Гейер Борис Федорович
Воспоминания

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Иллюстрированная повесть в 6 главах и 1 действии.

   Кабаретные пьесы Серебряного века
   М.: ОГИ, 2018.
   

Борис Федорович Гейер

ВОСПОМИНАНИЯ

Иллюстрированная повесть в 6 главах и 1 действии

   
   1-я глава -- Действительность.
   2-я глава -- Воспоминания жениха.
   3-я глава -- Воспоминания невесты.
   4-я глава -- Воспоминания веселого.
   5-я глава -- Воспоминания мрачного.
   6-я глава -- Воспоминания матери.
   Эпилог
   

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

   ЧТЕЦ.
   КРЫНКИНА Дарья Михайловна, вдова.
   НЕОНИЛА Федоровна, ее дочь.
   СПИЧКИН Иван Иванович, молодой чиновник.
   ЛАКЕЕВ, веселый господин, ТАБАЧИНСКИЙ, мрачный господин, сослуживцы Спичкина.
   АНЕЧКА, АГАНОЧКА, подруги Неонилы.
   ФЕКЛУША, прислуга.
   

Занавес опущен. Сбоку стоит стол с двумя зажженными свечами и стул. Выходит Чтец, в сюртуке, актер без грима, с книгою в руках, садится и начинает читать голосом, каким обыкновенно читают вслух в семье. Он остается сидеть во время действия.

   ЧТЕЦ: "Воспоминания...", повесть. Крынкина, бедная вдова чиновника, потеряла голову. Было совершенно ясно, что Спичкин влюблен в ее единственную дочь Неонилочку, но вот, поди ж ты. Робость его доходила до того, что он не мог даже промычать хоть одно только слово -- "люблю". Крынкина знала свою дочь и не сомневалась, что скажи он одно слово, и дело было бы сделано. Неонилочка сама бы досказала и доделала бы все остальное, что требуется при мало-мальски порядочном объяснении в любви. Крынкина долго советовалась с Феклушкой, поговорила с соседкой по черной лестнице, чрезвычайно умной и рассудительной женщиной, однажды угадавшей войну за двадцать лет до ее возникновения, и, наконец, решилась на последнее средство. Было решено устроить вечеринку. "Под хмельком-то, -- говорила умная соседка, угадавшая войну, -- с языка слова легче сходят. Так и прыгают. Вы его только подпоите немного". На вечеринку были приглашены сам виновник торжества, не чуявший готовящегося заговора, две подруги будущей невесты и два сослуживца Спичкина. Между чаем с обильным возлиянием коньяка и рома и ужином должно было произойти объяснение. Все собрались аккуратно, и, за исключением Лакеева, чаепитие подходило уже к концу и наступал критический момент, когда дверь с шумом растворилась и вошел Лакеев, несколько уже "на взводе".

Занавес раздвигается.

   

1-Я ГЛАВА

Бедно обставленная комната. Слева буфет, рядом дверь в кухню. Прямо дверь в гостиную, где после танцуют под аристон52. Направо диван и кресла. Посредине накрытый стол с самоваром, вокруг стола сидят: Крынкин, невеста, Спичкин, Табачинский, Анечка и Аганочка.

Крынкина -- полная женщина, лет шестидесяти, еще очень живая. Неонила -- веселая энергичная особа. Говорит громко и не стесняясь. Очень некрасива. Одета в светлое платье. Спичкин, белокурый молодой человек, в очках, очень неловкий и стесняющийся. Он постоянно на все натыкается, роняет и задевает. Табачинский, высокий, худой, в наглухо застегнутом черном сюртуке и с большим черным галстуком. Говорит замогильным голосом и всем своим видом напоминает панихиду. Девицы бесцветны.

Лакеев толст, весел, физиономия красная с еще больше красным носом.

