Гершензон Михаил Осипович
К истории создания "Вех"

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подборка писем С.Л. Франка, С.Н. Булгакова, П.Б. Струве, А.С. Изгоева, Н.А. Бердяева.

   Минувшее: Исторический альманах. 11.
   М.; СПб.: Atheneum: Феникс. 1992.
   

К ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ "ВЕХ"

Публикация В.Проскуриной и В.Аллоя

   Предлагаемая читателю подборка писем С.Л. Франка, С.Н. Булгакова, П.Б. Струве, А.С. Изгоева, Н.А. Бердяева -- относится к 1908-1910 годам. Все они адресованы М.О. Гершензону -- инициатору, составителю и редактору сборника "Вехи", чей выход в свет в марте 1909 года стал крупнейшим событием общественной и интеллектуальной жизни страны. Чтобы представить масштаб этого события, достаточно сказать, что сборнику было посвящено около трехсот статей в повременной прессе {См.: Richard Pipes. Struve, Liberal on the Right, 1905-1944. Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts and London, England, 1980. P. 109. Н.П. Полторацкий указывает на более чем двести печатных откликов, однако оговаривается, что использованная им библиография повременной периодики неполна. (См.: Н.Полторацкий. "Вехи" и русская интеллигенция. // Мосты. 1963. No 10. С.297).}, пять отдельных книг, полемизирующих с высказанными в нем идеями {Сборники "В защиту интеллигенции", ""Вехи" как знамение времени", "Интеллигенция в России", "По Вехам. Сборник статей об интеллигенции и "национальном лице"" и "Из истории новейшей русской литературы" вышли в течение 1909-1910 гг.}, восемь широких обсуждений в Москве, Петербурге и за границей (доклад Ю.Мартова в Швейцарии), наконец -- специальное турне по России лидера кадетов П.Н. Милюкова с публичными лекциями, направленными против "Вех". Следует отметить, что с течением времени и появлением новых тиражей -- а "Вехи" за двенадцать месяцев выдержали пять изданий -- волна откликов лишь нарастала, вызывая у самих авторов сборника, ожидавших "скандала", -- поначалу радость, а затем и некоторую растерянность. Так, Бердяев 14.05.1909 (в разгар споров вокруг первого издания) пишет Гершензону, что ""Вехи" становятся почти историческим событием", а в августе того же года, когда речь зашла о четвертом издании, отмечает: "Боюсь, что с "Вехами" начинается какая-то психопатия или мода, у нас все ведь так" {См. 2-е и 4-е из Бердяевских писем в настоящей публикации.}. Сам Гершензон в письме к брату от 31.03.1910 признается: "Мы далеко не ожидали такого большого впечатления" {ОР ГБЛ. Ф.746. К.20. Ед.хр.13. Л.19 об.}. "Шумный скандальный успех" книги отмечал и Франк.
   Столь бурная общественная реакция объяснялась тем, что авторы сборника умудрились задеть буквально все болевые точки интеллигентского сознания. При этом, в отличие от предыдущего сборника статей -- "Проблемы идеализма", "Вехи" не только выдвигали "необходимость религиозно-метафизических основ мировоззрения", но "в них содержалась резкая, принципиальная критика революционно-максималистских стремлений русской радикальной интеллигенции" {С.Франк. Биография П.Б. Струве. Н.-Й., 1956. С.82.}. Бердяев показывал слабость ее философской культуры, утилитаризм и политиканство; Булгаков -- атеизм и в то же время эсхатологический максимализм интеллигентского миросозерцания; Гершензон -- бессилие и патологичность сознания, оторванного от творческой воли; Изгоев обличал отщепенство интеллигентной молодежи, кружковщину, делавшую единственным жизненным критерием -- левизну; Кистяковский -- презрение к праву и отсюда непонимание самого смысла свободы; Струве -- враждебность любому политическому устройству, анархизм, ведущий к разрушению, а не к созиданию государства; Франк -- воинствующий нигилизм, отказ от объективных ценностей и абсолютизацию собственной морали. К тому же вся эта "горькая правда" выражалась в резкой и подчас парадоксальной форме, и выражали ее люди, причислявшие себя к той самой интеллигенции, чьи пороки они обличали. Неудивительно, что диагноз был отвергнут, а посягательство на святая святых интеллигентского символа веры вызвало дружный отпор его хранителей, причем всех сразу -- от либералов до большевиков.
