автрійскими либералами и антисемитами, было бы неблагоразумно. Къ сожалѣнію, и венгерскіе либералы проникнуты крайне исключительнымъ національнымъ духомъ, и они хотятъ господствовать надъ другими народностями Транслейтаніи, не давать имъ простора для національнаго развитія и самоуправленія. Кромѣ славянъ, отъ такой политики мадьяръ сильно терпятъ румыны. Любопытное письмо объ этихъ отношеніяхъ напечаталъ въ Justice Моріано {Justice, 4 juin.}. Читатели, вѣроятно, помнятъ знаменитый клаузенбургскій процессъ, на которомъ венгерскіе судьи такъ несправедливо и, въ сущности, беззаконно осудили вождей трансильванскихъ румынъ, подававшихъ императору меморандумъ о притѣсненіяхъ со стороны мадьярскихъ властей. Моріано сообщаетъ, что министръ внутреннихъ дѣлъ издалъ недавно циркуляръ, по которому заключенные за политическія преступленія имѣютъ право вести переписку съ родными только на венгерскомъ языкѣ, лишь въ исключительныхъ случаяхъ дозволяется нѣмецкій. Конечно, мѣра эта лишена всякаго смысла и будетъ приносить только лишнее горе и стѣсненія румынамъ или славянамъ (въ особенности ихъ семьямъ), попадающимъ въ мадьярскія государственныя тюрьмы. Мало того, при свиданіяхъ съ родными всѣ заключенные также должны говорить по-мадьярски.

Моріано напоминаетъ, что мадьярамъ, такъ гордящимся своею свободой, слѣдовало бы отказаться отъ гоненій на славянъ и румынъ и помнить, наканунѣ дня, въ который они будутъ праздновать свой національный юбилей, какъ много послужили славяне и румыны историческому возвышенію короны св. Стефана. Но авторъ увѣренъ, что мадьяры ничего не сдѣлаютъ въ этомъ отношеніи, и потому венгерскіе славяне и румыны останутся совершенно равнодушными, когда будетъ праздноваться тысячелѣтіе существованія Венгріи. Передъ судомъ исторіи и цивилизаціи нынѣшніе властители этой страны будутъ отвѣтственны за ту потерю силъ и энергіи, которую ихъ политика притѣсненій причиняетъ славянамъ и румынамъ.


-----


Торжества открытія Нильскаго канала прошли благополучно. При громѣ пушекъ съ броненосцевъ и береговыхъ батарей произошла передача міру новаго торговаго пути, соединяющаго Нѣмецкое море съ Балтійскимъ. Французское общественное мнѣніе недовольно тѣмъ, что правительство посылало эскадру на открытіе канала, но, въ большинствѣ случаевъ, признаетъ, что поступить иначе, отвѣтить отказомъ на приглашеніе Германіи было бы въ высшей степени неудобно. Нѣкоторые утѣшаютъ себя тѣмъ, что французская эскадра пришла въ Киль, демонстративно соединившись съ русскою. Но другіе не хотятъ помириться съ совершившимся фактомъ и ожидаютъ отъ кильскаго визита послѣдствій, непріятныхъ для французскаго тщеславія и обидныхъ для тѣхъ, въ комъ живетъ мысль о возмездіи Германіи. Justice {Justice, 28 juin.}, напримѣръ, передавая извѣстіе Gaulois о томъ, что весною будущаго года германская эскадра явится въ Брестъ съ отвѣтнымъ визитомъ, саркастически предсказываетъ, что императоръ Вильгельмъ II откроетъ французскую выставку 1900 года и что вѣжливая (courtoise) политика правительства заведетъ Францію далеко. Въ то же время, во Франціи обнаруживается и другое настроеніе. Такъ, одинъ изъ сотрудниковъ Figaro, бывшій корреспондентомъ на кильскихъ торжествахъ, пишетъ, что нѣмцы раздѣляютъ вопросъ объ Эльзасѣ отъ вопроса о Лотарингіи: о возможности возвращенія перваго Франціи нѣмцы и слышать не хотятъ. Сотрудникъ Figaro совѣтуетъ своимъ соотечественникамъ примириться съ мыслью объ окончательной утратѣ этой области, Лотарингію же императоръ Вильгельмъ, по предположенію корреспондента, пожалуй, и можетъ отдать великодушно Франціи,-- разумѣется, за серьезное вознагражденіе.