   ЛАКЕЕВ (входит): А вот на... Извиняюсь, что несколько запоздал, но... фаталите. Хозяйка, ручку... Очаровательнице нижайший поклон. Прелестным бутонам, точно картинкам с карамели, мое глубокое... (Табачинскому.) Здравствуй, брат. (Спичкину.) Здравствуй и ты, хотя мы уж виделись.
   КРЫНКИНА: Запоздали, Сысой Афанасьевич. Запоздали.
   ЛАКЕЕВ: Миль пардон53. Пришлось сегодня по делу обедать, ну и того... Хе-хе... Что вижу... Коньяк, ромчик.
   КРЫНКИНА: Покорнейше прошу откушать.
   ЛАКЕЕВ: Авек плезир54. (Наливает.)
   ТАБАЧИНСКИЙ: А я было думал, что ты под трамвай попал.
   АГАНОЧКА: Ну, уж вы всегда.
   ТАБАЧИНСКИЙ: И очень просто. Теперь раз, и готово. Или под автомобиль... Кряк. Смотришь, ноги нет или руки. А то тоже возможно, что и голову оторвут. Смотря по случаю.
   АГАНОЧКА: Ах, какие страсти.
   НЕОНИЛА (Спичкину): Вы совсем за мной не ухаживаете... Позвольте варенье.
   СПИЧКИН (слегка заикаясь): Я... я... с удовольствием... готов-с... (Подвигает варенье и при этом опрокидывает свой стакан,)
   НЕОНИЛА: Ну вот видите.
   СПИЧКИН (сконфуженный): Для вас-с.
   НЕОНИЛА: Пейте коньяк.
   СПИЧКИН: Хм, я... не привык-с.
   НЕОНИЛА: Какой же мужчина вы после этого.
   СПИЧКИН: Об-быкновен-ный-с.
   КРЫНКИНА: А потом, гости дорогие, перед закуской, не хотите ли поплясать немного. Молодежи-то оно приятно.
   ЛАКЕЕВ (поспешно наливает рюмку): Так как я опоздал, можно вдвойне. А танцы авек плезир... Одной ножкой дрыг, другой дрыг и готово.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Дрыг да дрыг, пока ногу не сломаешь. Мой один знакомый танцевал, танцевал, раз вдруг поскользнулся, упал и теперь навек калека.
   АГАНОЧКА: Ах, какие страсти.
   ЛАКЕЕВ: Ерунда, чего его слушать. А мы с вами мазурку. А... (Пьет.)
   АГАНОЧКА: Ну идемте.
   АНЕЧКА: Спасибо, Дарья Михайловна

Все благодарят.

   КРЫНКИН: Извините. И вас за компанию.

Лакеев выпивает еще рюмку и идет со всеми в следующую комнату. Остается Крынкина, Неофила и Спичкин, которого Неофи-ла оставила.

   ЛАКЕЕВ (поет в дверях)
   Люблю я падеспань55,
   Скорей на место встань,
   И каждый раз за раз,
   На что не свой рассказ.
   
   Хорошо. Мои стихи... Сейчас сочинил... Ей-богу...
   НЕОНИЛА (Спичкину): Постойте, Иван Иванович. Помогите мне по хозяйству.
   СПИЧКИН: Я-я-с... с готовностью-с. Что прикажете.
   НЕОНИЛА: А вот стакан на поднос поставить. Мы, мамочка, уж здесь уберемся. Вы закуски приготовьте.
   КРЫНКИНА: Хорошо, деточка моя, ангелочек... Иду, иду... (Уходит.)

Во второй комнате играет шарманка и слышно топот и выкрики Лакеева.

