Гирс Дмитрий Константинович
Дневник нотариальнаго писца

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ДНЕВНИКЪ НОТАРІАЛЬНАГО ПИСЦА.

ОЧЕРКИ, ЗАМѢТКИ, ВОСПОМИНАНІЯ.

I.

Марта 11-го дня, вторникъ, 187.. года.

   Никогда не думалъ, чтобы пришлось дневникъ вести. А вотъ же случилось! Выйдетъ ли изъ этого что-нибудь -- не знаю. Вѣроятно, ничего. Врожденная лѣнь какъ бы не помѣшала: не проведу долго, чувствую!
   А матеріалъ богатый теперь каждый день предо мною лежитъ. И новый знакомецъ мой, "мексиканецъ", говоритъ, что стоитъ всмотрѣться. О, еслибъ я обладалъ его наблюдательностью! Еслибъ его помощь!.. Не признаться ли ему, что додумался, отъ скуки, записывать, что увижу передъ собою въ новой службѣ?-- онъ, кажется, порядочный человѣкъ, онъ и теперь ужь такъ охотно болтаетъ со мною объ этихъ дѣлахъ и не безъ злости иногда смѣется надъ многимъ. Можетъ быть, онъ еще охотнѣе разъяснилъ бы мнѣ тогда кое-что изъ того, на что пока лишь намекаетъ -- именно лишь намекаетъ (тоже себѣ на умѣ, хохолъ!). Вообще, нужно ближе съ нимъ сойтись. Онъ немного чудакъ, видимо, пессимистъ и мизантропъ, что-ли... (Вечеръ, когда онъ у насъ здѣсь ораторствовалъ, нужно будетъ поподробнѣе разсказать въ дневникѣ). Повременамъ онъ даже мнѣ, правду сказать, какъ-то подозрителенъ, когда намекаетъ на свои приключенія -- не сочиняетъ ли? Но то, на что онъ указываетъ въ жизни нашей конторы, дѣйствительно, всегда интересно и ново, для меня, по крайней мѣрѣ. Наблюдать человѣчество на такомъ фонѣ картины, сквозь такую лупу, дѣйствительно, заманчиво... Къ тому же, это придется дѣлать, такъ сказать, между дѣломъ... Попробую писать.
   Очень ужь только запугиваютъ формальности новаго дѣла.
   Никакъ не могу разобраться. Всѣ эти "формы" путаются въ головѣ. Очень ужь онѣ похожи одна на другую. Никакъ не могу отличить одну отъ другой, хотя, кажется, по-русски все это писано. За эти семь-десять дней сколько ужь листовъ гербовой бумаги испортилъ! Даже помощникъ нотаріуса замѣтилъ. Ну, да это можетъ быть лишь сначала. Вонъ другіе писцы говорятъ, что все это такъ просто. Да, оно всегда просто, когда уже годы посидѣлъ надъ дѣломъ. А вначалѣ... Я, по крайней мѣрѣ, сознаюсь, никакой легкости пока не замѣчаю!
   И кто это надоумилъ меня писать дневникъ нотаріальной службы?-- все Катя. И какъ это просто и странно случилось!
   -- Цѣлый вечеръ лежишь, лѣнивецъ ты этакій! упрекнула она меня дня три тому назадъ.
   -- Что же я буду дѣлать послѣ службы? огрызнулся я.
   -- Хоть переписку на домъ бралъ бы! 45 рублями трудно прожить, замѣтила она:-- о Колѣ подумалъ бы -- подростаетъ!
   -- И на службѣ переписывать надоѣло.
   -- Ну, такъ писалъ бы.
   -- Что-жь я буду писать, комедіи, романы, дневникъ, что-ли? подсмѣялся я надъ женой.
   -- А хотя бы и дневникъ. Все лучше, чѣмъ лежать, задравъ носъ вверхъ. Что ты разсказываешь про контору -- все это интересно. Вотъ и запиши.
   "Значитъ, и ей кажется это интереснымъ", подумалось мнѣ.
   -- Вотъ позавчера этотъ новый твой товарищъ, "мексиканецъ", какъ ты его называешь; сколько занимательнаго разсказывалъ... Сѣлъ да и записалъ бы. Пригодилось бы когда-нибудь. Положимъ, этотъ твой новый знакомецъ, видимо, тронутый, къ тебѣ говорила -- а все интересно.
   -- Буду по вечерамъ писать дневникъ нотаріальной жизни,-- пошутилъ я.