Еще любопытнѣе другая статья въ Figaro, подписанная какою-то баронессой Деландъ: многія французскія дамы, оказывается, увлечены загадочною личностью императора мира, т.-е. Вильгельма II.

На ряду съ такими заявленіями поучительно поставить Письмо къ германскому императору, напечатанное извѣстнымъ историкомъ профессоромъ Лависсомъ {Lettre à l'Empereur d'Allemagne (La Revue de Paris, 1 juillet).}.

"Ваше величество,-- такъ начинаетъ Лависсъ свое письмо.-- посвятили Кильскій каналъ миру". Авторъ не сомнѣвается въ искренности, съ которою Вильгельмъ II произносилъ гуманную рѣчь передъ представителями цивилизованнаго человѣчества. Но кильскія торжества окончены, должны начаться новыя: германскій императоръ хочетъ торжествовать двадцатипятилѣтіе побѣдоносной войны съ Франціей... Дни особенно кровопролитныхъ сраженій будутъ чередоваться въ чествованіяхъ съ днями, славными для каждаго отдѣльнаго полка, а сколько сотенъ этихъ полковъ! По меньшей мѣрѣ, полгода въ Германіи будутъ праздники въ честь выигранныхъ сраженій, рѣчи и торжества только въ честь войны.

Лависсъ говоритъ, что подумаютъ объ этихъ праздникахъ во Франціи.

Прежде всего,-- замѣчаетъ онъ, -- мы вспомнимъ, что если Франція и объявила войну, то не она хотѣла ея. Левиссъ напоминаетъ о роли, которую игралъ при этомъ въ особенности Бисмаркъ {Лависсъ забываетъ, однако, роль императрицы Евгеніи, которая настойчиво требовала войны съ Пруссіей.}, истинный представитель политики желѣза и крови, удивившій однажды англійскаго посла заявленіемъ, что Аттила занимаетъ въ исторіи несравненно болѣе великое мѣсто, чѣмъ Брайтъ. Лависсъ соглашается, что до сихъ поръ въ исторіи дѣла шли такимъ образомъ, что имперіи складывались желѣзомъ и кровью.

Французскій историкъ приводитъ слова Наполеона III въ совѣтѣ министровъ по поводу столкновеній, которыя съ 1864 года начались между Пруссіей и Австрій: "Пруссія -- это прогрессъ, Австрія -- это прошлое". И Лависсъ завѣряетъ, что во Франціи многіе такъ думали.

Когда будутъ праздноваться нѣмецкія побѣды, Франція вспомнитъ, -- говоритъ Лависсъ,-- что противъ нея были сила, организація, долго обдуманный планъ. И, несмотря на это, послѣ неправдоподобныхъ пораженій, она не впала въ отчаяніе. Она продолжала бороться за честь, и честь была спасена послѣ Седана и Меца лучше, чѣмъ послѣ Садовой и Іены. Вспомнивъ это, Франція спроситъ себя: она была врагомъ не безъ доблести, почему же Германія не поняла, что должна была уважать ея несчастія, ея печаль?