   НЕОНИЛА: Ну, живо, Иван Иванович. Раз, два, три.
   СПИЧКИН: С-сейчас. Р-раз, два, три. (Роняет и разбивает стакан.)
   НЕОНИЛА: Ах какой вы.
   СПИЧКИН: Вот видите. Всегда так. И до чего мне не везет в жизни.
   НЕОНИЛА: Ничего, ничего, вот и готово... Феклуша... Ух, как я устала. (Бросается на диван. Входит Феклуша.) Убери посуду.
   ФЕКЛУША: Сейчас. (Берет поднос и уходит.)
   НЕОНИЛА: Садись рядом, Иван Иванович. Расскажите мне, что вы делаете, расскажите ваше жизнеописание.
   СПИЧКИН (робко садится): Я-я-с... Ничего-с... Ем, пью-с... Пишу в канцелярии...
   НЕОНИЛА: Что вы пишете?
   СПИЧКИН: Копию-с.
   НЕОНИЛА: И интересно?
   СПИЧКИН: Весьма-с. Только когда кляксу поставишь, до-садно-с.
   НЕОНИЛА: Почему же досадно?
   СПИЧКИН: Опять переписывать надо-с.
   НЕОНИЛА: Ну а дома что вы делаете?
   СПИЧКИН: Я-я-с... (конфузливо) мечтаю-с...
   НЕОНИЛА: Мечтаете? Ах, как это интересно. О чем же вы мечтаете?
   СПИЧКИН: Гы-гы, совестно-с.
   НЕОНИЛА: Вот как. Вы о таких предметах мечтаете, что и сказать нельзя*
   СПИЧКИН: Гы-гы... нет-с, отчего же... Гы-гы... О любви-с и прочих высоких материях-с.
   НЕОНИЛА: Вы влюблены?
   СПИЧКИН (чем-то подавился и кашляет по-петушиному): Кхи... Вроде-с.
   НЕОНИЛА: В кого же? Скажите, если это не секрет.
   СПИЧКИН: Не смею-с... Кхи...
   НЕОНИЛА: Вы обещали никому не говорить.
   СПИЧКИН: Н-нет-с... отчего же.
   НЕОНИЛА: Ну. Так говорите. (Спичкин вытирает со лба пот,) Ну...
   СПИЧКИН: Оп-пасаюсь.
   НЕОНИЛА: Почему же?
   СПИЧКИН: Вы рассердитесь.
   НЕОНИЛА: Я... Почему же?.. Нет, я не рассержусь.
   СПИЧКИН: Рассердитесь.
   НЕОНИЛА: Какой вы. Ну, я буду говорить; в Аганочку?
   СПИЧКИН: Н-нет.
   НЕОНИЛА: В Анечку?
   СПИЧКИН: Н-нет.
   НЕОНИЛА: Ну, так в меня?
   СПИЧКИН: Да.
   НЕОНИЛА (закрывает лицо): Ах!
   СПИЧКИН: Я... я-с... это так-с... нароч...
   НЕОНИЛА (быстро): Нет, нет, нет... Хорошо, я согласна.
   СПИЧКИН: Неонила Федуловна.
   НЕОНИЛА: Я тоже вас люблю. Целуйте руку. (Протягивает ему руку. Спичкин робко целует.) Господи, спаси и помилуй. Вот СЧастье-ТО... (Целует руку несколько раз, смелее. Входит Лакеев.) Ах... (Вскакивает и убегает.)
   лакеев (останавливается в изумлении): Ванька! Нет, какова шельма! Сирота казанская, астраханская и рязанская. Ручки целует.
   СПИЧКИН: Я-я-с... ты не думай... я серьезно.
   ЛАКЕЕВ: Вижу, что серьезно. Иду сюда, думаю еще рюмочку, а он...
   СПИЧКИН: Я тебя прошу... Она моя невеста... Не говори,
   пожалуйста, пока... ЛАКЕЕВ: Да мне наплевать... Я ведь вижу, ты просто
   пьян, СПИЧКИН: Я? Н-нет. Это ты немного. лакеев (наливает коньяк и пьет): Я?.. Ну врешь.

Из другой комнаты голос Аганочки: "Сысой Афанасьевич".

   ЛАКЕЕВ: Лечу. Дамы гран-рон, ле мен а гош...56 (Выкидывает ногой коленце и убегает.)
   СПИЧКИН: С... какой...
   Входит Крынкина и Неонила.
   КРЫНКИНА (со слезой): Мне Неонилочка сказала... Де...57 Что-ж... Совет да любовь. Меня, старуху, не обижайте. Ведь одна она у меня. Будьте сынком, Иван Иванович.
   СПИЧКИН: Mo...
   НЕОНИЛА: Поцелуйте мамочке ручку. (Спичкин осторожно целует.)
   КРЫНКИНА: Ну, будьте счастливы, детишки. За ужином я порадую гостей. Не обижай ее, ВАНЕЧКА.
   СПИЧКИН: Мом-мате...

Входит Феклуша с подносом и расставляет закуски.

   КРЫНКИНА: Ну а теперь и молодежь позовем. (Идет в другую комнату.)
   СПИЧКИН: Сгорю-с.
   НЕОНИЛА: От любви?
   СПИЧКИН: Н-нет-с. От стыда-с.
   НЕОНИЛА: Так вы меня любите?
   СПИЧКИН: О-о!
   КРЫНКИНА (в дверях): Пожалуйте, гости дорогие, подзакусить чем Бог послал.
   ЛАКЕЕВ (входит под руку с Аганочкой): Закуска. Авек плезир. Это водочка, селедочка. Знаете:
   
   Я люблю селедку,
   Особенно под водку.
   Не люблю лишь хвост,
   Когда говорю тост.
   
