Глинка Федор Николаевич
Иов

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Свободное подражание священной книге Иова (отрывки)
  
  
  
   Ф. Н. Глинка
  
   Иов
   Свободное подражание священной книге Иова (отрывки)
  
  ----------------------------------------------------------------------------
   Глинка Ф. Н. Сочинения
   Сост., послесл. и коммент. В. И. Карпеца.- М.: "Советская Россия", 1986.
   OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
  ----------------------------------------------------------------------------
  
   ГЛАВА II
  
   Семь знойных отпылали дней,
   Семь летних протекли ночей
   В отчизне пальм и аромата:
   Сквозь синий воздух - реки злата
   И реки пурпура лились,
   И от востока до заката
   Без грома молнии неслись
   И над оазами сияли
   (Тревожа сон пустынных птиц)
   Разливы пылкие зарниц;
   Или серебряные звезды
   Блистали радостью очей
   На круглом густо-синем своде;
   Или, как млечная река,
   На яхонт неба облака
   Взбегали: виделись пещеры,
   Картины гор и городов,
   И выступали дромадеры,
   Глотая звезды... {*} Чудно все
   На пышном небе Аравийском
   В краю песков Авситидийском,
   В стране оазисов и пальм...
   Так семь ночей прошли в пустыне, -
   С тех пор как _трое_ из друзей
   (И каждый от земли своей)
   Пришли об Иове проведать.
   И были те друзья - цари
   Или властители. - И первый
   _Елиафаз_ был Феманин,
   Потомок от сынов _Исава_;
   С другой страны пришел другой: -
   _Валдад_, властитель из Савхеи,
   Ховарского Амнона сын;
   Ко дню назначенному прибыл
   И третий из друзей: то был
   _Софар_ - и был он _царь Минийский_.
   Страдальца вид их поразил,
   Пришли и - друга не узнали!
   Вотще знакомых черт искали,
   Уставя на него глаза:
   Кругом его была зараза
   И Бога гневного гроза;
   На нем белелася проказа
   От головы до самых ног!
   Живой мертвец - он изнемог...
   Лишь кости, в судоргах, стучали!..
   И горько, горько зарыдали
   Друзья, узрев всю меру зла...
   Но скорбь уста им заперла:
   Склонив главы, они молчали,
   Не смея друга утешать...
   И чем утешить? Что сказать?!
   Но, растерзав свои одежды,
   Насыпав праху на главы
   И взбросив вверх по горсти праха,
   _Семь_ дней и _семь_ ночей сидели
   При дружном ложе на земле.
  
   * Поэтическое выражение Аравийских поэтов: они представляют облака
  верблюдами, пожирающими звезды... Так, в одной из своих од (в оде на взятие
  Измаила) и наш Державин говорит: "и рыбы ходят в небесах". Здесь рыбами
  названы облака.
  