   -- Куда съ твоею лѣнью!
   -- Не вѣришь?-- вотъ же на зло тебѣ стану писать!
   -- Ну, развѣ на зло мнѣ. Ты только хорошее и можешь сдѣлать, желая непріятное сдѣлать мнѣ, надувши губки, кольнула жена: -- у тебя всегда такъ!
   -- Ну, не сердись, милая!
   И вотъ, чтобъ доказать Катѣ, что я не такой лѣнтяй, какъ она думаетъ, я сегодня собрался -- правда, только на третій день!-- и началъ дневникъ моей нотаріальной службы. Жене ничего не скажу. Вотъ удивится, когда я прочту ей потомъ!
   Однако, будетъ на сегодня -- усталъ. Неволить себя тоже нечего! Начало сдѣлано... Спать хочется. Дѣйствительно, я страшный лѣнтяй, какъ говоритъ Катя!
   

II.

12-е марта, среда.

   Но если писать дневникъ нотаріальной службы, то ужь начинать ab ovo, какъ говорится. Какъ я попалъ къ нотаріусу? Думалъ ли я когда-нибудь сидѣть въ нотаріальной конторѣ?-- нѣтъ. Что за странная опять случайность толкнула меня сюда! Чистая случайность. "Экъ тебя судьба бросаетъ!" справедливо замѣтила Катя, когда я ей объявилъ о мѣстѣ новаго моего служенія.
   По профессіи, я бухгалтеръ. Воспитывался въ о-скомъ коммерческомъ училищѣ. Служилъ въ Харьковской губерніи, на сахарномъ заводѣ, помощникомъ бухгалтера, получалъ 100 рублей при заводской квартирѣ, вдругъ -- пожаръ, товарищество завода банкрутуетъ, и я безъ мѣста. Мать находитъ мнѣ занятія за горномъ заводѣ въ Тагилѣ; предпринимаю на Уралъ дальнее путешествіе съ женой и почти груднымъ ребенкомъ; чрезъ два года службы, заводъ переходитъ въ нѣмецко-еврейскія руки -- и на мое мѣсто сажаютъ еврея-бухгалтера. Годъ приготовляю сына казанскаго купца къ поступленію въ коммерческое училище въ Петербургъ -- и живу въ Казани на учительскихъ хлѣбахъ. Еще два года тяну лямку, по контрольной части, въ отдѣленіи "эксплуатаціи" с--ской желѣзной дороги. По случаю воспослѣдовавшаго предписанія министерства о возможной экономіи въ расходахъ на всѣхъ гарантированныхъ правительствомъ дорогахъ -- увольняюсь за штатъ въ числѣ прочихъ тридцати человѣкъ (жертвъ, такъ сказать, первой очереди!), получающихъ 60-ти рублевое жалованье, и увольняюсь въ тотъ самый день, когда къ намъ поступаетъ "очень дѣльный", "помѣшанный на экономіи", новый управляющій дорогою съ жалованьемъ 30 тысячъ рублей годовыхъ и какихъ-то процентовъ. Ровно на 100% болѣе, чѣмъ получалъ прежній "неэкономный" управляющій! Правда, пилюлю позолотили -- мнѣ выдали, при увольненіи, 120 рублей наградныхъ и отличный аттестатъ! Еще полтора года состою на процентномъ вознагражденіи, 10% съ рубля, комиссіонеромъ англійской писчебумажной фабрики въ Москвѣ. Заболѣваю тифомъ -- и увольняюсь фабрикою за долгою болѣзнью и медленнымъ выздоровленіемъ. Четыре мѣсяца безъ мѣста. Поправляюсь здоровьемъ -- съ Катей бѣда: жена трудно родитъ -- и ребенокъ умираетъ. Мы безъ денегъ, почти оба больные... Съ горя хватаюсь за что попало: добрякъ мировой судья принимаетъ меня въ канцелярію, а чрезъ два мѣсяца дѣлаетъ своимъ секретаремъ. Но жену его переѣзжаетъ конно-желѣзная дорога. Ей ампутируютъ обѣ ноги у колѣнъ. Мужъ -- безумно ее любящій -- сходитъ съ ума и его увозятъ за-границу. Камера его закрывается. Я опять безъ мѣста -- и ѣду въ Петербургъ. Начинаю шляться по банковымъ воротиламъ съ аттестаціями и рекомендательными письмами изъ Москвы. Всюду принимаютъ съ распростертыми объятіями, даже просятъ "считать мѣсто своимъ"; но доказываютъ необходимость обождать: въ одномъ банкѣ -- четыре мѣсяца, а въ другомъ -- "только полгода". Это семейному-то человѣку при пятидесяти рубляхъ въ карманѣ!
