Гейер Борис Федорович
Эоловы арфы

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пьеса в 3 рецензиях со вступлением и заключением, соч. Б. Гейера и Н. Н. Евреинова.

   Кабаретные пьесы Серебряного века
   М.: ОГИ, 2018.
   

Борис Федорович Гейер

ЭОЛОВЫ АРФЫ

Пьеса в 3 рецензиях
со вступлением и заключением,
соч. Б. Гейера и Н. Н. Евреинова

   

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ, благожелательный.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ, неблагожелательный.
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ, безразличный.
   РАССЫЛЬНЫЙ.
   <ЗАРЕЧНАЯ,> артистка "на выходах".
   ПОЖАРНЫЙ.
   ДРУГ ПУБЛИКИ77.
   ПОМОЩНИК РЕЖИССЕРА.
   
   В пьесе:
   ОНА.
   Ее муж.
   Ее друг.
   Ее дочь.
   ГОРНИЧНАЯ.
   ДОКТОР.
   

ВСТУПЛЕНИЕ

Коридор, ведущий за кулисы театра. Видна дверь с надписью: "Посторонним вход воспрещается". На стене афиша и расписание репетиций. При поднятии занавеса проходит пожарный.

   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ (высокий, пожилой, обросший бородой, с длинной "идейной" шевелюрой, в очках, говорит слегка на "о", входит слева со 2-м рецензентом, держащим его под руку): Ну, куда вы меня затащили, ей-богу!.. Ненавижу я за кулисами шляться!.. Критика должна быть вне подозрений. Вы ведь знаете мои принципы!.. Я человек старой школы, в смокинге.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ (молодой, в смокинге, вертлявый, декадентского пошиба): Как исключение! Как исключение! Вы должны видеть ее вблизи! Непременно! Вы же не враг хорошеньких женщин? Отвечайте: не враг? (Зовет направо.) Рассыльный!
   1-й рецензент: Главное, чтобы артистка жила на сцене. Именно жила, а не играла. А там, хорошенькая она или не хорошенькая...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ (перебивая, обращается к Рассыльному и передает ему свою визитную карточку): Вот тебе карточка. Передай артистке Заречной! Знаешь? Попроси ее сюда!..
   РАССЫЛЬНЫЙ: Так что оне одеваются! Никак невозможно...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ты грамотный?.. Что тут написано?
   РАССЫЛЬНЫЙ (читает): Сотрудник "Утреннего курьера".
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну так марш без разговоров! (Рассыльный уходит налево.)
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ох, не сторонник я такого "влияния" прессы!.. Пресса должна быть далека от кулис. Мы, рецензенты, что судьи! -- должны быть нелицеприятны, неподкупны и выше всяких этих, так сказать, частных интересов...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну, разумеется, разумеется. Папиро-сочку! (Предлагает. Оба закуривают.) Что сегодня идет в первую голову?..
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ (вынимая программу и близоруко ее рассматривая): Какие-то "Эоловы арфы", декадентщина, по всей вероятности...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Что вы говорите?
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Декадентщина, говорю я, наверно. Черт знает что теперь в театрах ставят!
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ах да, пьеса?..
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Что это? Вы словно плохо слышать стали?..
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Просто оглох. Не знаю, что делать. Здесь же простудился, при исполнении служебных обязанностей!.. Такие сквозняки, как нигде... Вообще паршивый театр... Если бы не эта Заречная, и ходить сюда не СТОИЛО бы. (К появившемуся Рассыльному.) Ну что?..
   РАССЫЛЬНЫЙ: Сказали, что придут. Просят подождать. (Уходит.)
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: А ваша Заречная эта, что, она большую роль сегодня играет? (Просматривая программу,)
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Она из всякой роли сумеет сделать главную. Талант, батенька, талант!..
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Так прямо и говорит: "святое искусство" -- И кончен бал... (Пробегает парикмахер с женским париком.) Модернистка?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Модистка?! Что вы!