   В результате призыв "Вех" остался не понятым и, уж во всяком случае, не принятым подавляющей массой русской интеллигенции. По словам о. Георгия Флоровского, сборник стал "только симптомом, никак не итогом" {Прот. Г.Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937. С.491. Эта характеристика не утратила смысла и сегодня, ибо вопросы, поднятые авторами сборника, остаются актуальными и в нынешней России. Правда, общественный отклик на книгу резко упал, что тоже говорит о состоянии интеллигентского сознания, особенно если сравнить 50000-ный тираж московского издания прошлого года и 14000-ный общий тираж всех пяти изданий "Вех" в 1909-1910 гг.}.
   О значении "Вех" и полемике вокруг них написано множество работ {См. указание на подробные обзоры этой полемики в прим. 17 к письмам С.Л. Франка (с.284-285).}, и подробно останавливаться на ней здесь нет смысла. Цель настоящей публикации -- попытаться осветить внутреннюю сторону становления сборника, взглянуть на него и на то, что творилось вокруг "Вех", глазами авторов. Но не мемуаристов, через десятилетия вспоминающих начало века, а живых соучастников в процессе создания книги. Это позволяет внести коррективы в мемуары, понять, как складывался авторский состав и тематический отбор статей, увидеть реальные контуры согласия и расхождений "веховцев" -- ив критической части сборника, и в его "положительной платформе". Наконец, это показывает и первую непосредственную их реакцию на разразившийся общественный скандал и начатую в печати травлю.
   Особый интерес предлагаемых писем еще и в том, что они являлись, по крайней мере для петербургских участников сборника, -- едва ли не единственной возможностью высказать свое мнение. Условия создания "Вех" были таковы, что почти все редакционные обсуждения велись письменно. Единственное известное собрание авторов -- и то всего лишь четырех: Струве, Кистяковского, Булгакова и Гершензона -- состоялось в конце октября -- начале ноября 1908, т.е. в момент, когда сборник еще только задумывался и ни состав участников, ни содержание его не были окончательно сформулированы. Остальные встречи были спорадическими и случайными -- в момент прибытия кого-либо из петербуржцев в Москву, как, например, 15 января 1909 г. на квартире у Гершензонов в составе: Бердяев, Булгаков, Франк и сам Гершензон {См. письмо А.О. Гершензону от 18 января 1909 г. (ОР ГБЛ. Ф.746. К.20. Ед. хр.10. Л.7 об.).}. Ни разу за все это время авторы "Вех" не собирались в полном составе. Таким образом, редактор-составитель часто устраивал заочный опрос своих соавторов, собирая их мнения по тому или иному поводу.
   Это обстоятельство прекрасно иллюстрируется спором о названии сборника, а предлагаемые варианты -- великолепно характеризуют особенности мышления и стилистики каждого из участников. Так, Струве предлагает в качестве названия книги "На гору", Булгаков -- "К русскому обществу", Франк -- "На перепутьи", Изгоев -- "К русской молодежи", сам Гершензон -- "Московские думы", затем -- "Вехи и межи". От последнего в конце концов и отпочковалось окончательное название -- "Вехи".