   Нигдѣ въ меблированныхъ комнатахъ съ ребенкомъ не держатъ. Нанимаю уже подъ Смольнымъ, на Пескахъ, за 13 рублей квартиру въ громадномъ, новомъ, сыромъ, въ одно лѣто выстроенномъ домѣ -- гдѣ и теперь живу. Мѣсяцъ платилъ, за три долженъ за квартиру. Хозяинъ неумолимо требуетъ уплаты или выѣзда вонъ. Дворникъ имѣетъ приказаніе "не давать покоя" и утромъ и вечеромъ напоминать о платежѣ. Грозятъ выставить вторыя рамы и запереть водопроводный кранъ въ квартирѣ. Банковые воротилы совѣтуютъ обождать "еще пустяки" -- два-три мѣсяца! Очень пріятное положеніе! У Коли начинается англійская болѣзнь и въ дѣтской лечебницѣ сказали, что это отъ сырой квартиры. Переписка бумагъ, добытая у какого-то "сочинителя", дала 6 рублей прихода въ мѣсячномъ балансѣ. Дефициту уже набралось, кромѣ долга хозяину, до 60 рублей... Катя цѣлые дни въ слезахъ. Я чувствую, что сойду съума!
   -- Вы сходили бы сами къ хозяину, и переговорили: они добрые! совѣтуетъ мнѣ, дней десять тому назадъ, старшій дворникъ, явясь съ обычнымъ вечернимъ визитомъ:-- а то они на меня серчаютъ. "Ты, говорятъ, плохо напоминаешь, мирволишь жильцу! Если не смогутъ заплатить долгъ -- пусть мебель оставятъ въ залогъ, а сами съѣзжаютъ! Запереть кранъ съ завтрашняго дня", говорятъ.
   Медлить, значитъ, нечего!
   На другой же день, въ 11 часовъ утра, отправляюсь къ хозяину. Приглашаютъ въ кабинетъ. Иду чрезъ рядъ великолѣпныхъ комнатъ.
   Кабинетъ съ венеціанскими окнами: бездна свѣта падаетъ на дорогія темныя обои; коверъ во всю комнату: десятки бронзовыхъ бездѣлушекъ на столахъ; подъ соломенною качалкою -- тигровая кожа; письменный столъ сажени три длиною -- весь заваленъ бумагами, счетами, планами, газетами; тутъ же небрежно валяется пачка ассигнацій; поверхъ всего, раскрытъ архитектурный планъ великолѣпнаго дома, планъ, надъ которымъ, видимо, только что сидѣлъ хозяинъ, къ которому я явился; у окна легкій дубовый складной столъ, на которомъ, съ обоихъ концовъ, два молодые чертежника составляютъ и вычерчиваютъ планы двухъ другихъ новыхъ домовъ...
   Домохозяинъ встрѣтилъ меня на порогѣ.
   Это былъ господинъ лѣтъ тридцати-двухъ, феноменально сухопарый, но крѣпкій и живой до замѣчательности. Этотъ человѣкъ, видимо, состоялъ изъ однихъ нервовъ: всего его какъ будто вѣчно дергало; онъ минуты не могъ постоять на мѣстѣ; и тѣмъ не менѣе, румяный, красивый, одѣтый въ изящный темно-синій англійскій костюмъ, съ громаднымъ тысячнымъ солитеромъ на мизинцѣ лѣвой руки -- онъ весь былъ олицетвореніемъ дендизма, изящества и красоты въ манерахъ, турнюрѣ, движеніяхъ, самомъ взглядѣ прелестныхъ черныхъ глазъ.
   Я робко отрекомендовался Евгеніемъ Васильичемъ Мастовымъ, его квартирантомъ.
   Его передернуло -- это я видѣлъ; но онъ быстро подалъ мнѣ руку, выдернулъ кресло у своего бюро чуть не на половину комнаты, сбросилъ какой-то золото-обрѣзанный архитектурный альбомъ, аршина полтора въ длину -- стоившій, вѣроятно, рублей сто -- сбросилъ прямо на полъ, къ ножкѣ стола, и указалъ мнѣ мѣсто. Онъ нервно придвинулъ качалку и сѣлъ передо мною.
   Я тихо сказалъ цѣль моего посѣщенія.