Если бы Франція была побѣдительницей,-- продолжаетъ Лависсъ, -- у ней достало бы великодушія не праздновать свою побѣду. Неблагоразумныя рѣчи съ одной стороны могутъ встрѣтить не одно только молчаніе съ другой стороны. Зачѣмъ волновать два великіе народа, зная, что такое настроеніе не лишено опасности? Конечно, Германія вправѣ гордиться тѣмъ, что она поднялась до достоинства великой націи. Столѣтія ждала она этого дня радости и славы. Лависсъ признаетъ, что нѣмецкій народъ не заслуживалъ тѣхъ бѣдствій, раздоровъ и эксплуатаціи, которымъ онъ подвергался долгое время, что его духъ высоко парилъ надъ историческими невзгодами. Но праздновать побѣды надъ Франціей значитъ праздновать не только войну, которая счастливо для нѣмцевъ велась четверть вѣка назадъ, но и войну вообще.

Лависсъ напоминаетъ воинственное прошлое Пруссіи, напоминаетъ о томъ, что германцы, узнавъ христіанство, всегда больше любили ветхій завѣтъ, чѣмъ Евангеліе, что не Христосъ, благостный и кроткій, замѣнилъ въ ихъ душѣ мрачнаго одинъ Реформація, по мнѣнію Лависса, также свидѣтельствуетъ объ этомъ.

Все прошлое германскаго народа, какъ переживаніе и какъ сознаніе, воплощается въ нынѣшнемъ германскомъ императорѣ, -- говоритъ авторъ письма къ Вильгельму II.-- Императоръ прославляетъ память своего дѣда, воздаетъ почести опальному Бисмарку, какъ одному изъ создателей Германской имперіи, часто вспоминаетъ великаго курфюрста Фридриха-Вильгельма, говоритъ бранденбуржцамъ, что онъ ихъ маркграфъ, воспѣваетъ Эгира (въ стихахъ и въ музыкѣ), креститъ языческими именами военные корабли и строго исполняетъ свои обязанности, какъ глава лютеранской церкви...

Но наше время ставитъ такія историческія задачи, при разрѣшеніи которыхъ прошлое не поможетъ. Рабочій трудъ предъявляетъ свои права. Его требованія особенно возросли въ Германіи именно въ послѣднюю четверть вѣка. Милитаризмъ страшно угнетаетъ Европу. На дальнемъ Востокѣ поднялась Японія, которая можетъ сыграть по отношенію къ желтой расѣ такую же роль, какую играла Македонія въ греческомъ мірѣ, Пруссія въ германскомъ. И тогда произойдетъ, въ мирѣ или войнѣ, ужасная борьба между бѣлою и желтою расами. Нибелунги не помогутъ ни въ одномъ изъ этихъ случаевъ. Наоборотъ, стародавнія магическія воспоминанія были бы опасными руководителями на пути къ грядущему. Кто знаетъ, каково будетъ это грядущее? Кавуръ и Бисмаркъ, Викторъ-Эммануилъ и Вильгельмъ II, создавшіе политическое единство Италіи и Германіи, закончили долгую эволюцію, которая сдѣлала изъ Европы сложное цѣлое изъ націй, соперничающихъ между собою, по необходимости враговъ. Теперь начинается другая эволюція: благотворная идея,-- по счастью, несокрушимая,-- поднимается надъ отдѣльными націями, надъ ихъ раздорами. Это -- идея человѣчества, которая со дня на день становится все болѣе и болѣе опредѣленною. Въ Европѣ роетутъ и крѣпнутъ, общіе интересы, и духовные, и экономическіе; увеличиваются потребность и привычка въ международныхъ съѣздахъ, въ международной работѣ для общаго блага, для борьбы съ общими бѣдствіями. Ни одинъ великій европейскій народъ не можетъ жить только собственною жизнью,-- онъ задохнулся бы, оставаясь лишь въ собственныхъ границахъ. И, вмѣсто соперничества отдѣльныхъ европейскихъ націй, Лависсу представляется соперничество материковъ.

Русскій можетъ, пожалуй, сказать размечтавшемуся французскому историку: какъ же тогда быть Россіи, которая на половину Европа, на половину Азія (не въ географическомъ, разумѣется, смыслѣ). Но мечтанія Лависса такъ благородны и справедливы, въ нихъ лежитъ такая вѣрная историческая мысль, что намъ не хочется останавливаться на обмолвкахъ и недосмотрахъ его Письма.