* * *

   Публикуемые письма хранятся в Отделе рукописей Государственной библиотеки им. Ленина в Москве, в фонде М.О. Гершензона (Ф.746). В подборке представлены письма всех авторов "Вех", за исключением Б.А. Кистяковского, чьи рукописи остались нам недоступны. Пользуемся случаем выразить признательность сотрудникам Отдела В.Я. Дерягину, В.Ф. Молчанову и З.А. Силаевой за предоставленную возможность ознакомиться с оригинальными текстами.
   Письма печатаются по новой орфографии, авторский синтаксис в подавляющем большинстве случаев сохранен. Подчеркнутые в тексте слова выделены курсивом.
   

ФРАНК -- ГЕРШЕНЗОНУ
(ОР ГБЛ. Ф.746. К.42. Ед.хр.60)

1

СПб, 19 Октября 1908

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Предлагаемый Вами план сборника, посвященного кризису нашей интеллигенции, я горячо одобряю, вполне понимаю, и с большим удовлетворением приму в нем участие1. Выполнение его потребовало бы, вероятно, личного собеседования между участниками2. Пока имею сделать следующие критические замечания по поводу Вашего плана:
   1) Вступительную captatio benevolen fine я считаю ненужной и даже вредной. Я представлял бы себе, что должно быть общее предисловие всех сотрудников, в котором была бы высказана идея сборника и отмечено, что, критикуя интеллигенцию, мы апеллируем к ее же нравственным и духовным силам и верим в возможность ее возрождения. Это было бы и правдиво, и вполне достаточно. Во всяком случае, такого рода вступительную статью нельзя поручать Иванову-Разумнику, сотрудничество которого я вообще считаю нежелательным -- он сам слишком "современный интеллигент" со всеми недостатками этого типа3.
   2) Все сотрудники сходятся, очевидно, в отрицательном отношении к современному состоянию интеллигенции, но могут расходиться (в известной мере) по своим положительным идеалам. С этой точки зрения я считаю участие Бердяева желательным и необходимым, т.к. он один из немногих писателей, смело и свободно говоривших против интеллигенции4. Нам нужно было бы условиться сосредоточить работу на критике, и лишь кратко наметить положительные идеалы, во имя которых она производится.
   3) Желая быть вполне откровенным в таком серьезном деле, я -- не зная Вашего отношения к Габриловичу -- считаю нужным высказаться против его участия. Я его очень ценю, как талантливого и образованного человека, но той глубины и нравственной серьезности, которая нужна в нашей работе, у него нет5. Это суждение, конечно, должно остаться между нами. Намеченную для Габриловича тему я бы предложил поручить Изгоеву -- вполне подходящему для нее.
   4) Мож[ет] быть, 6-ую тему и можно было бы предложить Бердяеву. Я не сомневаюсь, что он может сказать в ней много верного. Можно было бы озаглавить "Духовный тип интеллигента"6.
   5) Не находите ли Вы нужной еще одну тему -- "Интеллигенция и эстетика"? Я считал бы ее необходимой. И кому ее поручить? Айхенвальду? Или, мож[ет] быть, Горнфельду?7
   6) Что касается участия П.Б. Струве, то я уже телеграфировал Вам, прося переговорить с ним в Москве. У него есть большая работа (неоконченная) об интеллигенции и он мог бы дать часть ее (о социализме, о государственности и т.д.).
   7) Наконец, что касается моего участия, то о политике писать я не могу и не буду. Я не могу в настоящую минуту точно определить, как мог бы я озаглавить свою тему, но во всяком случае она касалась бы нравственного миросозерцания интеллигенции. Вообще, обдумывая, что я мог бы написать, я пришел к выводу, что вряд ли можно будет строго разграничить области между сотрудниками, и в конце концов надо допустить, чтобы каждый с своей точки зрения и налегал преимущественно на одну сторону вопроса, высказал бы общий взгляд свой на русскую интеллигенцию.
   Но все это подробности -- а в идее, повторяю, я с радостью примыкаю к задуманному Вами прекрасному делу.
   Книги Ив. Разумника у меня нет; если можно, пришлите ее для рецензии.

Сердечно преданный Вам
С.Франк.