   Онъ шибко провелъ рукою по своей лысинѣ -- а она у него была порядочная, несмотря на его небольшіе еще годы -- вздохнулъ, снова вскочилъ съ мѣста и, быстро засунувъ руки въ карманы брюкъ, зашагалъ по кабинету.
   -- Мы наканунѣ соціальной революціи, несомнѣнно! громко заговорилъ онъ скороговоркой.-- Никто не хочетъ платить своихъ обязательствъ. У частныхъ лицъ денегъ нѣтъ. У казны нѣтъ. (И все продолжаетъ шибко ходить).-- Существующіе капиталы прячутся! Недвижимая собственность и 4% не даетъ на капиталъ! Кредитъ въ банкахъ сокращается; требуютъ двѣ-три лишнія бланковыя надписи; кто имѣлъ прежде сто-тысячный кредитъ, тому теперь сокращаютъ его до тридцати-сорока тысячъ; новыхъ закладныхъ листовъ выпускать не позволяютъ... Между тѣмъ, въ лавкахъ фунтъ хлѣба доходитъ до 3 1/2 копеекъ; мясо на базарѣ до 20 копеекъ, рабочія руки возросли на 30--40% противъ прежней цѣны! Кирпичъ поднялся до 21 рубля за тысячу! Вы не хотите платить за квартиру, напомнилъ онъ мнѣ: -- я не хочу платить городскому кредитному обществу и подрядчику, третій не захочетъ платить сапожнику, портному, лавочнику... До чего мы дойдемъ, такимъ образомъ?! До чего дойдемъ, я васъ спрашиваю?
   Выстрѣливъ этою неожиданностью, онъ вдругъ какъ бы опѣшилъ, пріостановился ходить, бросился опять на качалку, колыхнулся въ ней, а затѣмъ неподвижно очутился снова передо мною. Красивые его глаза горѣли; но ни тѣни особенной досады не было замѣтно на его лицѣ.
   Я привелъ въ оправданіе себя то обстоятельство, что три мѣсяца нахожусь безъ мѣста.
   -- И всѣ голодны, всѣ безъ хлѣба! опять заволновался онъ.-- Стоитъ ли хлопотать, строить дома, когда жильцамъ нечѣмъ платить! Годъ работаешь, двухъ домовъ не успѣешь выстроить въ годъ, уложишь триста-четыреста тысячъ, а сунешься продавать -- пятнадцати тысячъ на постройкѣ не наживешь!
   Онъ еще хотѣлъ продолжать, но что-то вспомнилъ, сказалъ мнѣ: "извините" и подбѣжалъ къ одному изъ чертежниковъ.
   -- Михѣевъ, помните, что заднюю эту стѣну дѣлать въ полтора кирпича. Болѣе я не хочу. Иначе во что это намъ обойдется? Передайте Мацфельдену. Слышите?
   Чертежникъ не успѣлъ еще ничего отвѣтить, какъ уже хозяинъ ткнулъ другому что-то пальцемъ на планѣ.
   -- Пожалуйста, Семенъ Иванычъ, не теряйте тутъ мѣста: тутъ уголъ, два свѣта, тутъ необходимо умѣстить, по длинѣ, вмѣсто двухъ -- три отдѣльныя квартиры. Кубическимъ содержаніемъ пока вы не стѣсняйтесь: вѣдь это для Красноносова. Много онъ понимаетъ! Ему, по доходности дома, лишь бы выходило подходяще!
   Онъ уже сидѣлъ опять въ качалкѣ передо мною, откинувъ борта пиджака почти за плечи и заткнувъ пальцы за жилетъ подмышками.
   -- Пятнадцати тысячъ не наживешь на постройкѣ, продолжалъ онъ мысль прерваннаго со мною разговора.-- Вы думаете, вы, квартиранты, истинные несчастливцы, что не можете домохозяину платить? Нѣтъ, я вамъ скажу: истинный несчастливецъ -- это хозяинъ дома! Почему? потому что... Извините, опять сказалъ онъ, вскакивая и заслыша чьи-то шаги въ залѣ: -- дѣлъ, дѣлъ столько...
   Онъ встрѣтилъ на порогѣ какого-то господина съ огромнымъ сверткомъ подмышкой.
   -- Готово, Мацфельденъ? браво! Онъ схватился за свертокъ; свертокъ опять оказался проэктомъ дома.-- Чудо, чудо! говорилъ хозяинъ, разсматривая иллюминованный планъ: -- во сколько смета выходитъ?