Лависсъ замѣчаетъ, что уже существуютъ зачатки европейской внутренней и внѣшней политики, и приписываетъ иниціативу въ этомъ отношеніи Вильгельму II: имъ были созваны европейскіе делегаты для совѣщанія по рабочему вопросу, ему принадлежитъ иниціатива коализировать Европу противъ Востока. Въ послѣднемъ случаѣ Лависсъ разумѣетъ, вѣроятно, соединенныя дѣйствія германской, русской и французской дипломатіи по окончанію японско-китайской войны. Насколько основательно это утвержденіе, мы не имѣемъ возможности провѣрить.

Лависсъ обращается къ воображенію Вильгельма II, которое направлено не только къ прошедшему, но и къ будущему. То, что онъ говоритъ, этотъ общеевропейскій миръ представляетъ покуда нѣчто неопредѣленное, туманное, надъ этимъ смѣются обыкновенные политики. Но миръ въ Европѣ необходимо установить, потому что Европѣ можетъ угрожать гибель. Сколькими вѣками, сколькими трудами создавалась европейская цивилизація, наша наука, наши идеи гуманности, терпимости, справедливости!

Въ концѣ письма Лависсъ говоритъ, что, по всей вѣроятности, Европа будетъ, попрежнему, истощать свои силы въ безумныхъ и постыдныхъ вооруженіяхъ,-- болѣе постыдныхъ, чѣмъ средневѣковыя, потому что тогда всю Европу могли увлекать иногда общія идеи и чувства. Лависсъ думаетъ, что на рубежѣ новой эволюціи многое, очень многое зависитъ отъ императора Вильгельма II. Но онъ колеблется между прошедшимъ и будущимъ, между славою войны и славою мира {Лависсъ кончаетъ такими словами: "Съ мыслью, что императоръ Вильгельмъ II заслуживалъ бы лучшей и болѣе высокой судьбы, я имѣю честь засвидѣтельствовать вашему величеству почтеніе незамѣтнаго свидѣтеля нынѣшнихъ событій".}.

Въ нѣмецкой печати мы нашли уже отзывы объ этой статьѣ. Для опредѣленія настроенія большинства германскаго общества характерна, по нашему мнѣнію, замѣтка газеты National-Zeitung. Упомянувъ о томъ, что Лависсъ принадлежитъ къ числу очень немногихъ французовъ, хорошо знакомыхъ съ Германіей и съ ея исторіей, National-Zeitung говоритъ, что, все-таки, онъ плохо понимаетъ нѣмцевъ или не рѣшается у себя на родинѣ высказывать полную правду. Между строкъ Письма къ императору Германіи газета читаетъ надежду на возможность добровольнаго отреченія нѣмцевъ отъ Эльзаса и Лотарингіи. На упрекъ со стороны Лависса въ томъ, что чествованіе побѣдъ 1870--1871 года будетъ вызовомъ Франціи и апотеозомъ войны, National-Zeitung возражаетъ, что сами французы теперь особенно заняты культомъ Іоанны Даркъ, причемъ не только вспоминаются прежнія войны, но и постоянно имѣется въ виду будущая. Берлинская газета заключаетъ свою замѣтку словами, что нѣмецкій народъ никогда не возвратитъ Франціи ни Эльзаса, ни Лотарингіи {NationalZeitung, 3 Iuli.}.