2

СПб, 16 Ноября 1908

   Многоуважаемый Михаил Осипович,
   Прошу Вас простить меня за долгое молчание. Я был болен и рецензию на Разумника еле поспел написать к сроку, и остался сам мало удовлетворенным ею8. Если бы можно было прислать мне корректуру ее, я бы исправил (и сократил) ее; но вероятно, это желание запоздало, и придется оставить рецензию, как она есть.
   Что касается сборника, то я согласен теперь со всем, что Вы сообщаете. Статью "Интеллигенция и нравственное сознание" беру на себя и постараюсь написать ее к Новому Году. Что касается вопроса о "консерватизме" русск[ой] интеллигенции, то эта тема должна, по моим представлениям, распределиться между мной и Изгоевым, т.к. это -- вопрос нравственного уклада и быта. С П.Б.9 я говорил и буду напоминать ему, чтобы он придерживался темы, намечаемой характером сборника.
   Главная внутренняя трудность нашего дела лежит, по-моему, в том, что критика плодотворна только в связи с ясным указанием нового идеала, а в этом, положительном, отношении у участников сборника нет надежды на единогласие. Надо употребить каждому из нас много старания, чтобы умело обойти эту трудность.
   Еще одну мысль я хотел бы высказать, имея в виду специально тему С.Н. Булгакова. У нас в Петербурге, с приездом Мережковского и его компании, теперь на очереди попытка сочетать "новую" религиозность с старым, традиционным радикализмом, утопизмом, стадностью и прочими ходячими добродетелями интеллигенции10. Было бы очень важно, чтобы Булгаков (который, я знаю, стоит на совсем иной точке зрения) высказался об этом и против этого. Мережковский думает, что стоит только вместо Маркса поставить Христа, и вместо социализма -- царство Божие, чтобы реформа интеллигентского миросозерцания и духовного типа была готова, и это ему конечно может даже удастся. Но нам, в противовес этому, чрезвычайно важно подчеркнуть необходимость внутреннего, культурно-нравственного и религиозного перевоспитания интеллигенции. Я говорю об этом, п[отому] ч[то], может быть, в Москве не знают об этой новой моде, на которую необходимо реагировать, и прошу Вас при случае передать это С.Н. Булгакову.

Искренне уважающий Вас
С.Франк.

3

СПб, 8 Декабря 08.

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Благодарю редакцию "Критического] Обозр[ения]" за предложение...
   /.../
   В каком положении находится сборник "против интеллигенции"? Что до меня, то я вряд ли поспею написать статью к назначенному сроку и был бы рад, если бы Вы могли удлинить мне его. Ведь порядок статей не имеет существенного значения.

Искренне преданный Вам
С.Франк.

4

СПб, 9 февраля 09.

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Одновременно с письмом посылаю Вам заказной бандеролью статью "Социализм и кантианство" для Крит. Обозр.11 Что касается статьи для сборника, то я усердно работаю над нею, но к сожалению, дело не продвигается так быстро, как нужно и как бы мне хотелось12. Другие текущие обязательные работы (в том числе и статья для Крит. Обозр.) отнимают много времени. Но я рассчитываю послать Вам ее не позднее, чем через неделю, пока ведь Вы можете дать набирать другие статьи. П.Б. Струве тоже пишет. Привет Вашей супруге. Жму Вашу руку.

Преданный Вам
С.Франк.

5

СПб. 19 февраля 1909.

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Наконец могу послать при сем мою статью, которою я далеко не удовлетворен, которую Вы наверно (и справедливо) найдете чересчур "литературной", но лучше которой я в настоящую минуту не способен ничего сотворить. Я рассчитываю непременно на корректуру, которой не задержу, и очень прошу прислать мне ее, если возможно, в двух экземплярах, так как она понадобится мне самому.
   П.Б. Струве почти написал небольшую статью, которую Вы на днях получите.
   Сердечно благодарю за исполнение просьбы о присылке гонорара за статью в "Крит. Обозр.".

Преданный Вам
С.Франк.

6

СПб. 4 Марта 1909.

   Уважаемый Михаил Осипович!
   Пожалуйста, известите меня, когда мне будет прислана корректура моей статьи и непременно пошлите ее в двух экземплярах; дело в том, что я обещал через неделю прочесть лекцию с благотвор[ительными] целями, и воспользуюсь для этого своей статьей. В каком положении вообще сборник? Много ли листов отпечатано?
   Пользуясь Вашим предложением, прошу также прислать мне гонорар (100 р.).
   Моя статейка о Гете для Крит. Обозр. вышла чрезмерно длинной и бестолковой13. Трудно вдохновляться -- к 1-ому марта!
   Жму Вашу руку.

Преданный Вам
С.Франк.

7

СПб. 9 Марта 1909.