   -- Въ 127 тысячъ.
   -- Эхъ, зачесалъ онъ затылокъ съ досады: -- нужно непремѣнно составить въ...-- Онъ что-то сказалъ архитектору на ухо:-- съ архитекторомъ общества уже условлено, оправдался онъ:-- ну, да объ этомъ потомъ переговоримъ. Теперь некогда; у меня гость, вслухъ сказалъ онъ, показывая на меня.-- Иди въ столовую; сейчасъ будемъ завтракать. Какимъ я тебя люнелемъ угощу сегодня!
   Мацфельденъ, не спрашиваясь, взялъ изъ бронзоваго ящика на бюро толстую сигару, огрызнулъ ее и, закуривъ, ушелъ куда-то въ другую комнату, заложивъ руки въ карманы пиджака; а хозяинъ опять вскочилъ въ качалку и закачался передо мною.
   -- Извините, извините, оговорился онъ, обращаясь ко мнѣ.
   Я думалъ, что насталъ, наконецъ, моментъ, когда онъ мнѣ скажетъ что-нибудь окончательное по моему дѣлу. Но едва онъ качнулся два раза, какъ въ передней раздался звонокъ и, вслѣдъ затѣмъ, кто-то засеменилъ по залѣ ножками. Хозяинъ притаилъ дыханіе.
   На порогѣ показался старичокъ въ засаленномъ сюртучкѣ, плохо выбритый, съ вытертой барашковой шапкой подмышкой. Онъ, видимо, бѣгомъ пришелъ сюда, потому что теперь, отъ усталости, вытиралъ со лба потъ рукавомъ сюртука. Ему ужь было вѣрныхъ подъ 60 лѣтъ; сѣдоватые виски были зачесаны вверхъ съ тѣмъ разсчетомъ, чтобы закрыть большую лысину; носикъ пуговкою; но черные круглые глазки свѣтились живостью и добродушіемъ.
   -- А, Саровичъ! произнесъ хозяинъ, не вставая: -- есть что-нибудь?
   -- Есть, таинственно объяснилъ тотъ.
   -- Что именно?
   -- Пустопорожнее, и двухъэтажка есть съ мѣстомъ.
   -- Гдѣ мѣсто?
   Тотъ сказалъ.
   -- На двѣ улицы, пояснилъ онъ: -- и сходно можно сварганить!
   -- А сколько сажень?
   -- До 700.
   -- Двухъэтажка заложена?
   -- Нѣтъ.
   -- Врешь?
   -- Ей-Богу.
   -- Извините, сказалъ мнѣ хозяинъ и, вставъ съ кресла и взявъ зачѣмъ-то рублевую бумажку съ бюро, убѣжалъ со старичкомъ бесѣдовать въ залъ.
   Я опять перевелъ духъ и повернулся съ нетерпѣніемъ на своемъ креслѣ.
   -- Будьте такъ добры удѣлить мнѣ минуты три, чтобы ужь окончательно я могъ знать о своей судьбѣ, попросилъ я, когда онъ вернулся изъ залы.
   -- Виноватъ, виноватъ. Дѣйствительно, я виноватъ передъ вами, извинялся домохозяинъ:-- все отрываютъ. Дѣла! Вотъ вы жалуетесь на свое положеніе. Нѣтъ, я васъ заставилъ бы влѣзть въ шкуру домохозяина-строителя на годикъ, на два!.. Такъ что же вамъ желательно отъ меня? садясь на свое мѣсто, освѣдомился онъ.
   -- Обождите, пожалуйста, еще мѣсяца два.
   -- Но ужь теперь за вами, за три мѣсяца, почти 40 рублей. А тогда будетъ до 65 рублей! съ ужасомъ сказалъ онъ:-- Вотъ вы говорите о бѣдственномъ положеніи вашемъ, вашего семейства. Я это понимаю. Но я тоже семьянинъ. Вы думаете, что я, требуя съ васъ за квартиру, тѣсню васъ, что я вашъ палачъ? Нѣтъ, я палачъ -- по палачъ своихъ дѣтей, господинъ Мастовъ, ибо рискую ихъ достояніемъ, жертвую ихъ благополучіемъ! Какое я имѣю право этимъ рисковать?! Если я съ васъ не получу, другому спущу -- въ концѣ-концовъ будетъ то, что мы помѣняемся ролями: вы будете богатѣть, а мои дѣти пойдутъ по-міру!