   1-й рецензент (громче): Я спрашиваю, "модернистка"?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ах, "модернистка". Да, да, конечно. Кто же в наше время не модернист, батенька. Только вы, а дальше обчелся. Жизнь требует "новых слов". На вашем Островском, сударь, далеко не уедешь: до-потопщина.
   1-й рецензент (вспылив): Островский -- допотопщина?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Не Островский, а вообще "быт" этот самый, реализм.
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Быт покоится на правде, а театр -- это зеркало правды. Театр есть отраженье жизни. И таким он должен быть. А ваши Метерлинки эти самые...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Знаю, знаю все, что дальше скажете. Читал ваши статьи. Читал, батенька... Горячо, но неубедительно.
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: То есть что именно неубедительно?..
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Да вы не волнуйтесь, ради Бога!.. Заречная и в бытовых пьесах кого угодно за пояс заткнет. (Берет у 1-го рецензента программу.) Сегодня же, быть может, убедитесь, потому что эти "Эоловы арфы" голову даю на отсечение, что бытовая пьеса.
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Из чего вы заключаете?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Да уж раз тут горничная затесалась...
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну так что ж?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: В символической пьесе было б сказано: "служанка", "рабыня", "прислужница"... А уж раз сказано: "горничная"...
   3-й рецензент (влетая справа шариком, сильно навеселе): Цвету критики! Мое глубочайшее! Ф-фу, совсем завертелся. Понимаете, прямо катастрофа. Заболел полицейский хроникер. И мне теперь его заменять приходится. И пишу я теперь и о театре, и о пожарах, и фельетоны, и самоотравления. Прямо беда. Вот и сейчас, хоть разорвись! Здесь премьера, а в оперетке "бенефис дирекции". Изволь писать и о том, и о другом. Думал, -- хоть здесь вовремя начнется, успею начало отхватить. (Смотрит на часы.) Ан уж восемь с четвертью, а подлецы и первого звонка еще не дали. Ради Бога, где здесь буфет?.. Потребность в нарзане выше всяких сил... Сюда, что ли, или... Черт, ничего не понимаю...
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: В хорошеньком виде пришли наводить критику!..
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Не вам бы говорить, почтеннейший. Про вашу близорукость анекдоты ходят! В двух шагах ничего не видите, а на бинокль скупитесь!
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Я смотрю на сцену как на жизнь. А кто ж на жизнь в бинокль смотрит?
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Рассказывайте! Кстати, что тут идет сегодня? Голова кругом...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: "Эоловы арфы".
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Эоловы? Вот так слово! Это что же за штука такая?
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Инструмент такой, вроде трубы. От ветра издает меланхолические звуки. Так сказать, отзывается на малейшее веянье, на все.
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Батюшки, вот мысль. Да ведь это мы, рецензенты. Мы ведь на все отзываемся. Там это пишут, играют, поют, а мы фр-р-р, жужжим, жужжим. Ловко. Понимаете, сейчас такой коньяк хватил, все пальчики оближешь. Четыре звездочки. Где тут нарзан?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Вы за кулисы попали. Буфет рядом. (Показывает направо.)
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Спасибо. Бегу... Освежусь, потом на оперетку, актика полтора отхвачу, а к концу сюда пожалую. Вы уж мне расскажите начало потом. Не подведите! (Продолжительный звонок.) Начинают?
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Первый звонок.
   3-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Лечу. (Убегает направо.)
   2-й рецензент (ему вслед): Вот башка!.. Хоть бы раз в жизни одну пьесу отсидел!..