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Благодарю Вас за присылку денег и корректурных оттисков моей статьи и статьи Кистяковского; все получил. Корректуру я Вам отослал еще в субботу 7-го.
   Прежде всего у меня к Вам одна просьба: если еще не поздно, т.е. если моя статья не отпечатана, перемените у нее заглавие, именно поставьте "Этика нигилизма" (прежнее заглавие точнее выражает мысль, но уж слишком грузно). Подзаголовок остается, конечно, без перемен. -- Что касается заглавия сборника, то не назвать ли его просто "На перепутьи"! Струве предлагает что-то вроде "на гору", но это звучит плохо, тогда уж лучше по-латыни "Excelsior!". -- А как обстоит дело с предисловием? Вы не забыли, что обещали нас предварительно ознакомить с ним? -- Ваши и Булгаковск[ие] статьи я не читал еще.
   Для апрельск[ой] книги Крит. Обозр. у меня нет никакого материала -- придите мне на помощь, вышлите что-нибудь или укажите.
   Жму Вашу руку.

Преданный Вам
С.Франк.

8

СПб. 11 Марта 1909

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Только что телеграфировал Вам назначенный в Вашем письме пароль "согласен", как получил Вашу телеграмму. Телеграфно невозможно сговориться, и потому пишу и опущу открытку на Никол[аевском] вокзале. Мне мало нравятся "Межи и вехи", и мало нравятся и "Московские думы". Почему они -- московские, когда из семи участников трое -- петербуржцы? Но "к русской молодежи" мне еще меньше нравилось, т.к. это обращало бы размышления в проповедь, адресованную в определенное место. Если я телеграфировал согласие, то потому, что существенного значения вообще не придаю заглавиям, и не хотел задерживать своей критикой выхода книги. Ввиду того, что выдумка заглавия встречается с такими трудностями, я поддерживаю свое предложение назвать сборник "На перепутьи", вместе с тем заявляю, что не протестую ни против какого заглавия, одобренного большинством московских участников. -- В Вашем предисловии я просил бы -- если не поздно и если Вы не будете категорически настаивать на этом -- исключить фразу в конце "Мы не судим прошлого..." etc. до точки14. Все существующее исторически неизбежно, но разве это мешает судить и оценивать его? Мы именно судим прошлое и настоящее! -- Рассчитываю получить от Вас письма Эртеля; напишу о них в "Слово"; Вам не потребуется на это лишнего экземпляра, т.к. избавит от необходимости посылать в "Слово"15.

Уважающий Вас
С.Франк.

   [Приписка сверху:]
   Подзаголовок вроде "Сборник статей об интеллигенции" мне все же кажется нужным.
   

9

СПб. 14 Марта 1909.

   [Приписка к письму:]
   По выходе нашего сборника -- который, надеюсь, рано или поздно преодолеет препятствие изобретения заглавия -- очень прошу Вас выслать мне, по возможности немедленно, следуемый мне остаток гонорара. Прошу об этом по исключительным обстоятельствам: на днях я должен стать отцом.

С.Франк.

10

СПб, 27 Марта 1909.

   Многоуважаемый Михаил Осипович! Пользуясь Вашим обещанием, прошу Вас прислать мне "Письма Эртеля" (в "Слове" я не мог их раздобыть). Не найдете ли возможным, чтобы я написал о них для "Крит. Обозр."? Философов и Минский как-то не могут вдохновить меня16. -- Как Вам нравятся газетные отклики на "Вехи"? Такого фарисейства, такого лицемерного вопля о нарушении благопристойности и благонамеренности я не ожидал. И это исходит совсем не от фанатиков, а от платонических поклонников чужого фанатизма! Можно только надеяться, что сама интеллигенция правдивее и отзывчивее, чем ее газетные светочи17.

Преданный Вам
С.Франк.

11

Саратов, д.Восточного Общества
23 июня 1909.

   /.../
   Против 3-его издания "Вех", конечно, ничего не имею, и в корректуре не нуждаюсь; прошу только Вас озаботиться уменьшением числа опечаток, которых во 2-м издании имеется порядочно. Буду еще раз настаивать перед участниками, чтобы Вам были возмещены расходы и время по 2-ому и 3-ьему изданию18. -- Когда Вы будете в Москве?
   /.../

Искренне преданный Вам
С.Франк.