   -- Я прошу лишь отсрочки. Вы все получите. Наконецъ, если вы ужь никакъ не согласитесь, я оставлю вамъ мебель, какъ вы желаете...
   -- Что мнѣ съ мебели! Хотѣлось бы только свои деньги выручить, чтобы не потерять... Вы искали бы службы.
   -- Легко сказать! Обѣщаніе и обѣщаніе! Жду.
   -- Ну, какъ не найти, если захотѣть.
   Я вспыхнулъ.
   -- Найдите.
   -- А вы обяжитесь тотчасъ уплатить, если получите мѣсто?
   -- Хотя не разомъ, но обязываюсь уплачивать изъ жалованья. Онъ вдругъ притихъ и на секунду задумался.
   -- Вы не умѣете чертить плановъ?
   -- Нѣтъ; моя спеціальность бухгалтерія. Я воспитанникъ коммерческаго училища, знаю языки, банковое, заводское и иныя счетоводства.
   -- Постойте, постойте... онъ наклонилъ голову и нервно зачесалъ лысину, о чемъ-то задумавшись: -- не могу ли я вамъ чемъ-нибудь помочь, дѣйствительно?
   -- Пожалуйста!
   -- Ахъ, извините, опять оторвусь отъ разговора! Онъ быстро вскинулъ глазами на одного изъ чертежниковъ: -- Михѣевъ, вы помните, у насъ сегодня въ Обществѣ Взаимнаго Кредита платежъ по векселю Макарова? Чтобы я не забылъ, уѣзжая, подписать вамъ чекъ.
   -- Да, Платонъ Александрычъ.
   -- А красноносовскій вексель -- переписать; заплатите проценты; 2 тысячи платимъ, а три -- еще на четыре мѣсяца, слышите? Сдѣлать.
   -- Слушаю, слушаю, Платонъ Александрычъ, твердилъ надъ планомъ чертежникъ.-- Будьте покойны.
   -- А отъ Макарова счетовъ эту недѣлю не принимать. Если онъ придетъ, сказать, что меня нѣтъ дома. Векселя обождать писать, пока я не скажу. Я ему покажу, сиволапу, какъ засаривать намъ кредиты въ банкахъ!
   Онъ опять вскочилъ и снова, заложивъ руки въ карманы, зашагалъ по всей комнатѣ.
   Звонокъ въ передней. Опять кто-то!
   -- Г. Макаровъ, докладываетъ слуга во фракѣ.
   -- Скажи, что меня дома нѣтъ! кричитъ во всю глотку Платонъ Александровичъ.
   Но Макаровъ уже на порогѣ кабинета. Это, видимо, русскій подрядчикъ изъ крестьянъ. Лицо въ оспинахъ. Онъ во весь ротъ смѣется.
   -- Тю-тю-тю! не уйдешь -- дома!-- Онъ безцеремонно вваливается въ кабинетъ.
   -- Вотъ свинья необразованная! весело говоритъ чертежникамъ хозяинъ: -- отъ него дома не спрячешься. Ломитъ прямо безъ спросу.
   -- Подпиши, голубчикъ, Платонъ Александрычъ, эти векселя. Завтра засѣданіе учетнаго комитета. Не представлю сегодня -- недѣля пропадетъ. Вотъ счета.
   И онъ суетъ Платону Александровичу тетрадь счетовъ и три векселя.
   -- Нѣтъ, братъ, доломаешься теперь у меня!
   -- Ну, не шути, Платонъ Александрычъ. Подпиши. Считаться послѣ будемъ, проситъ подрядчикъ.
   -- "Подпиши!" И-то за тебя сегодня обществу взаимнаго кредита платимъ 6 тысячъ!
   -- За меня?! Твои векселя.
   -- Твой бланкъ. Вотъ не внесу до трехъ часовъ, такъ ты у меня и попляшешь, какъ отъ нотаріуса вечеромъ повѣстку получишь!.. И гдѣ у тебя, владимірской свиньи, совѣсть? Ты зачѣмъ это тѣ семь векселей уже представилъ въ банкъ? Уговоръ какой былъ?-- Эти 21 тысячу до мая не дисконтировать въ банкахъ, чтобы мнѣ кредитъ не засаривать. Ахъ, твои безстыжіе глаза! Сиволапъ! Я съ тобой уговаривался, тебя устрицы научилъ ѣсть, шампанскимъ его у Смурова поилъ (къ твоей ли это эоіопской рожѣ идетъ?), а ты намъ вотъ какую шашню устроилъ?! Ахъ ты, голоштанный подрядчикъ! Нѣтъ тебѣ сегодня векселей; нѣтъ тебѣ работы у меня!
