# Зеркала. Вторая книга рассказов З. Н. Гиппиус (Мережковской). Издание H. М. Герценштейна

Зинаида Николаевна Гиппиус

Зеркала. Вторая книга разсказовъ З. Н. Гиппіусъ (Мережковской). Изданіе H. М. Герценштейна. Спб., 1898 г. Ц. 1 р. 50 к. Зеркала есть заглавіе перваго разсказа, напечатаннаго въ этой книжкѣ, и ко всему остальному, что въ нее вошло, не имѣетъ никакого отношенія. Помѣщено же въ книжкѣ -- шесть разсказовъ, десять стихотвореній и одна повѣсть. Стихотворенія намъ не нравятся: это стихи, написанные гладко и правильно, не безъ нѣкоторой вычурности, но это-не поэтическія произведенія. Они холодны и дѣланны, мало содержательны и скучны. Много лучше разсказы, особливо тѣ, которые попроще, какъ, напримѣръ, Родина, въ которомъ главное мѣсто занимаетъ старикъ, швейцаръ большого петербургскаго дома, много лѣтъ мечтающій о томъ, какъ хорошо будетъ ему, накопивши достаточно деньжонокъ, вернуться на "родину", гдѣ есть поля и лѣса, горы и рѣки, гдѣ можно свой домикъ устроить, обзавестись своею коровкой и всѣмъ хозяйствомъ, и спокойно дожить свой вѣкъ вдали отъ столичной сутолоки. Гдѣ собственно эта "родина" находится, старикъ не помнитъ съ точностью, только очень сладостнымъ представляется ему смѣнить конуру швейцарской на идиллическій покой деревни. И вдругъ добрый и богатый хозяинъ предлагаетъ старику за долголѣтнюю и честную службу доставить недостающую ему сумму для немедленнаго осуществленія его завѣтной мечты. А утомленный и больной старикъ не только этому не радуется, а, наоборотъ, огорченъ и обиженъ, представить себѣ не можетъ, за что его хотятъ выставить изъ швейцаровъ и какъ это онъ, ни съ того, ни съ сего, перестанетъ отворять и затворять двери, давать звонки въ квартиры и получать двугривенные. Швейцаръ очень милъ, очень жизненъ и правдивъ своею типичною фигурой, совершенно аналогичною съ фигурами превосходительными и высокопревосходительными, мечтающими объ отдыхѣ въ "Монрепо" и не могущими оторваться отъ непосильныхъ занятій, несмотря на болѣзни и дряхлость. Подъ заглавіемъ Утро дней разсказанъ маленькій романъ полудѣтской любви четырнадцатилѣтняго кадета Лёвы и тринадцатилѣтней Лизы, дочери экономки. Герой и героиня довольно милы, только представлены они, кажется намъ, уже слишкомъ наивными. Болѣе оригинальна барышня въ разсказѣ Вѣдьма, совсѣмъ не наивная, до крайности смѣлая и черезчуръ свѣдущая шестнадцатилѣтняя дѣвица, женящая на себѣ богатаго и хилаго князя, одряхлѣвшаго къ сорока годамъ. "Вѣдьмой" прозвали несчастную старуху француженку-гувернантку, которая терпитъ очень горькую участь отъ этой барышни, порученной ея надзору. Въ разсказахъ Луна, Зеркала, живые и мертвые -- нормальныхъ, здоровыхъ людей почти нѣтъ: герои и героини -- какіе-то развинченные, полупомѣшанные, а то и совсѣмъ сумасшедшіе; одни изъ нихъ -- непріятные чудаки, другіе, повидимому, нравящіеся автору -- смахиваютъ на декадентовъ. Въ фабулахъ этихъ разсказовъ, въ способѣ ихъ изложенія и въ языкѣ сказывается то же декадентство, не разъ вызывающее улыбки. Вотъ примѣры: "Тихо-тихо двигался воздухъ надъ водою. Рѣяли тѣни колокольныхъ звуковъ, слишкомъ далекихъ, чтобы быть несомнѣнно слышными. Такія же легкія, неуловимыя, неслись по водѣ отраженія человѣческихъ голосовъ"... "Желтый воздухъ былъ полонъ тѣми звуками, которые несомнѣнны"... Въ другомъ мѣстѣ: "Мутная жалость давила ему сердце"... "Образъ надменной дѣвушки, отраженный въ ясномъ, звонко-холодномъ стеклѣ"... Или еще: "Это много краткихъ и часто разсыпавшихся звуковъ, круглыхъ и твердыхъ"... Въ книгѣ не мало такихъ вычурностей. Послѣдняя повѣсть Златоцвѣтъ, самая длинная (на 200 страницахъ), много выиграла бы, еслибъ была покороче и еслибъ въ ней было поменьше повтореній и слишкомъ детальныхъ расписываній внѣшности дѣйствующихъ лицъ въ различные моменты ихъ появленія передъ читателемъ. Идею этой повѣсти мы уловить не могли. Красавица героиня то любитъ и въ себя влюбляетъ двухъ молодыхъ ученыхъ, то не любитъ ихъ и недовольна тѣмъ, что они въ нее влюблены. Да и ученые эти не столько любятъ, сколько резонерствуютъ на тему о любви и разсуждаютъ очень длинно вкривь и вкось объ иныхъ "матеріяхъ важныхъ", но совсѣмъ ненужныхъ.


"Русская Мысль", No 1, 1898