# Эпопея льва

Виктор Гюго

Перевод А. П. Барыковой

## ЭПОПЕЯ ЛЬВА.


(Изъ "l'Art d'être grand-père")


Виктора Гюго.


## I. Богатырь.


Схватилъ ребенка левъ широкой, страшной пастью

И несъ его, гордясь непобѣдимой властью,

Спокойно, въ мракъ лѣсной невѣдомой трущобы,

Въ отчизну ручейковъ и птичьихъ гнѣздъ. Безъ злобы,

Безцѣльно -- какъ цвѣтокъ порой срываютъ въ маѣ --

Онъ взялъ дитя себѣ; взялъ, даже не кусая,

Изъ милосердія иль гордаго презрѣнья.

Великодушны львы и мрачны.-- Положенье

Малютки бѣднаго въ углу берлоги смрадной

Ужасно было. Ревъ чудовища громадный

Пещеру наполнялъ. Не вѣдая покоя,

Ребенокъ изнывалъ отъ страха. Онъ сырое

Былъ долженъ мясо ѣсть, подчасъ травою дикой

Питаться. Онъ былъ принцъ, сынъ грознаго владыки,

Красавецъ, лѣтъ восьми: взглядъ -- соколиный, ясный,

Головка -- вся въ кудряхъ. Отецъ его несчастный

Въ немъ потерялъ теперь наслѣдника престола.

(Другой ребенокъ былъ, но не мужского пола,

А дѣвочка двухъ лѣтъ). Король страдалъ, понятно.

Кручинѣ короля великой, необъятной

Весь преданный народъ душой помочь стремился.

Вдругъ рыцарь-богатырь въ народѣ появился:

-- Что тутъ у васъ? спросилъ, о королевскомъ горѣ

Узналъ и поскакалъ къ пещерѣ львиной вскорѣ.

Гранитная гора, куда дрожа, блѣднѣя,

Лучъ солнечный входилъ, свѣтить и грѣть не смѣя,

Была жилищемъ льва; постелью были скалы,

И дикой чащи мгла, какъ пологъ, ихъ скрывала;

А заповѣдный лѣсъ и дубы вѣковые

Стояли на горахъ кругомъ, какъ часовые

Пустыннаго дворца, и стерегли дороги

И входы темные той царственной берлоги.

И богатырь вошелъ въ покои властелина.

Представилась глазамъ свирѣпая картина:

Убійства, грабежа повсюду слѣдъ кровавый

И львиной силы слѣдъ, и грозной львиной славы;

Бѣлѣющихъ костей кругомъ лежала груда;

Зіяло въ потолкѣ отверстіе, откуда

И лился блѣдный свѣтъ -- окошко слуховое,

Пробитое въ скалѣ стрѣлою громовою.

Тамъ царь звѣрей лежалъ, спокойный, величавый,

Увѣнчанъ гривою густою и кудрявой.

Задумчивъ былъ онъ; взглядъ пронзительный, глубокій

На латы рыцаря упалъ, на шлемъ высокій,

На красное перо. Тяжелой головою

Тихонько звѣрь встряхнулъ. Недрогнувшей рукою

Мечъ вынулъ богатырь.-- "Чудовище лѣсное!"

Промолвилъ грозно онъ: -- ты взялъ дитя родное,

"Любимое дитя у моего владыки.

"Отдай его сейчасъ,-- иль жди бѣды великой!

"Коли отдашь добромъ -- разстанемся друзьями,

"А нѣтъ... Не въ первый разъ бороться мнѣ со львами!

"Я самъ -- такой же левъ! твоею кровью черной

"Я смою, злобный звѣрь, поступокъ твой позорный!"

-- Попробуй!.. левъ сказалъ, какъ кошка потянулся

И, когти показавъ, всей пастью улыбнулся.

Сверкнулъ широкій мечъ и зазвенѣли латы;

Желѣзный великанъ и великанъ косматый

Сошлись и начался жестокій, дикій, страшный,

Неумолимый бой, смертельный, рукопашный;

И крѣпко обнялъ звѣрь противника, какъ друга,

Кровь брызнула ручьемъ сквозь латы и кольчугу.

Погибъ герой. Онъ сталъ комкомъ кровавымъ мяса,

Желѣза и костей уродливою массой,

И левъ героя съѣлъ. Потомъ, поникнувъ гривой

На изголовье скалъ, спокойный и красивый,

Прилегъ и задремалъ.


## II. Отшельникъ.


Тогда отшельникъ старый,

Извѣстный въ той странѣ, какъ проповѣдникъ ярый,

Вошелъ -- вооруженъ лишь чуднымъ даромъ слова,

Въ берлогу львиную, и звѣрь проснулся снова.