Это твердое заявленіе нѣсколько разочаровало бы дамъ изъ Figaro, если бы стало имъ извѣстно; но серьезная пропаганда мира дѣлаетъ свое дѣло, медленно, разумѣется, среди равнодушія большинства и озлобленнаго противодѣйствія шовинистскаго меньшинства. Для читателей, интересующихся этимъ движеніемъ, мы укажемъ на статью Берты Сутнеръ, предсѣдательницы австрійскаго Общества друзей мира {L'Alsace-Lorraine et le Mouvement pacifique (Revue des Revues, 1 juin).}, на статью Фредерика Пасси, президента французскаго общества третейскаго суда между націями {La question de la Paix (Revue des Revues, 15 juin).}, на статью Альберта Лефевра {La propagande de la Paix (La Quinzaine, NoNo 14 и 51). Это изданіе -- ярко католическое. Авторъ полагаетъ, что роль верховнаго третейскаго судьи для Европы можетъ выполнить только папа.}, и т. д.


-----


Французскіе протекціонисты потерпѣли недавно довольно значительное пораженіе. Нынѣшній министръ иностранныхъ дѣлъ Французской республики созналъ, какую ошибку и въ политическомъ, и въ экономическомъ отноношеніи составляла протекціонная система въ торгово-промышленныхъ сношеніяхъ между Франціей и Швейцаріей. Парламентъ значительнымъ большинствомъ принялъ правительственный законопроектъ, направленный къ устраненію протекціоннаго зла. Къ сожалѣнію, это зло устранено не вполнѣ, но уже теперь своимъ образомъ дѣйствій Ганото достигаетъ очень благопріятныхъ результатовъ. Нѣмецкія газеты сообщаютъ, что въ Швейцаріи не всѣ, однако, довольны новымъ договоромъ, болѣе выгоднымъ для Франціи, что противъ ратификаціи этого договора со стороны швейцарскаго союзнаго совѣта будетъ вестись сильная агитація.

Французское законодательство двигается къ лучшему, хотя и очень медленно, и въ другомъ отношеніи. Законопроектъ о вознагражденіи при несчастныхъ случаяхъ на работѣ, послѣ долгихъ странствованій между палатою депутатовъ и сенатомъ, дождался, наконецъ, обстоятельнаго доклада въ сенатской коммиссіи и, можетъ быть, скоро станетъ закономъ. Нѣкоторыя разногласія между сенатомъ и палатою депутатовъ еще не устранены. Сенатская коммиссія, напримѣръ, не принимаетъ обязательнаго страхованія.


-----


Когда мы кончали это обозрѣніе, телеграфъ принесъ извѣстіе сначала о звѣрскомъ покушеніи на жизнь Стамбулова, а потомъ о смерти этого государственнаго человѣка, игравшаго преобладающую роль въ болгарской политической жизни за послѣднія десять лѣтъ. Мы своевременно отмѣчали важнѣйшія изъ событій въ Болгаріи и выражали рѣшительное осужденіе тѣмъ деспотическимъ и жестокимъ мѣрамъ, которыя въ свое управленіе пускалъ въ ходъ Стамбуловъ. Но его трагическая смерть вызываетъ чувства общаго сожалѣнія. Стамбуловъ погибъ сорока двухъ лѣтъ отъ роду, когда многіе политическіе дѣятели вступаютъ въ наиболѣе плодотворный періодъ своей дѣятельности.

Въ настоящее время въ Петербургѣ гоститъ болгарское посольство съ митрополитомъ Климентомъ и предсѣдателемъ народнаго собранія Тодоровымъ во главѣ. Посольство было принято въ Петергофѣ Государемъ Императоромъ. Оно прислано не правительствомъ (хотя, конечно, съ его разрѣшенія), а народомъ. Дѣло идетъ покуда не о возстановленіи оффиціальныхъ сношеній между россійскимъ императорскимъ и болгарскимъ правительствами, а лишь о возвращеніи къ добрымъ чувствамъ, связывавшимъ освобожденный болгарскій народъ съ его освободительницею Россіей. По такой шагъ со стороны болгаръ, благосклонно встрѣченный нашимъ правительствомъ, необходимо долженъ повлечь за собою благопріятныя послѣдствія.


В. Г.


"Русская Мысль", кн.VII, 1895