# Иностранное обозрение

Виктор Александрович Гольцев

## ИНОСТРАННОЕ ОБОЗРѢНІЕ.


Общественное мнѣніе Германіи было въ прошломъ мѣсяцѣ сильно занято газетною полемикой между княземъ Бисмаркомъ и графомъ Каприви. Во время своего тріумфальнаго путешествія черезъ Дрезденъ въ Вѣну и оттуда черезъ Мюнхенъ въ Киссингенъ, бывшій имперскій канцлеръ нѣсколько разъ выступалъ съ рѣзкими обвиненіями своего преемника, съ рѣшительнымъ осужденіемъ международной политики "новаго курса". Бисмаркъ настаивалъ на томъ, что онъ не допустилъ бы такъ испортиться отношеніямъ между Германіей и Россіей, какъ это случилось при новомъ канцлерѣ. Осужденію подверглись также и торговые трактаты, заключенные нѣмецкимъ правительствомъ съ Австро-Венгріей. Въ бесѣдѣ съ корреспондентомъ одной мюнхенской гавоты князь Бисмаркъ пригналъ большою ошибкой правительства Вильгельма II уклоненіе отъ гласнаго обсужденія готовящихся мѣропріятій, боязливую тайну, которая окружаетъ теперь различные законопроекты. Бывшій канцлеръ заявилъ, что считаетъ парламентъ и печать необходимыми регуляторами правительства.

Какія хорошія мыса приходятъ иногда въ голову уволеннымъ въ отставку государственнымъ дѣятелямъ!

Заявленія Бисмарка вызвали сильное раздраженіе въ правительственныхъ сферахъ. Norddeutsche Allgemeine Zeitung, бывшая прежде въ услуженіи у "желѣзнаго канцлера", рѣзко выступаетъ теперь на защиту новаго господина, канцлера Каприви, и упрекаетъ Бисмарка, къ большому удовольствію либеральныхъ газетъ, и въ недальновидности, и въ недостаткѣ... патріотизма. Вотъ какъ мѣняются времена! {Не имѣя подъ рукой Nord. Allg. Zeitung, мы хотѣли было воспользоваться переводовъ упомянутой статьи въ Московскихъ Вѣдомостяхъ, но должны были отказаться отъ этого намѣренія, потому что переводъ оказался безграмотнымъ вздоромъ. Вотъ его обращикъ (Моск. Вѣд., No 171): "Въ концѣ своей статьи графъ Каприви выходитъ изъ своей сдержанности и начинаетъ говорить съ искреннимъ паѳосомъ: "Нѣтъ другаго примѣра, чтобы государственный человѣкъ и герой, сдѣлавъ величайшее приношеніе для исполненія завѣтнѣйшихъ, скатавшихся неосуществимыми, желаній своего народа и чтобъ онъ затѣмъ, только потому, что не остался вождемъ народа, дѣлаетъ все возможное, чтобы затруднить управленіе имъ и довести свое дѣло до разрушенія. Человѣкъ, которой рѣшается на это, должокъ, конечно, сознавать силу своего положенія. Нападать на него въ его ошибкахъ и его вредной дѣятельности, значитъ затрогивать національное достояніе, которое выражалось бы въ совершенствѣ до конца, а быть можетъ довести его до гибели". Высокообразованные классики Моск. Вѣд. рѣшительно компромметируютъ бѣднаго графа Каприви. Еслибъ онъ, дѣйствительно, нависалъ такую галиматью, какую навязываетъ ему московская газета, то дальнѣйшее пробиваніе его имперскимъ канцлеромъ представило бы для Германіи государственную опасность.}.

Оваціи, которыя встрѣтилъ князь Бисмаркъ въ Дрезденѣ, въ Вѣнѣ, въ Мюнхенѣ, повсюду, гдѣ останавливался поѣздъ, показываютъ, что его популярность, во всякомъ случаѣ, не угасла въ Германіи и что руководителямъ "новаго курса", съ императоромъ Вильгельмомъ II во главѣ, не удалось привлечь на свою сторону консервативные элементы страны. Борьба, которую на страницахъ гавотъ ведутъ между собой Бисмаркъ и Каприви, не можетъ не ослаблять нравственнаго авторитета правительства, который въ настоящее время и безъ того стоитъ невысоко.

