# Полное собрание сочинений Гофмана, перев. и издано под редакциею Н. В. Гербеля и А. Л. Соколовского. T. I, С.-Петербург 1873 г

Эрнст Теодор Гофман

Полное собраніе сочиненій Гофмана, перев. и издано подъ редакціею Н. В. Гербеля и А. Л. Соколовскаго. T. I, С.-Петербургъ 1873 г.

Предисловіе къ этому изданію, несмотря на свою краткость, весьма серьозно: оно можетъ служить, если не знаменемъ -- это слишкомъ громкое слово, то, по крайней мѣрѣ, маленькимъ значкомъ нашего времени. Гг. Гербель и Соколовскій берутъ на себя, видите -- "и, трудъ защищать законность и, такъ сказать, правомѣрность фантастическаго въ области "человѣческаго духа". И какъ они трогательно отстаиваютъ своего кліента! Послушайте: "Отказать фантастическому въ признаніи за нимъ самостоятельности, восклицаютъ они,-- значить отказаться (слушайте!) отъ цѣлой области такихъ сердечныхъ движеній и душевныхъ свойствъ, которыя не только не чужды, но напротивъ дороги всякому человѣку, на какой-бы ступени образованія онъ ни стоялъ. Куда дѣвались-бы дорогіе для насъ (т. е. для кого-же для насъ? Vous-се n'estpas nous, М-ieurs Гербель и Соколовскій) предчувствія, таинственныя стремленія молодости (?), мечты наединѣ съ самимъ собою, когда иной разъ желаешь и воображаешь невозможное фактически (напр., замѣтимъ отъ себя, переводить стихи, не будучи поэтомъ), но совершенно вѣрное и сбыточное для освобожденнаго отъ земныхъ оковъ духа. Кому не случалось слышать живые голоса въ шумѣ лѣса и волнъ? населять ихъ живыми, невидимыми существами? и т. д. (стр. 3). Въ самомъ дѣлѣ, кому не случалось? Однако, въ какое время это обыкновенно случается и съ кѣмъ это случается особенно часто? Чаще всего это случается съ дѣтьми, почему-то восхотѣвшими поступить въ штатъ литераторовъ, и вообще съ людьми не развитыми, да съ сантиментальными институтками; время, наиболѣе благопріятное для такихъ "случаевъ" -- это ночное время всеобщей тишины и спокойствіи, время умственнаго застоя или отдыха. Тутъ-то и разыгрывается фантазія. И зачѣмъ переводчикамъ вздумалось приподносить намъ именно гофмановщину, а не какую-нибудь другую болѣе современную чертовщину? Ихъ соблазнила, кажется, та мысль, что "Гофманъ болѣе всѣхъ (кого всѣхъ?) удовлетворяетъ потребности такъ называемой литературы "для легкаго чтенія" (стр. IV). Но и на этотъ счетъ они едва-ли не ошибаются. Гофманъ можетъ быть употребляемъ "для легкаго чтенія", въ извѣстной средѣ нѣмецкой публики, противъ этого нельзя спорить; но наша публика обладаетъ такимъ воображеньицемъ, она такъ мало смыслитъ въ разныхъ субъективныхъ тонкостяхъ и поэтическихъ красотахъ, что въ сочиненіяхъ Гофмана увидитъ только массу скучнаго, фантастическаго пустословія, и ничего болѣе. Да едва-ли въ нихъ и дѣйствительно найдется что-нибудь другое. Нѣсколько теплыхъ, отъ души написанныхъ страницъ, нѣсколько остроумныхъ, блестяще выраженныхъ мыслей, немножко добродушнаго и совершенно невиннаго юмора -- вотъ и все. Затѣмъ утомительное фразерство, тьма-тьмущая фантастическихъ нелѣпостей, преувеличеній и приторности, вымысла и резонерства... Нѣтъ для большинства нашей публики это совсѣмъ не "легкое чтеніе". Вотъ романы дю-Терайля и Габоріо -- это другое дѣло. И уже если гг. Гербель и Соколовскій желаютъ поэксплуотировать нашу слабость къ "легкому чтенію", то имъ-бы слѣдовало вступить въ конкурренцію съ г-жею Ахматовою или съ гг. Львовымъ и Афанасьевымъ-Чужбинскимъ, а Гофмана оставить въ покоѣ. Пусть уже мертвецы спокойно спятъ въ своихъ гробахъ, а живые наслаждаются жизнію. Для живыхъ Габоріо гораздо интереснѣе Гофмана. Не правда-ли, г. Львовъ?


"Дѣло", No 6, 1873