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну и я полетел! Начинают.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: А как же моя протеже? Она так хотела с вами познакомиться... Ведь она ваша горячая поклонница. Влюблена в ваше перо.
   пожарный (подходя): Виноват, господа, здесь нельзя курить.
   2-й РЕЦЕНЗЕНТ (бросает окурок, со злобой затаптывает его ногой): Ну ладно!.. Будет директор доволен, что ты меня В ЛИЦО не знаешь! (Пожарный уходит.)
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Бросьте!..
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Этакий невежа!
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну и пошел.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Еще два звонка будет!
   1-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Нет, уж я всегда загодя. Принцип, ничего не поделаешь, я человек старой школы... А вашу Заречную я на сцене увижу. Это поважнее. (Жмет руку 2-му рецензенту.) Увидимся?.. (Уходит. 2-й рецензент вынимает серу из уха и теребит его отверстие. Слева появляется Заречная, одетая горничной.)
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну вот! А он ушел!
   ЗАРЕЧНАЯ: И вы не сумели его задержать! Хорошо! Вы же знаете, как для меня важно иметь руку в "Столичном листке"!
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Целый час вас ждали. Я ему такие турусы на колесах про вас наговорил...
   ЗАРЕЧНАЯ (язвительно): Что он ушел не дождавшись! Хорошо же считаются с вами ваши товарищи по перу!
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Какой он мне товарищ! Я модернист, жажду новых слов, поклонов символизму, а это бытовик, рутинер, реалист, старая калоша, виноват -- старая школа, т<о> е<сть> дальше Островского ни бельмеса не смыслит!
   ЗАРЕЧНАЯ: Отговорки, сударь! От меня так легко не отвертитесь!..
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Что "вертитесь"?
   ЗАРЕЧНАЯ (громче): Не отвертитесь, глухая тетеря. Впрочем, что с вас спрашивать после того, как вы допустили, что мне дали в этой пьесе роль горничной. Подносы подавать, слышите вы, глухая тетеря, подносы подавать?! Это мне-то!
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: М-м-м... что ж... ролька. Я уверен, что вы ее выдвинете.
   ЗАРЕЧНАЯ: Еще бы не выдвинула! Но ведь это же подлость, низость, гадость. Вы обязаны на это отозваться! Обязаны показать ничтожество театра, в котором не ценят настоящее дарование!..
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ну разумеется, я это так не оставлю.
   ЗАРЕЧНАЯ: А наша премьерша! Вы только послушайте, как она шепелявит. Во рту каша, а играет первые роли! А как одета? Как держится на сцене? Да и вся обстановка вообще! Воображают, что если бытовая сцена, так можно и из старых декораций состряпать. Публика ведь ничего не понимает.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Ах, это бытовая пьеса? (Второй звонок.)
   ЗАРЕЧНАЯ: Кроме того, наша премьерша про вас неприлично сказала!
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Что такое?
   ЗАРЕЧНАЯ: Гм... Говорит: сидит эта глухая старая обезьяна и ничегошеньки не мыслит. Обезьяна -- это вы.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Я обезьяна?
   ЗАРЕЧНАЯ: Это еще не все. Я как-нибудь вам все расскажу. И автор! Автор! Не мог настоять, чтобы я играла инженю! Я, я должна была играть главную роль. А он молчал.
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Мерзавец!
   ЗАРЕЧНАЯ: Вы его хорошенько. Пожалуйста, я вас убедительно прошу. Все, все опишите. Вы мой старый друг. Правда? Поцелуйте ручку. Ну? Повыше...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: Божественная! Я с наслаждением. Я так счастлив. Я давно на них зубы точу! Давно, давно!
   ЗАРЕЧНАЯ: Целуйте еще раз и до свидания. Не прощайте, а до свидания, после того как будет напечатана рецензия. Смотрите же. Я надеюсь и...
   2-Й РЕЦЕНЗЕНТ: И что?
   ЗАРЕЧНАЯ: А там увидим. (Уходит.)
   2-й РЕЦЕНЗЕНТ (топает ногой): Ну И раскатаю же! (Убегает направо. Раздается третий звонок. Темнеет. Медленно поднимается занавес.)