Конечно, Бисмаркъ въ роли сирены по отношенію къ нашему отечеству теперь не опасенъ, и голосъ его не имѣетъ уже значенія въ вопросахъ международной политики. Онъ не канцлеръ, въ его рукахъ нѣтъ могущественнаго орудія власти и интригъ. Кромѣ того, западно-европейское общественное мнѣніе становится все болѣе и болѣе предусмотрительнымъ и самостоятельнымъ. Оно съ успѣхомъ стремится контролировать не только внутреннюю, но и внѣшнюю политику правительства,-- иными словами, достигаетъ политическаго совершеннолѣтія. Постепенно,-- и все быстрѣе,-- исчезаютъ, благодаря свѣту науки, предразсудки и тупой фанатизмъ, уступая мѣсто разумнымъ національныхъ интересамъ и международной доброжелательности. Но, разумѣется, до окончательной побѣды справедливости и высшихъ духовныхъ задачъ еще не такъ близко, какъ иной разъ кажется энтузіастамъ. Одна отсталая страна задерживаетъ успѣхъ просвѣщенія въ другой; господство милитаризма въ одномъ государствѣ вызываетъ его усиленіе у сосѣдей. И главною причиной современнаго ненормальнаго положенія Европы мы, попрежнему, считаемъ отторженіе отъ Франціи Эльзаса и части Лотарингіи. Предсказаніе Мольтке сбывается: Германія и Франція простоять полвѣка подъ ружьемъ, если только жестокая война не разразится раньше.

Стремленіе отплатить за разгромъ 1870--1871 гг., вернуть отнятыя области, глубоко пропитало французское общество. Стоитъ почитать, какъ описываются военные торжества и смотры въ газетахъ всѣхъ партій во Франціи, чтобъ убѣдиться въ этомъ. Самые радикальные органы, какъ Justice, пишутъ, что "всѣ сердца бьются въ унисонъ въ чувствѣ патріотизма и надежды", когда, при звукахъ музыки, двигаются баталіоны, эскадроны, батареи. Верденскій архіерей, привѣтствуя президента республики, говорить, что не страшится войны, что послѣ битвы, послѣ побѣды, глава государства останется доволенъ епископомъ, духовенствомъ, солдатами. Министръ народнаго просвѣщенія на банкетѣ студентовъ въ Нанси подымаетъ стаканъ за зрѣлость и мудрость французской молодежи и одиннадцатую дивизію, точность движеній которой была удивительна, несмотря на дурное состояніе почвы...

Конечно, просвѣщеніе дѣлаетъ свое плодотворное дѣло, сглаживаетъ слѣды насилій, истребляетъ шовинизмъ. Но не мало еще жертвъ потребуется для установленія въ государствѣ такого порядка и между государствами такихъ отношеній, которые соотвѣтствуютъ разуму, справедливости, прямымъ выгодамъ всѣхъ и каждаго. Объ одной изъ подобныхъ жертвъ во Франціи необходимо упомянуть, потому что она имѣетъ большое общественное значеніе.

Въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ антисемитическое движеніе стало обнаруживаться и во Франціи. Евреевъ въ предѣлахъ Франціи немного, въ культурномъ отношеніи они слились уже съ природными французами, великія идеи прошлаго вѣка и широкое распространеніе просвѣщенія дѣлаютъ невозможнымъ такія дикія проявленія религіознаго фанатизма и національной ненависти, какія еще возможны въ Австро-Венгріи и даже въ Германіи. Тѣмъ не менѣе, и во Франціи появляются книжки, направленныя противъ евреевъ, издаются газеты, носящія рѣзкій антисемитическій характеръ. Особенно усердствовалъ въ этомъ отношеніи нѣкій Дрюмонъ, редакторъ газеты La Libre Parole. Онъ нападалъ на воротилъ финансоваго міра, и нападалъ не безъосновательно, но видѣлъ вездѣ и всегда еврейскую руку, что, конечно, явная нелѣпость. Въ полемикѣ Дрюмонъ пускалъ въ ходъ недобросовѣстныя средства, не останавливаясь передъ клеветою. Такъ, онъ напечаталъ статью, въ которой обвинялъ въ нечестныхъ сдѣлкахъ депутата Бюрдо. Бюрдо, понятное дѣло, привлекъ клеветника къ суду, и Дрюмонъ былъ приговоренъ къ трехмѣсячному тюремному заключенію, къ пенѣ въ 1000 франковъ и въ восьмикратному напечатанію приговора въ La Libre Parole и въ 80 другихъ газетахъ, по выбору Бюрдо.