Зѣвая, онъ взглянулъ. Предъ нимъ стояла ряса

Изъ грубаго сукна и въ ней немного мяса.

Презрительно кивнувъ зѣвающею мордой:

-- Чего тебѣ?.. спросилъ лѣсовъ властитель гордый.

-- "Отдай мнѣ короля... Отдай опору трона!"

-- Какого короля?..-- "Изъ страшнаго притона

"Ребенка отпусти... Отдай ему свободу

"И возврати отцу, престолу и народу!"

-- Ты королемъ зовешь вонъ этого малютку?

-- "Зачѣмъ ты взялъ его?" -- Такъ, для забавы, въ шутку.

Мнѣ скучно одному въ берлогѣ, въ день ненастный.

-- "Подумай объ отцѣ... Какъ плачетъ онъ, несчастный... "

Ворчанье раздалось въ отвѣтъ изъ мощной груди:

-- Убили-жь львицу-мать безжалостные люди!

-- "Во имя короля, тебѣ я обѣщаю,

Что хочешь!" -- Звѣрь молчалъ.-- "Грѣхи твои прощаю!

Чего тебѣ еще?.. Я индульгенцій папы

Достану!" Левъ махнулъ большой мохнатой лапой,

Поморщился, сказалъ: "ступай, дуракъ... " безъ злобы.

И блѣдный прочь пошелъ отшельникъ изъ трущобы.


## III. Облава.


А левъ опять заснулъ. И ночь пришла нѣмая.

Надъ лѣсомъ вѣковымъ всплыла луна большая,

Посеребрила все; росли густыя тѣни,

Роился блѣдный строй таинственныхъ видѣній,

И саваномъ туманъ одѣлъ лѣсныя воды;

Здоровымъ, крѣпкимъ сномъ заснула вся природа,

И въ строгой тишинѣ священнаго молчанья

Лишь раздавалось льва могучее дыханье.

Вдругъ крики, шумъ и гамъ толпы вооруженной,

И рѣзкій звукъ роговъ, и лай въ трущобѣ сонной

Послышались; въ горахъ, испуганное эхо

Проснулось. То была кровавая потѣха

И мщенье короля за маленькаго сына.

Король пошелъ войной на звѣря-властелина.

Облаву поручилъ онъ опытнымъ и смѣлымъ

Охотникамъ; рабовъ послалъ онъ войскомъ цѣлымъ,

Нежданно, въ часъ ночной, чтобы на льва напали,

Наслѣдника спасли, а звѣря наказали;

Чтобъ шкуру львиную съ поруганною гривой

Повѣсить, какъ трофей побѣдный и красивый,

На память, во дворцѣ, въ высокой залѣ тронной.

И смутно слышалъ левъ весь шумъ толпы огромной

Сквозь сонъ. Не поднималъ онъ головы спокойной,

А только глазъ открылъ сверкающій и знойный,

Пошевелилъ хвостомъ и снова позабылся.

Зловѣщій крикъ и лай все ближе доносился;

На приступъ войско шло. Рубили топорами

Священный лѣсъ кругомъ и дружными рядами

Тѣснилися стрѣлки, натягивая луки.

Теперь примолкло все и стихли лая звуки;

Проводники, скользя въ травѣ подъ деревами,

Въ молчаньи шли впередъ, свѣтили фонарями;

Чернѣло ужь вблизи отверстіе берлоги.

Остановились всѣ въ невѣдомой тревогѣ,--

И страшное лицо предъ войскомъ появилось.

То вышелъ грозный звѣрь.

Толпа засуетилась,

Духъ занялся у всѣхъ, и сердце билось больно,

И даже храбрецы всѣ вздрогнули невольно;

Едва хватило силъ, чтобы рукой несмѣлой

Поднять тяжелый лукъ. Но вотъ взвилися стрѣлы,

Посыпались, какъ градъ, надъ гордой головою;

Не дрогнувъ, звѣрь стоялъ, какъ горы подъ грозою,

И полчищу людей въ глаза глядѣлъ онъ строго.

Попятилась толпа, въ немъ видя полубога;

Собаки прятались дрожащія, нѣмыя

За копій лѣсъ стальной и за спины людскія.

И вдругъ, въ. тиши ночной, средь общаго молчанья,

Нежданно раздалось побѣдное рыканье,

Похожее на громъ своею дикой силой,

И блѣдный строй рабовъ смутило, оглушило.