Занавес.

   

1-я ЧАСТЬ

1-я картина

Нечто вроде будуара в гостиной. Прямо большое окно с частым переплетом. Одна половина открыта. Рояль. Большой диван. Сгущаются сумерки, и цвет всего голубоватый. Она сидит за пианино и тихо играет вальс Шопена. Обстановка довольно богатая. Она в домашнем, изящном и красивом платье.

   ОНА (сидя за пианино, перестав играть): Как хороши, как свежи были розы... И они завяли, и их выбросили, безжалостно, жестоко, как негодную ветошь, (встает.) Так гибнут смятые жизнью души. Жизнь идет, проходит, уходит... (Поправляя волосы и вырывая один.) Кажется, уже виски серебрятся.

Входит Горничная справа.

   ГОРНИЧНАЯ: Барыня, приехал господин и спрашивает вас.
   ОНА: Какой господин?
   ГОРНИЧНАЯ: Не знаю. Никогда его у вас не видала. На шарабане приехали. А фамилии своей не сказали.
   ОНА: Наверное, опять кто-нибудь из земства. Мужа нет дома. Ну, всё равно, проси. (Горничная уходит.) (Садясь на диван.) Кто это может быть?

Входит справа Друг. Это молодой человек, фатоватый и наглый. Одет в английский дорожный костюм.

   ДРУГ: Не узнаете? (Пауза. Она смотрит на него. Потом нерешительно подходит. Тихо.)
   ОНА: Вы? Вы! Какими судьбами?
   ДРУГ: Обстоятельства так сложились... Дела... К тому же нам надо серьезно объясниться.
   ОНА: Объясниться? Что это значит? Вы помните наше условие? Всё кончено. Всё забыто. И ваше появление здесь...
   ДРУГ: Дорогая! Я о многом должен переговорить с вами.
   ОНА: Мы уже обо всем переговорили. Что вам еще надо? Кажется -- всё выяснено.
   ДРУГ: Да, конечно, но...

Входит Дочь, девушка, одетая с претензией, бойкая и уже познавшая жизнь.

   ДОЧЬ: Ах!
   ОНА: Что с тобой?
   ДОЧЬ (оправившись): Ничего. Я думала, ты одна. Извините.
   ДРУГ: Здравствуйте. Мы, кажется, немного знакомы.
   ОНА: Вы знакомы?
   ДРУГ: В Москве зимой встретились на концерте.
   ДОЧЬ: Я очень рада вас видеть.
   ОНА: Скажите. Вот как. И ты мне ничего не говорила?
   ДОЧЬ: Не пришлось как-то.
   ОНА: Конечно. Иногда случаются удивительные вещи. Удивительные... Что же, я очень рада вашему приезду. Гм... очень. Извините, я вас покину ненадолго распорядиться по хозяйству. А ты, моя милая, займи нашего дорогого общего знакомого. (Уходит налево.)
   ДОЧЬ: Вы приехали?
   ДРУГ: Я должен был приехать. Я не мог больше. Я так страдал, так мучился, так тосковал. Наши встречи оставили на мне такое неизгладимое впечатление. И я решил, решил со всем покончить, всё выяснить.
   ДОЧЬ: Тсс... (Идет вглубь налево.)
   ДРУГ: Теперь же, немедля. Довольно прятаться.
   ДОЧЬ (возвращается слева, т<о> е<стъ> переменяет положение): Отец не согласится никогда. (Уныло садится на кресло налево от авансцены.)
   ДРУГ: Я увезу вас. Милая моя, солнышко мое. Мы добьемся своего, мы завоюем наше счастье!
   ДОЧЬ (искоса, кусая ногти руки, лежащей на спинке кресла): Ты давно знаешь маму?
   ДРУГ: Давно. Мы встречались с ней в Париже, в Биаррице...
   ДОЧЬ: Мать увлекалась, я слышала, одним молодым человеком, который...
   ДРУГ: Я ничего не знаю. Ничего. Знаю только, что страстно люблю тебя и ты должна согласиться, что теперь же, сегодня, сейчас все надо покончить, выяснить. (На коленях около нее.)
   ДОЧЬ: Милый! Здесь! Здесь, мой милый!.. О, дорогой МОЙ! (Он горячо обнимает ее и целует. Входит Она и останавливается, пораженная, направо <от авансцены>.)
   ОНА: Я... Я, кажется, помешала. (Дочь остается сидеть на кресле.)
   ДРУГ (встает и отходит в сторону): Нисколько. Напротив...
   ОНА: Напротив? Извини, моя дорогая, мне необходимо переговорить с...
   ДОЧЬ: Пожалуйста. Если я вам мешаю... Пожалуйста. (Уходит налево.)
   ОНА: Вы? Вы? Вы могли? Мою дочь... мою дочь, после того, что было?
   ДРУГ (довольно беспечно): Что же? По нынешним временам это так естественно.
   ОНА: Оставьте этот тон. Вы только что говорили.
   ДРУГ: Ничего не говорил. Я должен жениться. Понимаете, должен. И любовь моя к вам... она другая. Да, другая...
   ОНА: Чудовище.
   ДРУГ: Не нужно страшных слов.
   ОНА: Этого никогда не будет. Слышите?
   ДРУГ: Я умоляю вас.
   ОНА: Оставьте. (Садится на кресло направо.)
   ДРУГ: Вспомните. Вспомните все, что было, и подумайте о будущем. Я буду всегда около вас. Я буду вне подозрений, я буду...
   ОНА: Вы обманываете меня опять? Вы?..
   ДРУГ (на коленях): Я готов любой ценой купить возможность быть вблизи вас. Я буду ежедневно у вас. Мы можем даже жить вместе в одном доме. И прошлое...
   ОНА (обняв его за шею): Ты сводишь меня с ума. Я не знаю. Я не знаю. Люблю тебя и... ненавижу. Люблю и... (Друг обнимает ее и целует.)
   ДРУГ: Оставь, не думай... верь мне...

