# Николай Иванович Гнедич

В Л≈ев

Текст издания: журнал "Нива", No 4, 1876.

## Николай Иванович Гнѣдичъ.


"Ни чьей не ласкаемъ рукою

Отъ дѣтства я росъ одинокъ сиротою"....

Это автобіографическое двустишіе изъ стихотворенія "Дума" Такъ говоритъ Николай Ивановичъ Гнѣдичъ о своемъ дѣтствѣ. Происходя изъ старинной украинской фамиліи, родился 2-го февраля 1789 года -- Николай Ивановичъ въ самомъ раннемъ возрастѣ потерялъ отца и мать. Получивъ первоначальное образованіе въ полтавской семинаріи, Гнѣдичъ въ 1793 году, 9-ти лѣтнимъ ребенкомъ, былъ перемѣщенъ въ Харьковскій коллегіумъ и въ 1800 году, 16-лѣтнимъ юношей, поступилъ въ московскій университетъ и здѣсь въ сотовариществѣ Милонова, Кошанскаго и Буринскаго -- будущихъ литераторовъ, изучалъ подъ руководствомъ А. О. Мерзлякова русскую словесность, а затѣмъ сталъ спеціально заниматься греческимъ языкомъ. Во время своего пребыванія въ университетѣ Гнѣдичъ обнаружилъ страсть не только къ драматической поэзіи, но и къ декламаціи, которою онъ увлекалъ своихъ товарищей занимая ихъ то одушевленнымъ чтеніемъ разныхъ писателей, особенно драматическихъ, то мастерскимъ выполненіемъ на сценѣ университетскаго театра главныхъ ролей изъ произведеній русскихъ трагиковъ. Эта любовь къ сценическому искусству выразилась и въ первомъ напечатанномъ трудѣ самаго Гнѣдича, который, еще будучи студентомъ, перевелъ съ французскаго стихами 6 актную трагедію Дюсиса "Абюфаръ", изданную въ 1802 году. Къ тому же времени относятся переводъ трагедіи Шиллера "Заговоръ Фіаско въ Генуѣ" и оргинальный романъ въ 2-хъ частяхъ "Донъ Коррадо де Геррера". Оба эти труда были напечатаны въ 1802 году, когда Гнѣдичъ, по окончаніи университетскаго курса, переселился изъ Москвы въ Петербургъ и поступилъ на службу въ департаментъ народнаго просвѣщенія, продолжая свою литературную дѣятельность. Къ этому времени относится его сотрудничество въ журналахъ: "Сѣверномъ Вѣстникѣ", "Журналѣ Россійской Словесности" и "Лицеѣ". Переводныя стихотворенія его "Послѣдняя пѣснь Оссіана" и "Красоты Оссіана", а равно какъ и прозаическій набросокъ "Синонимы" обратили на себя вниманіе знатоковъ. Гнѣдичъ, похоронилъ свою единственную сестру въ Полтавѣ, при чемъ имъ написано одно изъ лучшихъ его стихотвореній "Пѣснь при гробѣ матери". Онъ былъ радушно принятъ въ литературные кружки Державина, Оленина и Строганова, которые съ этого времени замѣняли ему родную семью. Одушевляемый и поддерживаемый частымъ сообществомъ такихъ дѣятелей какъ М. М. Херасковъ, Д. П. Горчаковъ, И. А. Крыловъ, С. А. Ширинскій-Шихматовъ, А. А. Писаревъ и др., Гнѣдичъ все тверже и тверже становился на литературномъ поприщѣ, пріобрѣтая себѣ извѣстность если еще не какъ серьезный и талантливый писатель, то по крайней мѣрѣ какъ прекрасный чтецъ и превосходный декламаторъ произведеній другихъ писателей. Извѣстность такого рода незамедлила сблизить Гнѣдича съ Е. С. Семеновой, впослѣдствіи княгиней Гагариной, извѣстною русскою сценическою артисткою того времени, для которой собственно Гнѣдичъ и передѣлалъ 5-ти актную комедію Шекспира "Король Лиръ", а затѣмъ перевелъ стихами трагедію Вольтера "Танкредъ". Питая особенное уваженіе къ Гомеру еще въ университетѣ, Гнѣдичъ и въ это время, занимаясь переводомъ и оригинальнымъ творчествомъ, непокидалъ своей любимой Илліады, которая, но словамъ одного изъ друзей его "была собесѣдницею, спутницею и услажденіемъ всей его жизни".-- "Если въ Илліадѣ есть несовершенства, говоритъ Гнѣдичъ въ своихъ запискахъ,-- то они похожи на неправильность природы, которая не смотря на несовершенства, нашему невѣжеству такими представляющіяся, очамъ внимательнымъ кажется всегда великою.