Въ это же время Дрюмонъ рѣзко нападалъ на евреевъ-офицеровъ французской арміи. Эти выходки Дрюнона и его сотрудниковъ повели къ дуэли еврея капитана Майера съ маркизомъ Моресомъ. Майеръ былъ убитъ на дуэли. Смерть талантливаго, подававшаго большія надежды молодаго человѣка вызвала взрывъ общественнаго негодованія. Военному министру въ палатѣ депутатовъ былъ сдѣланъ запросъ, и Фрейсинэ, выразивъ глубокое сожалѣніе по поводу убійства капитана Майера, заявилъ, что правительство приметъ мѣры противъ клеветы и злословія антисемитовъ. Фрейсинэ назвалъ стремленіе внести племенную вражду въ армію національнымъ преступленіемъ.

Печать въ сильныхъ выраженіяхъ осуждаетъ позорную агитацію Дрюнона. На похоронахъ капитана Майера присутствовало нѣсколько десятковъ тысячъ человѣкъ. Въ горячей статьѣ Ранъ (въ) оплакиваетъ гибель Майера, павшаго жертвою религіозно-расоваго фанатизма и закоренѣлаго предразсудка, какова дуэль. На могилѣ главный парижскій раввинъ Цадокъ-Банъ произнесъ трогательное слово, проникнутое истинною гуманностью. Онъ призывалъ всѣхъ къ вѣротерпимости, въ взаимному уваженію. Судя по всѣмъ признакамъ, смерть несчастнаго Майера не останется безъ вліянія, образумитъ тѣхъ изъ сторонниковъ антисемитскаго движенія, которыхъ не увлекаетъ-слѣпой фанатизмъ или дальновидная корысть. Впрочемъ, какъ мы уже замѣтили, антисемитское ряженіе не имѣетъ во Франціи большаго значенія и борьба съ нимъ не представляетъ и малой доли той опасности, какую представляетъ борьба съ ловко примѣняющеюся къ обстоятельствамъ римско-католическою церковью. И въ парламентѣ, и въ печати теперь обращено вниманіе на новый пріемъ, усвоенный французскимъ духовенствомъ для усиленія его вліянія; въ союзѣ съ фабрикантами и заводчиками, католическіе патеры устраиваютъ ассоціаціи для рабочихъ. Предприниматели требуютъ отъ рабочихъ вступленія въ такія ассоціаціи, духовенство окружаетъ ихъ самымъ тщательнымъ надзорамъ,-- рука руку моетъ. Пельтанъ основательно замѣчаетъ въ Justise, что такой способъ дѣйствія нарушаетъ основныя начала свободы, лишаетъ рабочаго свободы совѣсти и свободы труда. Римско-католическая церковь, не скупясь на соціалистическія заявленія, чтобы привлечь къ себѣ народныя массы, старается, въ то же время, задобрить и крупныхъ представителей капитала.