   Вся эта грубая реплика при мнѣ, постороннемъ человѣкѣ, была произнесена хозяиномъ съ видимымъ добродушіемъ. Макаровъ только осклаблялся на эти "шутки".
   -- Подпиши, Платонъ Александрычъ, упрашивалъ, гоняясь за хозяиномъ по кабинету, Макаровъ: -- полно шутки шутить.
   -- А! теперь полно!.. Не будетъ теперь у тебя со мною дѣловъ!.. А что-то ты еще скажешь, когда узнаешь, какіе мы два новыхъ дома закладываемъ въ маѣ? Посмотри-ка планы. Ужь и мѣста пріисканы. На дняхъ будемъ купчую совершать. А тебѣ ничего не будетъ въ подрядѣ.
   -- Ну, ладно, ладно, недовѣрчиво говоритъ Макаровъ:-- векселя-то сегодня подпиши.
   -- Не будетъ тебѣ векселей сегодня, сказано.
   -- Ну, это мы еще посмотримъ, увѣренно сказалъ подрядчикъ. Платонъ Александровичъ опять бросился на качалку и сильно качнулся на ней: -- Иди, не мѣшай мнѣ, Никаноръ Иванычъ, у меня дѣло; видишь, гость.-- Онъ указалъ на меня, сидѣвшаго, какъ на иголкахъ отъ неизвѣстности.-- Иди въ столовую. Тамъ Мацфельденъ. Хочешь завтракать? Чиколадомъ опять тебя напою, пошутилъ онъ.-- За завтракомъ поговоримъ.
   Названный Никаноръ Иванычъ, хотя и робко ступая по ковру, на цыпочкахъ ушелъ въ ту же дверь, куда раньше того удалился Мацфельденъ.
   -- Такъ о чемъ я съ вами говорилъ? закрывая глаза и начиная чесать лысину, опять обратился ко мнѣ Платонъ Александровичъ:-- голова идетъ кругомъ отъ дѣлъ! Безъ дѣлъ худо, да и съ дѣлами, милостивый государь, съ ума сойдешь!.. Да, я сказалъ: не могу ли я вамъ помочь насчетъ службы, мѣста... Правда, у меня большое знакомство въ городѣ. Гм!-- Онъ на секунду -- именно на секунду, такъ у него все это живо совершалось -- задумался. Я сидѣлъ ни живъ, ни мертвъ.
   -- Въ банкахъ нельзя ли? робко подсказалъ я:-- я бухгалтеръ. Аттестаціи есть.
   -- Въ банкахъ? нѣтъ, въ банкахъ теперь не могу. Для своихъ дѣлъ нужны знакомства... А вотъ: вы не знакомы съ нотаріусомъ Вердяевымъ-Кисловскимъ?
   -- Нѣтъ-съ.
   -- Отличный человѣкъ. Голова! Съ нимъ можно имѣть дѣла! Вы нотаріальной части не знаете?
   -- Нѣтъ-съ.
   -- Ничего. Почеркъ у васъ есть?
   -- У меня отличный почеркъ. Въ коммерческихъ училищахъ на это обращаютъ вниманіе.
   Онъ вскочилъ съ качалки.
   "Экая ртуть!" подумалъ я про него.
   -- Хотите я попрошу его за васъ?
   -- Будьте такъ добры. Хотя какое-нибудь занятіе -- просто пропадаю.
   -- Сейчасъ я буду нотаріуса видѣть. Заходите завтра въ это время. Я скажу отвѣтъ. Мнѣ тоже въ нотаріальной конторѣ иногда нужно имѣть своего человѣка. Теперь извините. Прощайте... Видите, сколько у меня дѣлъ! Завтра, завтра въ 11 ч. Скажите дворнику, чтобы онъ васъ пока не безпокоилъ. Скажите, я приказалъ.
   Онъ поклонился, шибко дернулъ меня за руку, вмѣсто пожатія ея, проводилъ до порога, и прыгая, и что-то веселое насвистывая, какъ беззаботная птичка, убѣжалъ завтракать къ гостямъ.
   -- Михѣевъ! Семенъ Иванычъ! Жрать! кричалъ онъ чертежникамъ въ дверяхъ столовой.