При такомъ взглядѣ на Илліаду, Гнѣдичъ, освоившись съ литературнымъ дѣломъ, принялся за вѣчно-юнаго старца Гомера и началъ переводъ Илліады александрійскими стихами съ седьмой пѣсни, до которой, какъ говорилось, дошелъ первый переводчикъ ея, извѣстный Е. И. Костровъ. Но несмотря на то, что въ послѣдствіи, когда Гнѣдичемъ были уже переведены VII, VIII, IX; X и XI части, нашлось еще 3 пѣсни Гомера, переведенные Костровымъ, только первенство осталось за Гнѣдичемъ и Великая Княгиня Екатерина Павловна, тогда принцесса Ольденбургская, обратила свое вниманіе на молодаго Гнѣдича и назначила ему по 1000 р въ годъ пожизненной пенсіи. Между тѣмъ С. С. Уваровъ, пожалованный впослѣдствіи графскомъ титуломъ, извѣстный эллинистъ вообще и поклонникъ Гомера въ особенности, сталъ совѣтовать Гнѣдичу заняться переводомъ Илліады сначала и не александрійскими стихами а гекзаметромъ. Первый опытъ, одобренный всѣми рѣшилъ споръ возникшій по этому вопросу между Капнистомъ и Уваровымъ и Гнѣдичъ выслушавъ всеобщее одобреніе, рѣшительно посвятилъ себя этому труду.

Занимаясь серьезно переводомъ Иліады, Гнѣдичъ въ то же время писалъ и оригинальныя вещи. Такъ къ этому времени нужно отнести его надѣлавшую много шума статью "О вкусѣ и его вліяніи на словесность и нравы", и извѣстную идиллію "Рыбаки", напечатанную уже въ 1822 году. Идиллія эта, посвященная авторомъ памяти графа А. С. Строганова, въ то время обратила на себя вниманіе знатоковъ и вызвала похвалы во всѣхъ критическихъ журналахъ того времени. Въ 1825 году Гнѣдичъ, по совѣту врачей, ѣздилъ на Кавказъ пользоваться тамошними минеральными водами, но возвратился еще болѣе разстроенный и хотя продолжалъ свои литературныя занятія по переводу Гомера, но былъ вынужденъ обратить серьезное вниманіе на свое здоровье и въ августѣ 1828 года поѣхалъ лечиться въ Одессу. Возвратившись, значительно возстановивъ свои силы въ концѣ 1828 года, Гнѣдичъ сталъ заниматься изданіемъ оконченной имъ Илліады, отрывки изъ которой онъ читалъ Императрицѣ Маріи Ѳеодоровнѣ и обласканный Императоромъ Николаемъ I, посвятилъ ему свой 20 лѣтній трудъ. Въ предисловіи ко второму изданію самъ Гнѣдичъ писалъ: "Требованія перемѣняются, вкусъ вѣка пройдетъ, между тѣмъ какъ многія тысячи лѣтъ Гомеръ не проходитъ. Это памятникъ вѣковъ" и т. д.

Появленіе Илліады Гомера въ русской печати было встрѣчено искреннимъ сочувствіемъ всѣхъ просвѣщенныхъ русскихъ людей, представитель которыхъ А. С. Пушкинъ въ одномъ изъ своихъ мнѣній о трудѣ Гнѣдичѣ отозвался между прочимъ: "Наконецъ вышелъ въ свѣтъ давно и такъ нетерпѣливо ожидаемый переводъ Илліады!.. Съ чувствомъ глубокаго уваженія и благодарности взираемъ на поэта, посвятившаго гордо лучшіе годы жизни исключительному труду, безкорыстнымъ вдохновеніямъ, совершенію своего высокаго подвига". Кромѣ такого лестнаго, хотя и вполнѣ достойнаго отзыва объ Илліадѣ, Пушкинъ написалъ слѣдующее прекрасное стихотвореніе Гнѣдичу:

Слышу умолкнувшій звукъ божественной эллинской рѣчи:

Старца великаго тѣнь чую смущенной душей.