-----


Бельгійскіе выборы въ палату депутатовъ и въ сенатъ, происходившіе 14 іюня н. с., дали удовлетвореніе надеждамъ либеральной партіи. Умѣренные либералы, прогрессисты и соціалисты дѣйствовали дружно, чтобы не дать побѣды клерикально-консервативной партіи. Это было тѣмъ труднѣе, что въ Бельгіи существуетъ покуда очень высокій избирательный цензъ и на исходъ выборовъ имѣлъ вліяніе нынѣшній консервативный кабинетъ. У клерикально-консервативной партіи не будетъ теперь ни въ палатѣ, ни въ сенатѣ двухъ третей общаго числа голосовъ, а для конституціонныхъ измѣненій бельгійскій законъ требуетъ большинства именно въ двѣ трети. Такимъ образомъ, введеніе всеобщей и закрытой подачи голосовъ, котораго настойчиво желаетъ общественное мнѣніе, не можетъ быть обставлено оговорками и ограниченіями, искажающими его значеніе. Вождя бельгійскихъ либераловъ привѣтствуютъ поэтому наступленіе новой и блестящей эры для ихъ отечества. Одинъ изъ этихъ вождей, Феронъ, съ справедливою гордостью отмѣчаетъ самоотверженіе высшихъ классовъ бельгійскаго народа, буржуазіи, которая высказывается въ пользу прекращенія ея привилегій, за одинаковое для каждаго совершеннолѣтняго бельгійца избирательное парламентское право.

Мы своевременно отмѣчали тотъ краснорѣчивый фактъ, что бельгійскіе рабочіе поставили во главу своей программы политическое требованіе: всеобщую подачу голосовъ. Ими руководило въ этомъ случаѣ вѣрное пониманіе условій правильнаго развитія государственной жизни вообще и экономическаго благосостоянія въ частности. Отказавшись отъ своей либеральной программы, рабочіе въ союзѣ съ клерикалами и консерваторами могли бы пріобрѣсти нѣкоторыя непосредственныя выгоды; но бельгійская демократія оказалась выдержаннѣе, самоотверженнѣе и проницательнѣе, чѣмъ разсчитывали ея открытые враги и мнимые друзья.

Вопросъ объ измѣненіи избирательной системы подымается и въ Пруссіи, которая въ этомъ отношеніи сильно отстала отъ другихъ германскихъ государствъ, объединенныхъ въ гогенцоллерискую имперію. И здѣсь сохранились еще слѣды сословнаго устройства, унаслѣдованные отъ среднихъ вѣковъ, неудобства которыхъ увеличиваются стѣснительнымъ цензомъ. Въ маѣ нынѣшняго года небольшая группа свободномыслящихъ, входящая въ составъ прусской палаты депутатовъ, внесла предложеніе, имѣвшее цѣлью расширеніе избирательнаго права, приближеніе его къ всеобщей подачѣ голосовъ. Предложеніе это вызвало рѣшительную оппозицію правительства и клерикально-консервативныхъ партій, противъ него выступили даже и націоналъ-либералы, допускающіе лишь мелкія исправленія въ существующей системѣ выборовъ. Главный органъ этой партіи, National-Zeitung, находитъ цѣлесообразнымъ, чтобы на ряду со всеобщею подачей голосовъ при выборахъ въ имперскій парламентъ существовало въ Пруссіи раздѣленіе населенія на три класса и устраненіе отъ участія въ выборахъ въ прусскую палату депутатовъ большинства населенія. Но измѣненія, которыхъ добиваются свободно-мыслящіе, являются лишь вопросомъ времени. При распространеніи просвѣщенія и неразлучнаго съ нимъ самосознанія демократическія идеи не могутъ быть подчинены идеямъ имущественнаго ценза и сословности.


----


Вѣрный союзникъ Германіи и Австро-Венгріи, король Гумбертъ, долженъ былъ испытывать непріятное и тревожное чувство, читая описаніе торжествъ на Капрерѣ въ память Гарибальди. На этихъ торжествахъ звучали ирредентскія и республиканскія ноты. Рѣчь вождя оппозиціи, Кавалотти, восхвалявшая національнаго героя и напоминавшая о неискупленныхъ Трентѣ и Тріестѣ, была встрѣчена восторженно и покрыта звуками гарибальдійскаго гимна и кликами въ честь Кавалотти. Депутатъ Барзилаи говорилъ отъ имени тріестской и трентской эмиграціи. Передавая вѣнокъ на могилу Гарибальди, Барзилаи сказалъ, обращаясь къ Менотти Гарибальди, что не далеко время соединенія съ Италіей Трента и Тріеста (La Tribuna, No 155).