Открывается дверь и входит справа Муж, пожилой человек в сюртуке. Он делает вид, что ничего не заметил.

   ДРУГ (развязно): А-а... здравствуйте. Не ожидали?
   МУЖ: Признаться, не ожидал. Скажите, какой сюрприз -- приятный и неожиданный. И надолго изволили пожаловать в наши края?
   ДРУГ: А это будет зависеть от вас.
   МУЖ: От меня? Это что-то странное.
   ОНА: Он объяснит тебе всё. (Уходит налево.)
   МУЖ: Милостивый государь!
   ДРУГ: Я слушаю.
   МУЖ: Милостивый государь. Я всё видел, всё слышал.
   ДРУГ: Что вы видели?
   МУЖ: Вы... мою жену... да, милостивый государь, мою жену...
   ДРУГ: Поцеловал!
   МУЖ: Негодяй!
   ДРУГ: Поцелуем будущего родственника.
   МУЖ: Что-о?
   ДРУГ: Я приехал сюда, чтобы просить руки вашей дочери.
   МУЖ: Моей дочери? А там, в Биаррице, на пляже, где вы изволили пленять дамский мир свои искусством нырять вниз головой в розовом неглиже, это что такое было?
   ДРУГ: Оставьте прошлое. К чему? Я говорил с вашей супругой о моем будущем счастье и почти получил ее принципиальное согласие.
   МУЖ (стремительно переходя налево): Я этого не допущу. Слышите?.. Не допущу! (Стучит по столу. Входят Она и Дочь.)
   ОНА: Что вы волнуетесь?
   МУЖ: Нет, ты слышала? Он тебе говорил?
   ОНА: Говорил
   МУЖ: Он говорил? После того, что было с тобой?
   ДОЧЬ (очень тревожно): Что было?
   ОНА: Вздор. Не слушай. Ничего не было.
   ДОЧЬ: Нет, нет. Я должна знать. Должна. Я -- предчувствую... Ты должна сказать. Мое сердце, как эолова арфа, звучит тревожно. Я... я догадываюсь.
   ДРУГ: Оставьте. Вспомните, что мы говорили.
   ОНА: Боже, что же это. Я не могу больше.
   ДОЧЬ (истерично): Вы с моей матерью... Я слышала. Она... та женщина. Боже мой! Дурно. Умираю. (Шатается и опускается в обмороке на пол.)
   ДРУГ (кричит направо): Воды!
   ОНА: Доктора!
   МУЖ: Боже мой. Она умерла. (Вместе. Суетня.)
   ОНА: Вы, вы виноваты. Вы убийца, изверг!
   МУЖ: Я не убийца. О, черт, если бы я только всё это мог знать ДО женитьбы. (Вбегает Горничная со стаканом воды. Мать берет воду у Горничной.) Скорее велите закладывать. За доктором. Он рядом, в поместье у Рушкова. Живо! Верхового лучше пошлите.

Горничная уходит направо.

   ОНА: Поезжайте сами. Боже мой, что вы наделали! (Бросается к дочери.) Она умерла.
   ДОЧЬ (приподымается): Нет, ничего. Теперь лучше. Оставьте. (Встает с помощью матери и отца.) Оставьте меня одну. Я так несчастна.
   ОНА: Дорогая... Уйдите! Оставьте нас вдвоем.

Муж тихо уходит налево.

   ОНА (усаживая дочь на кресло посередине): Вели воды. Успокойся, милая. Ну зачем ты так разволновалась?
   ДОЧЬ (пьет воду): Мама? Неужели? Неужели это ты была? (Передает стакан матери. Та ставит его на стол, садясь на диван.) Я слышала про него и не верила. Он был влюблен, у него был роман с одной женщиной...
   ОНА: Всё ложь. Не верь. Ты любишь его?
   ДОЧЬ: Люблю.
   ОНА: Я рада вашему союзу. Успокойся, всё устроится.