   Каков... Это я сейчас сочинил. Ей-богу...
   АГАНОЧКА: Да вы сочинитель!
   ЛАКЕЕВ: Я и куплеты могу. Разные.
   ТАБАЧИНСКИЙ (входит с Анечкой): И все это у меня в носу какой-то запах вертится.
   АНЕЧКА (кокетливо): Не мои ли духи?
   ТАБАЧИНСКИЙ: Что-то вроде этого... Пахнет покойником, да и только.
   АНЕЧКА. Ах, что вы?
   ТАБАЧИНСКИЙ: Когда покойник вонять начинает, так особенное что-то, подымают.
   АНЕЧКА: Ах, страсти какие! Я теперь всю ночь не засну.
   КРЫНКИНА: Садитесь, гости дорогие. Чем Бог послал, без принуждения.
   ЛАКЕЕВ (наливает): А я знаю.
   КРЫНКИНА: Что знаете?
   ЛАКЕЕВ: За здоровье тайны.
   СПИЧКИН: Кхе.
   АНЕЧКА: Дайте мне сыру.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Не советую. В сыре черви заводятся. Такие маленькие, беленькие. Скушаете, а потом...
   АНЕЧКА: Ах, что вы... Нет, не на сыру. Вы селедку...
   ТАБАЧИНСКИЙ: Тоже рыбный яд очень опасен. Смерть в страшных мучениях наступает через несколько часов. Однажды...
   АНЕЧКА: Оставьте, оставьте... я вас не слушаю.
   ТАБАЧИНСКИЙ (обиженно): Как угодно. Для вашей пользы.
   ЛАКЕЕВ: Я человек веселый. Могу всякие экспромты. Вот хоть сейчас:
   
   Мила ты, словно роза,
   Кокетства в тебе доза.
   Поцеловать повыше ручки...
   
   АГАНОЧКА: Какие вы неприличности... что вы?
   ЛАКЕЕВ: Поэтическая вольность. (Наливает.) За здоровье тайной! Хе-хе.
   АГАНОЧКА: Что за тайное такое?
   ЛАКЕЕВ: Государственный секрет, а я знаю.
   НЕОНИЛА (смотрит влюбленно на Спичкина): Иван Иванович.
   СПИЧКИН. Я-я-с. Что прикажете?
   НЕОНИЛА (только): Дайте мне кильку.
   СПИЧКИН: Божество-с.
   КРЫНКИНА: Так-то, гости мои дорогие. Так как здесь все свои, близкие приятели Неонилочки да Ивана Ивановича, хотела я вам радостную новость сказать.
   НЕОНИЛА: Ах, мамаша.
   СПИЧКИН: Конфуз-с.
   КРЫНКИНА: А вы, детки мои невинненькие, не стыдитесь. Дело житейское. Иван Иванович сделал предложение Неонилочке и на ней женится.
   АГАНОЧКА: Ах, ах!
   АНЕЧКА: Неонилочка, ангелочек.
   ЛАКЕЕВ: Ванька, ур-ра! Ах ты, Аполлон Бельведерский!
   ТАБАЧИНСКИЙ: Поздравляю! Хотя и не могу одобрить. Браки во многих отношениях опасны. Рождение детей часто кончается для женщины смертью. Опять же и муж может оказаться пьяницей или игроком...
   НЕОНИЛА: Иван Иванович не пьяница и не игрок.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Может сделаться. Люди часто меняются.
   ВСЕ: Поздравляем, поздравляем! (Целуются,)
   ЛАКЕЕВ: Ванька! Речь! Говори благодарственную речь за выраженное восторженное сочувствие.
   ВСЕ: Речь... Речь...
   СПИЧКИН (ерзает на стуле): Я-я-с... Чего же-с... я не мо-гу-с... я... благодарю-с... Весьма рад-с... Мамаша, ручку-с...
   КРЫНКИН: Очень хорошо. Прочувственно.
   СПИЧКИН: Разве-с.

Лакеев наливает всем и встает. Он уже сильно пьян и покачивается.