Такія поминки Гарибальди должны были непріятно отозваться въ Австро-Венгріи. Помириться съ возможностью утраты Тріеста и Трента едва ли возможно для габсбургской монархіи. Это значило бы отказаться отъ моря, потерять значеніе великой державы въ исторіи. Впрочемъ, бываютъ удивительныя превращенія, и невозможное въ извѣстный моментъ становится фактомъ черезъ нѣсколько десятковъ лѣтъ. Сама австрійская имперія испытала это, потерявши въ 1859 году Ломбардію; въ 1866 г. Пруссія изгоняетъ ее изъ германскаго союза, Венеція отходитъ къ Италіи, а Венгрія, возстаніе которой было жестоко подавлено въ 1848 году, становится національно-независимымъ государствомъ и начинаетъ играть первенствующую роль въ имперіи.

Будетъ кстати упомянуть, кто недавно въ Будапештѣ скончался одинъ изъ героевъ возстанія 1848 года, генералъ Бланка. Neue Freie Fresse напечатала большую статью въ честь покойнаго и сама упоминаетъ о переговорахъ, которые велъ Бланка съ Бисмаркомъ въ 1866 году, для сформированія венгерскаго легіона противъ австрійскихъ войскъ. Либеральной австро-нѣмецкой газетѣ не мѣшало бы помнить этотъ фактъ и тогда, когда она обвиняла чеховъ въ государственной измѣнѣ на участіе въ нансійскихъ празднествахъ {Въ итальянскую войну 1859 году Бланка командовалъ венгерскимъ легіономъ, который также долженъ былъ дѣйствовать противъ австрійскихъ войскъ.}.

Послѣ геройской защиты Коморна Георгъ Клапка долженъ былъ покинуть отечество. Безъ всякихъ средствъ, отыскивая себѣ разныя занятія, скитался онъ по Западной Европѣ {Покинувъ Венгрію, Клапка пріѣхалъ въ Гамбургъ. Здѣсь онъ билъ встрѣченъ весьма сочувственно. Передъ гостиницей, гдѣ онъ остановился, въ его честь билъ устроенъ факелцугъ и серенада. Депутація гамбургскихъ гражданъ явилась привѣтствовать Клапку. На длинную рѣчь оратора этой депутаціи невозмутимо прослушавшій ее генералъ отвѣтилъ: "Я императорскій австрійскій генералъ фонъ-Лангенау, посланникъ въ Стокгольмѣ. Генералъ мятежниковъ, Клапка, котораго вы желаете привѣтствовать, живетъ въ комнатѣ рядомъ".}. Послѣ австро-прусской войны 1866 года была издана амнистія, Клапка вернулся на родину, но уже не игралъ выдающейся роли. По своимъ политическимъ воззрѣніямъ онъ приблизился къ Деаку, искусному и умѣренному политику, который стремился не къ полной независимости Венгріи, а къ той системѣ дуалигма, которая и получила осуществленіе. Клапка разошелся поэтому съ Вошутомъ. Теперь изъ знаменитыхъ вождей венгерскаго возстанія 1848--1849 гг. остаются въ живыхъ Вопіутъ и Артуръ Гёргей. Ихъ историческое значеніе, главнымъ образомъ, конечно, Кошута, гораздо выше, чѣмъ значеніе Клапки. Francfurter-Zeitung справедливо говоритъ, что Клапка -- талантливый человѣкъ, безупречный общественный дѣятель, рыцарски вѣрный политической свободѣ, горячій венгерскій патріотъ, преданный, въ то же время, общимъ началамъ европейской цивилизаціи, а Кошутъ является воплощеніемъ принципа, при его имени сильнѣе бьется сердце каждаго мадьяра, пѣснь Кошута вызываетъ слезы и восторгъ. Тихо, въ Туринѣ, доживаетъ свои дня престарѣлый, но попрежнему непокорный вождь венгерскаго народа въ 1848 году.