12

СПб. 13 Окт. 09.

   Дорогой Михаил Осипович, сердечно благодарю Вас за любезную присылку Вашей книги и за дружескую надпись. Мое совершенное несогласие с славянофильством не только политическим, но и философским не мешает мне с большим интересом читать Вашу книгу и наслаждаться ее литературными и идейными достоинствами -- хотя при ее чтении мне как-то не верится, что Ваша фамилия оканчивается на "-зон", и кажется, что я читаю произведение православного монаха19. -- Книжка Бутру только вчера дошла до меня; я ее, конечно, верну Вам обратно20. -- Статья моя, надеюсь, не опоздала. -- Что можете Вы мне порекомендовать как тему для статьи в след[ующем] номере?

Сердечно преданный Вам
С.Франк.

13

СПб. 18 Декабря 1909.

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Давно уже собирался написать Вам. Очень скорблю о гибели "Крит. Обозр.", не только как сотрудник, но и как читатель21. "Крит. Обозр." выделялось своею культурностью и оказалось излишним в России; произошло это во всяком случае не от чрезмерности культуры в России. Журнал без беллетристики, журнал научный, кажется, вообще не может существовать -- и это в стране с 150 милл. населением и десятком тысяч ежегодно кончающих высшие учебные заведения. Это очень грустно!
   Мой приезд в Москву отнюдь не решен. Я получил приглашение от Морозовой прочесть реферат у нее, но у меня, кажется, не найдется ни времени, ни денег для этого22. Не можете ли Вы сообщить мне адреса Бердяева и Булгакова? -- Сборник моих статей -- в том числе и статьи из Крит. Обозр. -- появится в январе23. -- Деньги за "Вехи" я получил, благодарю Вас. Дальнейшее издание "Вех", вероятно, излишне, и даже неудобно теперь, после того как многие из нас перепечатали статьи оттуда24.

Искренне преданный Вам
С.Франк.

14

СПб. 2 Февраля 1910

   Многоуважаемый Михаил Осипович!
   Безусловно согласен на 3 пункт, т.е. на передачу 200 р. Ремизову25.
   Что касается нового издания "Вех", то я сильно сомневаюсь в его надобности и полагаю, что следовало бы обождать, т.к. запас ведь еще не исчерпан. Но если, по имеющимся у Вас данным, новые 6000 экз. действительно уже нужны, то я предпочел бы, чтобы на нем было выставлено "5-е издание"; это нужно ввиду голосов, утверждающих, что "Вехи" имели успех сенсации и затем сразу потеряли всякое значение (ср[авните] напр[имер] Венгеров в "Русск[их] Ведомост[ях] 1-го Янв.)26. Если новое издание "Вех" действительно нужно, то надо оповестить о нем, в пику благонамеренному либеральному злорадству. Это соображение, в моих глазах, перевешивает неудобство, обусловленное тем, что многие статьи из "Вех" уже перепечатаны. Но, конечно, в обоих этих пунктах -- факте издания и его обозначении -- подчинюсь мнению большинства.
   Одновременно с сим посылаю Вам только что вышедшую мою книгу. На масляной буду в Москве и буду читать доклад у Морозовой.

Сердечно преданный Вам
С.Франк.

   

БУЛГАКОВ -- ГЕРШЕНЗОНУ
(ОР ГБЛ. Ф.746. К.29. Ед.хр.23)

1

[Б/д. Первый лист -- письмо Гершензона,
на обороте -- ответ Булгакова]

   Дорогой Сергей Николаевич,
   Заходил к Вам и не застал, а теперь мне надо уйти, оттого пишу. Дайте совет: Изгоев пишет, что в предисловии то, что там названо нашей платформой, для него не совсем приемлемо. Поэтому он просит или выпустить всю вторую часть предисловия, где говорится о том, что нас объединяет, или сделать примечание. -- Опустить это, разумеется, невозможно, итак, надо сделать примечание. Согласно письму Изг[оева], я формулирую его так:
   
   * Один из нас -- А.С. Изгоев -- всецело принимая основной тезис, изложенный выше, расходится с остальными участниками в его ** мотивировке.
   