И дѣйствительно Илліада Гомера, понятная въ русскихъ гекзаметрахъ, составляетъ капитальный трудъ и не умирающую славу Гнѣдича, здоровье котораго, ослабленное усидчивою дѣятельностью и постояннымъ умственнымъ напряженіемъ, въ 1830 году растроилось настолько, что онъ долженъ былъ снова прибѣгнуть къ помощи искусственныхъ минеральныхъ водъ, для чего и поѣхалъ въ Москву. Здѣсь при похоронахъ А. А. Дельвига, какъ бы предчувствуя свою скорую кончину, Николай Николаевичъ относясь къ умершему сказалъ:

Другъ, до свиданья! Скоро и я наслаждусь моей частью,

Жилъ я, чтобы умереть; скоро умру чтобы жить.

Первое собраніе своихъ стихотвореній Гнѣдичъ издать въ концѣ 1832 году, собравъ ихъ изъ всѣхъ періодическихъ изданій, гдѣ они были разбросаны. Многіе были имъ передѣланы, многіе выкинуты, а нѣкоторые и написаны вновь, къ числу послѣднихъ относится стихотвореніе "Дума", которое мы и считаемъ не лишнимъ привести.

Печаленъ мой жребій, удѣлъ мой жестокъ!

Ничьей не ласкаемъ рукою,

Отъ дѣтства я росъ одинокъ сиротою,

Въ путь жизни пошелъ одинокъ,

Прошелъ одинокъ это тощее поле,

На коемъ, какъ въ знойной Ливійской юдолѣ

Не встрѣтилась взору ни тѣнь, ни цвѣтокъ;

Мой путь одинокъ я кончаю,

И хилую старость встрѣчаю

Въ домашнемъ быту одинокъ.

Печаленъ мой жребій, удѣлъ мой жестокъ!

Съ наступленіемъ 1833 года въ альманахѣ появилось новое прекрасное стихотвореніе Гнѣдича "Ласточка", начинающееся такимъ воззваніемъ поэта:

Ласточка, ласточка, какъ я люблю твои вешнія пѣсни

Милый твой видъ я люблю, какъ весна и живой и веселый,

Пой, весны провозвѣстница, пой и кружись надо мною,

Можетъ быть сладкія пѣсни и мнѣ напоешь ты на душу!

Это граціозное стихотвореніе было какъ бы лебединою пѣснью поэта: простудившись очень сильно, Гнѣдичъ умеръ 3-го февраля 1833 года, ровно 49 лѣтъ отъ роду.

"Природа -- говоритъ одинъ изъ друзей Гнѣдича -- надѣлила его прекрасною душою и свѣтлымъ умомъ. Довѣрчивый, пламенный и постоянный въ дружбѣ, онъ былъ отмѣнно пріятенъ въ дружескихъ бесѣдахъ. Все доброе, все изящное находило въ немъ восторженнаго любителя... Довольно было одного звука изъ твореній Гайдена и Моцарта, однаго взгляда на созданіе Рафаэля и Микель-Анджело, одного счастливаго стиха великихъ поэтовъ, чтобы страстная, пылкая душа его пришла въ восторгъ и упоеніе. Съ младенческимъ радушіемъ онъ ободрялъ литературныя начинанія молодыхъ писателей, оживлялъ ихъ дарованія, согрѣвалъ ихъ душу и воображеніе, поддерживалъ ихъ въ преодолѣніи трудовъ, привѣтствовалъ при окончаніи. Зависть, какъ и всякое чувство низкое, не имѣла доступа къ его благородному сердцу: онъ обнималъ соперника по литературѣ съ такимъ же благородствомъ, съ какимъ умѣлъ чтить и превосходное дарованіе.".

Лучшимъ другомъ Гнѣдича былъ сослуживецъ его по публичной библіотекѣ И. А. Крыловъ Много было у Гнѣдича и такихъ, никому неизвѣстныхъ друзей, которымъ онъ благодѣтельствовалъ, любя дѣлать это въ тайнѣ. Любимый всѣми при жизни какъ человѣкъ, Гнѣдичъ и какъ писатель всегда будетъ имѣть мѣсто въ исторіи русской литературы, принадлежащее ему по праву.


В. Л--евъ.


"Нива", No 4, 1876