Въ ту минуту, когда пишутся эти строки, еще неизвѣстны результаты всѣхъ выборовъ въ англійскій парламентъ; но представляется несомнѣннымъ, что либералы одержатъ побѣду. Побѣда эта оказывается, однако, далеко не столь рѣшительною, какъ надѣялись гладстоніанцы. Та ошибка престарѣлаго великаго вождя либеральной партіи, на которую мы указывали въ прошломъ обозрѣніи, принеси плоды: во многихъ случаяхъ рабочіе или выставляй своего кандидата, или подавай голоса за соперника либеральнаго кандидата, если этотъ соперникъ былъ не консерваторъ, а уніонистъ. Слѣдуетъ напомнить, что теперь на ряду съ консерваторами борется довольно значительная радикальная группа, которая отпала отъ Гладстона только потому, что онъ хочетъ провести идею ирландскаго самоуправленія съ національнымъ парламентомъ. Уніонисты-радикалы видятъ въ этомъ опасность для цѣлости и крѣпости Великобританіи. Этой политической группѣ интересы рабочихъ массъ ближе и дороже, чѣмъ нѣкоторымъ изъ тѣхъ либеральныхъ группъ, которыя входятъ въ составъ гладстоніанцевъ.

Едва ли у Гладстона будетъ въ новомъ парламентѣ большинство чисто-англійское, на вычетомъ ирландскихъ депутатовъ. Въ такомъ случаѣ ирландцы явятся господами положенія. Ихъ голоса окажутся необходимыми не только для проведенія реформы, но и для самаго существованія либеральнаго кабинета. Если бы живъ былъ Парнеллъ, онъ съумѣлъ бы извлечь изъ этихъ условій величайшія выгоды ли своего народа. Впрочемъ, обстоятельства складываются ли ирландцевъ настолько благопріятно, что въ ущербѣ они во всякомъ случаѣ не будутъ и къ завѣтной цѣли ихъ національныхъ стремленій, все-таки, приблизятся.

Телеграфъ извѣстилъ, что въ славянскихъ земляхъ побѣда Гладстона вызвала большую радость. Это вполнѣ понятно, такъ какъ будущій глава англійскаго правительства стоитъ на свободу и самостоятельность небольшихъ племенъ, которыхъ нерѣдко тягостно сжимаютъ государственные колоссы. Всѣмъ памятно знаменитое изреченіе Гладстона по адресу австрійскаго правительства, расширяющаго "сферу своего вліянія" на Балканскомъ полуостровѣ: "руки прочь!" Для тройственнаго союза паденіе кабинета Салисбюри явится тяжелымъ ударомъ, послѣдствія котораго отравятся, по всей вѣроятности, прежде и больше всего на Италіи. Вожди либеральной партіи едва и сохранятъ тѣ таинственныя обязательства по отношенію къ охранѣ итальянскаго побережья отъ французскаго флота, извѣстія о которыхъ нерѣдко появились въ серьезныхъ органахъ западно-европейской печати.

Дѣлу политической свободы и обще-европейскаго мира побѣда англійскихъ либераловъ несомнѣнно послужитъ сильною поддержкой. ли любителей воинственныхъ замысловъ будетъ не лишнею слѣдующая справка (беремъ ее изъ статьи Рихтера въ Deutsche Rundschau, іюнь). Въ 1870--71 гг. изъ числа 788,213 сражавшихся нѣмцевъ было ранено 116,821 (14,8%), убито на полѣ битвы 17,255 (2,2%)- Къ этимъ цифрамъ надо присоединить множество заболѣвающихъ, изъ числа раненыхъ выйдутъ десятки тысячъ калѣкъ на всю жизнь и т. д. При этомъ германская армія въ эту войну одерживала побѣды, стало быть, санитарная часть могла дѣйствовать болѣе или менѣе правильно. Опустошенія въ побѣжденной арміи были еще ужаснѣе.


В. Г.


"Русская Мысль", кн.VII, 1892