   Когда на другой день я пришелъ за отвѣтомъ, Платонъ Александрычъ опять былъ въ кабинетѣ. Все было по вчерашнему. Въ залѣ ходилъ Саровичъ съ какими-то подозрительно-франтоватыми евреями коммисіонерскаго типа. Я слышалъ, какъ онъ вполголоса горячо доказывалъ имъ, что они "заработаютъ" на чемъ-то по l 1/2%. Кромѣ того, самъ онъ разсчитывалъ завтра получить съ кого-то 1800 руб. и "окончательно поправиться!" (Слушатели какъ бы скептически относились къ его надеждамъ).
   Мои объясненія съ Платономъ Александрычемъ сегодня были очень кратки. Онъ встрѣтилъ меня опять у порога кабинета.
   -- Вердяевъ согласенъ! закричалъ онъ: -- жалованья 45 руб. въ мѣсяцъ. Болѣе не можетъ на первое время. Если окажетесь способнымъ къ дѣлу, обязывается, черезъ мѣсяцъ, прибавить до 50--60 руб. Согласны?
   -- Я долженъ на все соглашаться, всякое занятіе принимать. Благодарю васъ.
   -- Первые мѣсяцы изъ жалованья вы будете мнѣ платить, въ погашеніе долга, по 15 руб., кромѣ исправной отнынѣ платы за квартиру. Чуръ, условіе!
   -- Хорошо-съ, подумавъ, сказалъ я.
   Мой новый "благодѣтель" подбѣжалъ къ своему бюро, схватилъ визитную карточку и, надписавъ на ней что-то, вручилъ мнѣ.
   -- Явитесь сегодня же къ Вердяеву съ этой карточкой. Прощайте. Все, что могъ -- сдѣлалъ. Радъ быть вамъ полезнымъ.
   -- Благодарю васъ, сказалъ я, все-таки съ чувствомъ, уходя изъ кабинета. Платонъ Александрычъ скрылся куда-то.
   Но едва я накинулъ на себя пальто въ передней, какъ Платонъ Александрычъ выбѣжалъ, чтобы догнать меня.
   -- Господинъ... Господинъ Мастовъ!-- Я обернулся съ удивленіемъ: -- я забылъ вамъ сказать. Отнынѣ вы будете платить за свою квартиру немного дороже. Ужь извините. Вмѣсто теперешнихъ 13 -- пятнадцать рублей. Для круглаго счета. Невозможно иначе. Дороговизна на все. Думскіе налоги, проценты въ кредитное общество -- домохозяева хоть въ петлю полѣзай! слегка краснѣя, произнесъ онъ.
   Я вздохнулъ и тихо проговорилъ:
   -- Хорошо-съ.
   Онъ скрылся въ залѣ. Саровичъ и еврейчики коммисіонерскаго типа зачѣмъ-то подбѣжали къ нему.-- Я поскакалъ на извощикѣ къ нотаріусу Вердяеву.
   Однако, сколько я написалъ сегодня! Рѣдко со мной это случается. Довольно.
   

III.

13-го марта, четвергъ.

   По пути къ нотаріусу, я разглядѣлъ шикарную карточку моего домохозяина. На ней чуть не дюймовыми буквами было награвировано: Платонъ Александровичъ Двининъ. Внизу была приписка: "имѣетъ честь рекомендовать Владиміру Ивановичу Вердяеву-Кисловскому г. Мастова для нотаріальной службы".
   Контора нотаріуса оказалась на одной изъ лучшихъ улицъ столицы. При входѣ въ переднюю конторы, меня ударило въ носъ запахомъ овчинки. Дѣйствительно, около десяти человѣкъ крестьянъ въ овчинныхъ полушубкахъ, сидѣли по лавкамъ, стульямъ и окнамъ передней. Нѣкоторые дремали. Таково уже до сихъ поръ свойство русскаго мужика, что, завидѣвъ входящаго "барина", крестьяне повскакивали съ мѣстъ, хотя я для нихъ, казалось, и не представлялъ ничего особеннаго.
   Пока молодцоватый швейцаръ конторы помогалъ мнѣ снять пальто, изъ боковой, видимо, кухоньки, вышелъ въ переднюю и устремилъ на меня пытливый взглядъ какой-то кругленькій, добродушный старичокъ. Онъ былъ почти шарообразенъ. Лунообразное лицо его горѣло краснотою: его можно было принять за вышедшаго изъ бани субъекта, часа два жарко тамъ парившагося. Большіе сѣрые глаза слезились. Правая щека была вдвое больше лѣвой, и онъ что-то за нею жевалъ, крѣпко сжимая въ рукѣ разр&#