Смѣшалися ряды и, ужасомъ объяты,

Подъ звуки грознаго, громоваго раската,

Разсѣялись въ потьмахъ; бѣжали въ безпорядкѣ

Начальники, стрѣлки, позорно, безъ оглядки,

Ползли и падали, отъ страха холодѣя.

И крикнулъ звѣрь имъ вслѣдъ: "Свободный левъ сильнѣе,

"Чѣмъ тысяча рабовъ!" То повторили слово

Всѣ горы, всѣ лѣса, и ночь затихла снова.

Но левъ не могъ простить ночного нападенья

И дерзкаго лѣсовъ священныхъ оскорбленья.

Разгнѣванный взошелъ онъ на-гоpy. Съ вершины

Онъ грозно прорычалъ надъ сонною долиной:

-- Король! Ты позабылъ въ бою условья чести,

Ты низко поступилъ! Страшись кровавой мести!

Я до сихъ поръ щадилъ невиннаго ребенка,

Но завтра задушу, какъ жалкаго котенка,

Въ глазахъ твоихъ, отецъ! И пусть холопы видятъ,

Какъ страшенъ царь лѣсовъ, когда онъ ненавидитъ!

До завтра, на зарѣ!

Замолкнулъ голось львиный,

Но слышалъ городъ весь угрозу исполина.


## IV. Заря.


Заря взошла. И вотъ въ домахъ, вдоль улицъ длинныхъ,

Все спряталось. Кругомъ, на площадяхъ пустынныхъ

Не видно ни души. Столица опустѣла.

А левъ огромный шелъ и блѣдненькое тѣло,

Полуживое, несъ межъ длинными зубами.

Торжественно онъ шелъ, тяжелыми шагами,

Къ палатамъ короля, роскошнымъ и высокимъ.

Взошелъ и встрѣченъ былъ молчаніемъ глубокимъ.

И стража, и король, и весь народъ придворный,

Бѣжало все предъ нимъ, все пряталось позорно.

И львиная душа кипѣла жаждой мести;

Онъ думалъ: "У людей ни сердца нѣтъ, ни чести!

"Король, ты -- жалкій трусъ! Ты за дитя родное

"Вступиться не посмѣлъ!"

Роскошные покои

Онъ обошелъ кругомъ, и въ страхѣ задрожала

Большая тронная золоченная зала

Подъ львиною стопой. Всѣ отворялись двери

Предъ грозной силою чудовищнаго звѣря,

И взглядъ его блуждалъ -- кровавый, злобный, мутный;

Для завтрака искалъ онъ уголокъ пріютный.

Теперь онъ принца съѣсть хотѣлъ безъ сожалѣнья,

Проснулся голодъ въ немъ...

Вдругъ чудное видѣнье

Представилось глазамъ лѣсного властелина.

Остановился онъ, прелестною картиной

Смущенъ и удивленъ. Предъ нимъ была свѣтлица,

Кроватка дѣтская, ребенокъ круглолицый,

Прекрасный, розовый, облитый весь сіяньемъ.

Румяный лучь зари надъ крошечнымъ созданьемъ

Игралъ и золотилъ волосъ кудрявыхъ волны,

И тѣльце нѣжное, и ямки щечки полной...

То дѣвочка была, дочь короля меньшая;

Забыла взять ее прислуга, убѣгая

Отъ гнѣва львинаго. Ребенокъ просыпался

При первыхъ дня лучахъ и кротко улыбался,

Не вѣдая бѣды, опасности не зная,

Веселой пѣсенкой, какъ птичка, день встрѣчая;

И смѣха дѣтскаго серебряныя трели,

На встрѣчу солнышку, привѣтныя летѣли.

Въ свѣтлицу звѣрь вошелъ съ своею ношей блѣдной,

Услышалъ голосокъ и смѣхъ малютки бѣдной,

Игрушки увидалъ, улыбку милой крошки,

И ясные глаза, и голенькія ножки,

Малютка, увидавъ чудовище лѣсное,

Страшилище съ большой курчавой головою,

Узнала межъ зубовъ повиснувшее тѣло:

-- Мой братъ! Отдай, отдай! проговорила смѣло

И пальцемъ розовымъ тихонько погрозила.

Душа дѣтей полна таинственною силой...

Вдругъ мальчика тогда на ложе кружевное

Левъ бережно сложилъ, какъ мать дитя больное,

И дѣвочкѣ въ отвѣтъ промолвилъ звѣрь косматый:

-- На, вотъ онъ! Не сердись, возьми, малютка, брата!

А. Барыкова.


"Отечественныя Записки", No 8, 1880