   ГЛАВА III
  
   Взглянул страдалец на друзей,
   Привстал и ветхие одежды
   Оправил... Но, себя страшась,
   Поник главой на перси. Тяжко
   Вздыхал скорбящий, и - он был
   Как кедр, надломленный грозою,
   Ни мертвым, ни живым. - Но вдруг,
   Отдавшись лютой скорби, громко
   Осиплым гласом возопил:
   "Погибни день, когда из чрева
   На гибель вышел я на свет,
   И ночь, которая сказала:
   "Се, в чреве зачат человек!"
   И я записан в книгу жизни!..
   Угасни тот злосчастный день
   Во тьме глухой и в сени смерти!
   Да будет мрачен он, как полночь,
   И душен, как полдневный зной! -
   И ночь, в которую я зачат,
   С тем днем, в который я рожден,
   Изглади, Господи! изглади
   Из книги тайныя Своей,
   Из лет, из круга годового! -
   И в той ночи да не взойдут -
   Утехи взоров - звезды неба
   И миловидная луна!
   С рассветом, свежестью богатым,
   Заря! ты, в роскоши своей,
   Не весели ее ни златом,
   Ни пурпуром _своих бровей_! {*}
   {* * Выражение подлинника.}
   Да будет ночь сия бесплодна,
   Да будет вся она - болезнь!..
   Пусть темен, сумрачен, как бездны,
   Повиснет свод над ней беззвездный!..
   Да ни _единая_ жена,
   В часы погибельной той ночи,
   Страдальца в чреве не зачнет! -
   Не будь у той ночи прохлады!..
   Да заклянет тот день, ту ночь,
   Кто для заклятий мощь имеет,
   Кто, тайным словом, в дебрях змей,
   И, по глухим лесам, зверей.
   Иль, с брега, лютых крокодилов
   Скликать и заклинать умеет,
   Кому дана наука _та_,
   Кто, в час свой, древнего кита
   Таинственно преодолеет!..
   Зачем тот день, зачем - с той ночью
   Мне дали свет увидеть сей?
   Зачем я не родился мертвым?
   Зачем не умер я - родясь?!.
   Почто ты на свои колени
   Меня, о матерь! приняла?
   Почто лелеяла, ласкала
   Меня - младенца сберегала
   И в детских играх и во сне?
   Зачем молилась обо мне?!.
   Почто меня питали перси?
   Земли _небывший_ населенец,
   Зачем я в чреве не погиб,
   Как недоношенный младенец?
   Меня б закинуть, чтоб пропал
   Я в пеленах, еще без смысла!
   За то давно б уже я спал
   Протяжным сном в глубоком лоне,
   На общем сходбище - в земле!
   Там все равны - рабы и князи:
   Богач бок о бок с нищим лег;
   Для всех один покой счастливый
   Под хладным черепом земли!
   Покинув троны, там легли
   Цари, что в бранные тревоги
   За славой гибнущей текли:
   Вонзались в небо их чертоги
   Из скал громадных на столпах;
   Над прахом их - все стерлось в прах!..
   И те, что золото холмили
   И серебро в своих ларях,
   Со мной бы рядом опочили...
   Там нет насилий, чужд там страх;
   Различья нет там земнородным;
   Для узников - нет кандалов,
   Нет кабалы там для рабов,
   Никто не стонет от трудов...
   Все - долгий отдых и свобода
   У _подземельного_ народа!
   Прохладна за могилой сень!..
   А здесь, а в сей палящей жизни,
   В сей бездорожной темноте,
   Мы только бродим, как слепые!..
   Зачем ты светишь, Божий день?
   Чтоб нам показывать, как люди
   Томятся, плачут и грустят?
   А я, - я мученик безвинный, -
   Рыкаю громче гладных львов,
   И, словно ток на дне кремнистом,
   В моей груди кипит тоска; -
   Полуистлевшему и пищу
   Подаст - _хлеб жизни_ чья рука?! -
   Я воплем приправляю пищу,
   Роняю слезы в питие!
   Я трачу жизнь, теряю силу,
   И сам себе свою могилу,
   Тоскуя, вырыть бы я рад,
   И _гроб_ почел бы я за _клад_!..
   Вот, други! вот мое бытье!
   _Он_ каменной налег горою
   На перси мне, холодный _страх_:
   Я весь им стиснут! Вот я вижу:
   Чего боюсь... ко мне идет;
   Чего содрогнусь... то надходит!
   Горю и зябну... страшно!.. страшно!!!
   Изныли кости от тоски!..
   Но разве я роптал доселе,
   Под тяжким натиском скорбей? -
   Не сохранял ли я молчанья,
   Когда, въедаясь, прогрызал
   Мой недуг гибнущее тело,
   И видел кости я свои?
   Ведь, я как камень был, - доколе
   Меня прожег Господний гнев!.."
  