Входит Муж.

   МУЖ: Ну что, как она? она: Ничего. Молодцом. И как это ты... муж: Ну, я... всегда так. Доведете черт знает до чего, а потом...
   ОНА: Ты ходишь, как в лесу, и выдумываешь и выдумываешь всякие ужасы.
   МУЖ (расхаживая по комнате): Ну, ну... я, конечно, погорячился. Я ведь не вы... У меня нет... нет этих отзвуков. Этих "эоловых арф", как вы изволили выражаться. Мое дело -- работать. У меня завод. Рабочие... Хозяйство...
   ДОЧЬ (полувстав): Ты согласен?
   МУЖ: Гм... Что меня спрашиваешь? Я ведь...
   ДОЧЬ: Милый мой, дорогой.

Входит Друг, подслушивавший. Муж отходит направо.

   ДРУГ: Я знал, что у вас благородное сердце. (Целует его.)
   МУЖ: Ну, ну, ну. Это еще мы будем посмотреть. Не сразу так нежно. Прошу покорно. Там тоже на пляже...
   ОНА (грозно): Опять?
   МУЖ: Молчу. Молчу и нем как рыба.
   ДОЧЬ: Мне, право, так совестно. Минутная слабость.
   ДРУГ: Ничего, теперь ты совсем молодцом. (Садится на диван между матерью и дочерью.)
   ДОЧЬ: Мы уже обо всем сговорились. (Пересаживается на диван.)
   ДРУГ: Мы останемся на первое время здесь. Мы проведем здесь чудное лето.
   ОНА: И осень...
   ДРУГ (ей): Да, да, и осень. Все вместе. (Тихо.) Втроем.

Вбегает Горничная.

   ГОРНИЧНАЯ: Доктор приехал. она: Вот некстати.

Входит Доктор.

   ДОКТОР: Здравствуйте. Что такое? Что у вас случилось?
   МУЖ: Ничего. Хе... Хе... Дочка замуж выходит. Вот и вся история.
   ДОКТОР: Зачем же вы меня так экстренно? У меня там больные.
   МУЖ: Э-э-э, чепуха, не помрут. Вот дернем шампанского. (Подмигивая горничной, чтобы принесла.) Поздравляем молодых. А там поужинаем. Запеканочка есть.
   ДОКТОР: Гм... Ну, если так.
   ВСЕ: Шампанского, шампанского! (Горничная уходит.)
   ДРУГ: И будем мы жить все в мире и в счастье, неразлучно друг с другом, и все делить с другом, и все делать пополам.

Приносят шампанского. Все чокаются.

   ДОКТОР: За здоровье молодых.

Занавес.

   

1-я рецензия

   ДРУГ ПУБЛИКИ (входя с газетами): Рецензии! Свежие рецензии об "Эоловых арфах"! Позвольте познакомить вас с отзывами наших просвещенных критиков!.. Вот что пишут в "Столичном гудке".
   (Читает.) "Хоть изредка, а все-таки иногда и отдохнем в театре на хорошей здравой пьесе и позабудем на момент весь буржуазно-мещанский строй нашей жизни. Пьеса "Эоловы арфы", написанная, очевидно, нашим товарищем, скрывшимся под псевдонимом во избежание разных недоразумений, столь у нас распространенных. Автор нарисовал жизнь и работу на ниве народной правдивыми прямыми штрихами. По-видимому, пьеса прошла не без цензурных сокращений, что можно легко усмотреть в некоторой недоговоренности отдельных мест. В общем же идея пьесы сохранила свою ясность для каждого умеющего читать между строк. Перед нами многострадальная русская девушка, стремящаяся к свету науки, молодой эмигрант с неизвестным, но хорошим прошлым, муж-идеалист, побеждающий ради общественного блага предрассудки и мещанские условности, и, наконец, она -- великая русская женская душа, краса и гордость нашей родины в будущем. Просты и ясны слова, несложны положения, но сколько правды, подкупающей правды скрывается за ними. Политические горизонты вырисовываются здесь с полной ясностью, и каждому становится вполне понятным, что нам нужно и к чему мы стремимся. Искусство должно служить пропаганде -- вот что мы всегда говорили и не устанем повторять. Еще не умерло у нас свободное слово, не умерла живая мысль, и, выходя из театра и видя многочисленные ревущие автомобили, мы с радостью думали: будет еще и на нашей улице праздник. Актеры играли хорошо, просто, с душой. Если пьесу несколько упростить, хорошо ее поставить в фабричном районе".
   (Говорит.) Прежде чем перейти к другим рецензиям, позвольте, господа, представить вам "Эоловы арфы", поставленные в строгом соответствии с данной рецензией. Дирекция "Кривого зеркала" полагает, что это было бы интересно и поучительно хотя бы... ну хотя бы просто в целях уяснения, что такое на самом деле и что значит, в конце концов, пресловутая "точка зрения".
   (Кричит в кулисы.) Занавес...