   Признание это, конечно, очень неудобно. Как Вы думаете: что лучше -- напечатать такое прим[ечание], или действительно выпустить всю "платформу"? Но эта платф[орма] ведь действительно очерчивает самым общим образом пределы нашего согласия, следовательно] она заранее обеспечивает нас против упреков в полном разногласии (а с таких упреков охотно начнет всякий критик). Как же ее выпустить? Посоветуйте, как поступить.

Ваш М.Гершензон.

   Сейчас говорил по телефону с Б.А. и Н.А.1; придумали вот что: сделать такое примечание, но не в предисловии, а к последнему слову статьи Изгоева. Лучше бы при заглавии, но уже все отпечатано; сейчас велю вынуть из машины последнюю страницу его статьи. Это отличный выход и по-моему. Согласны ли Вы?

* * *

[Ответ Булгакова]

   Дорогой М.О., согласен с тем, что лучше спрятать это примечание не в предисловии, но в конце книги, но ведь это может не удовлетворить И[згое]ва. Вы вели с ним переписку и решайте это. Выпускать "платформу" было бы жаль. Если делать примечание к пред[исловию], то я предложил бы добавить два слова, приписанные синим карандашом.
   А с заглавием все также ни взад ни вперед. Б.А., как я и ожидал, против "Москов[ских] дум". Верно, придется признать задачу изобрести заглавие, которое всех бы согласило, квадратурой круга и примириться с формальным: К русской интеллигенции или обществу?

Ваш С.Булгаков.

   [В предлагаемом Гершензоном примечании рукой Булгакова вписано: * Только, ** принципиальной.]
   

2

[Б/д.]

   Дорогой Михаил Осипович!
   Первые гранки задержались по недоразумению, я думал, что Вы за ними пришлете, и они лежали несколько дней готовыми на столе. Возвращаю последние и соглашаюсь, чтобы корректура в верстке мне не присылалась. Но очень прошу типографию дать мне, если можно, оттиска 4-5 (исключительно pro auctore!), a если нельзя -- то хотя один для доклада.
   Я довольно безразлично отношусь к порядку размещения статей в сборнике, особенно если о несистематичности его будет упомянуто в общем предисловии. Поэтому отдаю это в Ваше распоряжение как практического редактора и инициатора.

Ваш С.Б.

   Жду корректурных оттисков.
   

3

[Москва, 24.2.09.]

   Дорогой Михаил Осипович!
   Свою статью в качестве доклада в р[елигиозно]-ф[илософском] обществе читать я не буду, раздумал, и потому корректура в нескольких экз. мне не нужна, достаточно в одном. Если бы я имел возможность взглянуть на корректуру в верстке хотя ненадолго, я был бы очень доволен, но я не настаиваю, если трудно.

Ваш С.Б.

4

[Б/д] Вторник.

   Дорогой Михаил Осипович!
   Сейчас обменивался мнением с В.А. Кожевниковым2 по поводу заглавия сборника и вполне убежден им в том, что заглавие "К русской молодежи" не соответствует вполне содержанию и идее сборника, обращающегося ко всему обществу, этим мы ослабляем силу удара и подаем повод обвинить нас в стремлении отделить молодежь от старших и несколько даже заискивать перед ней. Обдумав все это, я решительно высказываюсь против придуманного нами вчера заглавия и, если не найдем Schlagwort'a3, то предлагаю заглавие К русскому обществу. Это -- сильнее, решительнее, подчеркивает, а не суживает задачу сборника.

Ваш С.Булгаков.

5

11.V.09.

   Дорогой Михаил Осипович!
   Суета перед отъездом вместе с экзаменами не позволит мне ни подержать корректуру, ни забежать к Вам и проститься перед летом4. Делаю это заочно и шлю привет Вам и М.Б.5 Корректуру беру с собой и постараюсь продержать завтра дорогой и прислать от Бердяева, хотя не ручаюсь, что это удастся. Если, однако, этим задержится сборник, то уполномочиваю Вас распорядиться относительно того, чтобы корректура была сделана по старому изданию, п[отому] ч[то] менять я ничего там не намерен. Не забудьте, что мне обещано 3 экз. "Вех" и я прошу 10 оттисков.