   ГЛАВА VI
  
   "О, как бы, други, я желал,
   Чтоб здесь, пред вашими глазами,
   Спустилися весы судеб,
   И чтоб на них мои все муки
   Господь правдивый возложил!"
   Так Иов грустный говорил
   И продолжал с болезнью сердца:
   "Тогда б увидели, что скорбь,
   Моя болезнь, моя тоска,
   Мои несносные мученья -
   И вес приморского песка
   Перетянули б... От того
   В моих болезненных речах
   Порой тоскливое волненье...
   Увы, я чувствую: в меня
   Впились, вонзились _Божьи стрелы_,
   И душу из меня сосет
   Их ядоносная отрава.
   И ужасы - кругом меня,
   Со всех сторон грозой пугают!..
   Горю, томлюсь - покоя нет!
   Кричу, зову - не отвечают;
   Прошусь в могилу - не пускают;
   Под зноем мук страдальцу нет
   Ни сна, ни сладостной прохлады;
   Мой сон наполнен страшных грез,
   Глаза растаяли от слез,
   И сердце, слыша грозы, млеет...
   О горе, я живой - мертвец!
   Я часто сам к себе с вопросом:
   Живу ли я, иль не живу?
   Я обеспамятел в несчастьи
   И разум утопил в слезах. -
   Мне опостылил свет и люди...
   А я ведь так любил людей!!.
   Все, все, чего страшился прежде,
   Теперь увидел на себе!
   Ведь я - не каменный, не медный...
   _Осел_ ревет ли на траве?
   И _бык_ мычит ли подле корма,
   Когда присмотрен он и сыт?..
   Что пища без приправной _соли_?!.
   Мой хлеб постыл мне стал от боли,
   Полынью стало питие!
   Увы мне!.. Братья вероломны
   Спешат от ложа моего -
   Все врознь, как токи снеговые,
   Как своевольные ручьи
   Без русла. От снегов рожденны,
   Те _ненадежные_ ручьи
   Бегут, теряясь в бездорожьи,
   И первый яркий солнца луч
   Их иссушает до поддонья.
   И мнимой дорожа водой,
   Вслед за _скитальцами-ручьями_,
   Беспечно доверяя им,
   В пустыни идут караваны
   И погибают заблудясь...
   Вот караван _Феманский_ длинный,
   _Саввейцев_ шумный караван
   По тем ручьям пошли в пустыню
   И ужаснулись, зря обман
   Своих предателей безводных...
   И я хотел бы воду жизни
   Из ваших вычерпнуть речей
   И освежиться ими в жажде;
   Но, вместо сладких токов водных,
   Пред несчастливцем появились
   Вы уж иссякнувшим ручьем!!
   Так чем вам напоить страдальца,
   Отверженного от людей?!.
   Да! - я отверженец, бездомок,
   Кому чужда уже земля...
   Я брошен бурей, как обломок
   В грозе морей от корабля...
   Но разве у родства, у дружбы
   Я требую себе даров,
   Или наград моим утратам,
   Иль избавления от бед,
   Иль выкупа от супостата?..
   А признаюсь: я б оценил
   Одну слезу - слезу от сердца,
   Когда б сюда, на грудь мою,
   Ее участье обронило...
   Но вкруг меня - один упрек!..
   Скажите ж: _как и что_ мне делать?..
   Я стисну грусть и замолчу!
   Без доказательств доказать
   Хотите вы свою мне правду,
   А голос скорби и тоски.
   Как дым, пускаете на ветер!..
   Друзья, богатые умом,
   Меня в безумьи не вините!
   Безумен я? - так обличите...
   Я неразумен? - научите...
   О, мудрена наука жизни!!
   Но я готов вам уступить,
   В чем уступить по правде можно!
   Ваш долг помочь и просветить:
   Но вы в речах своих так строги!..
   Участья нужен мне елей!
   Мои свежи еще так раны!
   А вы с оружьем острых слов
   На безоружного напали,
   И, сети ставя сироте,
   Подкоп под дом его ведете!
   Хотите ль сердце смять мое
   И, запугав, засыпать мразом
   Последний жар моей души?..
   Однако ж выслушайте, други!
   Сверите все мои слова
   И взвесьте их и рассудите:
   Напрасно ль друг ваш вопиет,
   Иль вопиет в нем чувство правды?..
   А правда ведь еще моя!!"
  