Занавес.

   

2 ЧАСТЬ

<2-я картина>

   ОНА: Как хороши, как свежи были розы... Именно "как свежи были розы"... как свежи были силы... личные силы, общественные, народные... Неужели светлое время надежд прошло безвозвратно?

Входит Горничная.

   ГОРНИЧНАЯ: Барыня, там какой-то господин на шарабане приехал. Кажется, из земства.
   ОНА: Из земства? В шарабане?.. Христос с тобой!..
   ДРУГ (входя): Не узнаете? (Пауза.)
   ОНА: Вы? Здесь? Какими судьбами?
   ДРУГ: Обстоятельства так сложились... Да и правду сказать, к земле потянуло... Мне надо будет о многом поговорить с вами.

Входит Дочь, девушка, одетая с претензией, бойкая и уже познавшая жизнь.

   ДОЧЬ: Ах!
   ОНА: Что с тобой?
   ДОЧЬ (оправившись): Ничего. Я думала, ты одна. Извините.
   ДРУГ: Здравствуйте. Мы, кажется, немного знакомы.
   ОНА: Вы знакомы?
   ДРУГ: В Москве, зимой, мы встретились на концерте в пользу голодающих и...
   ДОЧЬ: Как я рада вас видеть!
   ОНА: Ну что ж, добро пожаловать! Пойду распоряжусь по хозяйству. Вы, наверно, проголодались с дороги. А ты, моя милая, займи нашего дорогого общего знакомого. (Уходит.)
   ДОЧЬ: Вы приехали?
   ДРУГ: Я должен был приехать. Я не мог больше. Наши встречи оставили в моей душе такое неизгладимое впечатление. Мне нужен верный товарищ. Нужен. Помните -- вы сами говорили, что в единении сила...
   ДОЧЬ: Да, конечно... Но...
   ДРУГ: Что? Что? Говорите!..
   ДОЧЬ: Я никогда не скрывала от вас, что это хоть и либерал, но человек старых взглядов на брак, человек, который...
   ДРУГ: Ну что ж!., поборемся!.. Будет борьба? Пускай! Но в результате мы добьемся своего. Мы молоды! Мы сильны! Мы завоюем наше счастье.
   ДОЧЬ: Ты давно знаешь маму?
   ДРУГ: Давно. Мы встречались с ней за границей, даже работали вместе в одном комитете.
   ДОЧЬ: Мать увлеклась там, я знаю, одним эмигрантом...
   ДРУГ: Я ничего не знаю. Все это пустяки. Я знаю только, что люблю тебя, как верного товарища, как верного друга, которому интересы народа так же близки, как и мне.
   ДОЧЬ: Милый, дорогой мой! Как хорошо ты это сказал! (Он горячо обнимает ее и целует.)

Входит Она и останавливается, пораженная.

   ОНА: Я... я, кажется, помешала.

Дочь остается сидеть на диване. Друг встает и отходит в сторону.

   ДРУГ: Нисколько. Да, да, нисколько! Я человек прямой и своих намерений не скрываю.
   ОНА (к Дочери): Извини, моя дорогая, но мне необходимо переговорить с...
   ДОЧЬ: Пожалуйста. Если у вас секреты, не буду вам мешать. (Уходит.)
   ОНА: Что значит ваше появление в моем доме?
   ДРУГ: Я люблю вашу дочь. Я нашел в ней верного отзывчивого друга, болеющего теми же интересами, что