   ГЛАВА VII
  
   "Что наша жизнь? - Тревожный сои,
   Борьба и тяжкая работа!
   Как раб, боящийся лозы,
   Влача свой плуг под ярким зноем,
   Все рвется, чтоб укрыться в тень;
   Все смотрит, - скоро ль долгий день
   Завечереет, скоро ль отдых: -
   Так дни и месяцы текут
   Моей многострадальной жизни!..
   Все тело рушится мое:
   То вдруг его облягут раны,
   То заживут... И вдруг опять
   Моя растрескается кожа
   И, гноем накипев, болит...
   Жизнь, смерть, день, ночь... все стало смутно.
   Сомкну ли ночью я глаза
   (Страдальцу ночь - долга, как вечность!), -
   Я пробужусь и говорю:
   Когда ж рассвет? - Ах, скоро ль утро?!
   Приходит утро - я опять,
   Вздыхая, вопию: где ж вечер?!
   Мое все тело - струп и струп,
   И я - седой, стенящий труп!!!
   Как ссохлась, пригорела кожа!..
   Увы, мои былые дни
   Мелькнули, будто в зыбких красках:
   Мелькает нить за челноком...
   Промчалась жизнь скорей беседы
   И стала мимолетным сном...
   О горе! все невозвратимо:
   Прошла пора моих надежд!..
   Земных отрад, земного счастья
   Уж не видать мне и в мечте!
   Как облак дымчатый редеет
   И исчезает в высоте:
   Так я исчезну! - Бездна ада
   Не выдает _своих_: увы!
   Оттоль не выйдешь в дом родимый,
   Ни вести к ближним не пошлешь! -
   Уйду, - и без меня застынет
   Мое и место на земле!!.
   Итак, доколь еще язык мой
   В устах вращается, друзья, -
   Я буду, буду все, с тоскою,
   Все беспрерывно изливать,
   Всю ярость беспредельной скорби:
   Скажу и выскажу векам,
   И поздним донесу народам,
   Что совершалось здесь со мной,
   Как мучили меня в пустыне!..
   Что - я?.. Речной ли крокодил,
   Иль гневная пучина моря,
   Что так плотиной обложен,
   Так связан, заперт и стеснен?!
   Когда прошу: дай мне отраду,
   Дай видеть счастье хоть во сне, -
   Далеко, дикою мечтою,
   Ты сон мой отгоняешь прочь...
   То окружен я пустотою,
   То черная, в пустыне, ночь
   Полна страшилищ: - вот их очи
   Огнем неистовым горят,
   Они в меня вонзают взоры;
   То реки с клокотом шипят.
   То с грохотом валятся горы -
   Все на меня!!! - Я весь разбит.
   Изломан, раздроблен, убит;
   Мое от страха сердце жмется,
   И весь я - как под бурей трость;
   И слышу, - все во мне трясется,
   И ударяет кость о кость...
  
   Почто ж томить?.. Вели скорее
   Меня изгладить из живых
   И душу свободить от духа,
   От смерти кости свободить! -
   И! что есть человек, сын персти,
   Что Ты так чествуешь его,
   И, с непонятною заботой,
   О нем радеешь и болишь,
   И в дивных утренних виденьях
   Ему о _тайном_ говоришь?..
   За что ж меня терзать? - И долго ль
   Мне ропотным и скорбным быть?
   Пусть я грешу, - но что я значу
   Перед Тобою, страж людей?
   Зачем сражать меня стрелами -
   Негодовать, как на врага?
   Чтоб не помиловать страдальца,
   Не снять бы всех его грехов -
   Из жалости к сей бедной жизни!!.
   Ведь, может, завтра же придут,
   Меня поищут... и напрасно!
   Страдальца боле не найдут!.."
  
   ГЛАВА XXIV
  
   "Ах, для чего не соизволил
   Господь вести Свой суд открыто,
   Поставить правду на земле,
   И так судьбы людей устроить, -
   Чтобы пороки за собой
   Влекли свое и наказанье?
   Напротив, что бывает здесь? -
   Преступники живут спокойно,
   Спокойно у сирот берут
   Последний родовой участок,
   Спокойно чуждые стада
   В свои загоны загоняют
   И с ветхих рубищ нищеты
   Последний лоскут отдирают!
   Так бедных мучат, позабыв,
   Что те - их братья, те же люди!
   Но их считают ли людьми?
   Толпы их, скрывшись в темных дебрях,
   Выходят лишь ночной порой,
   Чтоб на полях, уже пожатых,
   Забытый колос подобрать
   И пропитать своих младенцев...
   Как часто острый, горный дождь
   Покров убогий пробивает, -
   И мать, прижав к груди дитя,
   На хладный камень упадает,
   Изнеможенная, без сил!..
   Как часто сильный у бессильных
   Детей от персей нагло рвет
   И их назад не отдает -
   Без тяжкой платы, без залога! -
   Кем жмет елей он из олив,
   Кем точит сок из винограда, -
   Того как часто голод жмет
   И жажда тяжкая сжигает! -
   Но труженик не смеет сей
   Скрепить уста роскошной влагой,
   Текущей под его рукой:
   Над ним бдит глаз ему _чужой_;
   _Чужое_ делает он дело!..
   И на селе и в городах
   Кричат обиженные люди:
   Конечно, крик их слышит Бог,
   Но им томиться допускает...
   Есть лю