   ЛАКЕЕВ: Поз-звольте мне теперь сказать... Поэт-ти-чес-кую речь... П-пир в полном разгаре... Чертоги сияют и все веселится вокруг двух молодых невинных... инфуз... то есть индиви-ду-мов, коих амур прострелил в самое сердце... Вскоре мы все увидим их брачную кровать...
   АГАНОЧКА: Ах, что же это?..
   ЛАКЕЕВ: Что... Конечно, увидим. И эти два невиннейших субъекта будут...
   ТАБАЧИНСКИЙ: Сысой Афанасьевич! Тут девицы.
   ЛАКЕЕВ: Ну и что же. Очень приятно. Не мешай, пожалуйста... Да... Чертог сияет. И я уже вижу ее под пышным балдахином, в чуть мерцающем свете светильников и курильниц. Ее чудное тело как пир... пер-ла-мутр, сквозит сквозь шелковую ру...
   НЕОНИЛА: Ай, Господи! (Закрывает лицо руками.)
   ТАБАЧИНСКИЙ: Ты пьян. Замолчи.
   ЛАКЕЕВ: Это ты пьян. А я -- поэт. Я желаю речь... Ее прекрасное тело...
   НЕОНИЛА: Да запретите же ему, Иван Иванович.
   СПИЧКИН: Я-я-с... препятствую-с... Это что же-с?
   ЛАКЕЕВ: Не перебивай зря, если ничего не понимаешь... Сквозь курильницы сверкает перламутром атласная...
   ТАБАЧИНСКИЙ (берет его руку и увозит): Вот видите. Я говорил, алкоголь доводит до безумия...
   ЛАКЕЕВ: Оставь ты меня. Муза говорит моими устами... Перламутровое тело... (Уходит.)
   КРЫНКИНА: Это так оставить нельзя, Иван Иванович... Поношение и конфуз. Вы завтра с ним поговорите.
   СПИЧКИН: Я, мамаша-с... я-с... его завтра... завтра задам.
   НЕОНИЛА: Только не дуэль.
   СПИЧКИН: Зачем же-с... Я так... пронзительным словом-с.
   КРЫНКИНА: Ну, за здоровье жениха и невесты!
   ВСЕ (чокаются): Счастья... богатства... Любви...
   НЕОНИЛА: Спасибо, спасибо. (Целуется с подругами.)

Входит Табачинский.

   ТАБАЧИНСКИЙ: Я его выпроводил. Ушел. Вот я всегда говорю: "Где стол был яств, там гроб стоит..."
   АГАНОЧКА: Ах, страсти!
   ТАБАЧИНСКИЙ: Всякое веселье кончается горем. Один невидимый взмах, и печаль уже за нашими спинами.
   НЕОНИЛА: Перестаньте. Ну что ж такое?
   СПИЧКИН: Я-с... я-с...
   АГАНОЧКА: Однако нам пора. Уже поздно.
   АНЕЧКА : Пора, пора. (Благодарят и прощаются.)
   АГАНОЧКА: До свиданья, Дарья Михайловна.
   АНЕЧКА: Спасибо, Дарья Михайловна.
   АГАНОЧКА: Спокойной ночи, Неонилочка.
   АНЕЧКА: Голубчик, Неонилочка.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Я вас провожу. А то теперь за каждым углом по хулигану. Раз! Оглушил по голове, а потом мало ли что может сделать...
   АГАНОЧКА: Ах, не пугайте.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Хуже бывает. Вот тоже вроде Джека, потрошителя животов...
   АНЕЧКА: Я боюсь... Прощайте, Неонила Федоровна, (идут к выходу.)
   СПИЧКИН: И я-с... Прощайте-с, Неонила Федоровна.
   КРЫНКИНА: Ну, поцелуйте уж на прощанье, так и быть.
   СПИЧКИН (целует точно раскаленную плиту): Ух.
   НЕОНИЛА: Завтра придете?
   СПИЧКИН: Приду-с... обязательно-с. (Поворачивается, натыкается на шкаф и, задев косяк, уходит.)
   КРЫНКИНА: Ну, вот и невеста.
   НЕОНИЛА (с горечью): Невеста! Но только старой калоши. Ну, погоди... Пусть будет только свадьба... Уж покажу ему тогда!

Занавес.

   
   ЧТЕЦ: Выйдя на улицу, Спичкин простился с остальными и пошел, нет, вернее, полетел на неведомых ему крыльях блаженства домой. Все происшедшее казалось ему каким-то волшебным сном, сказкой. "Объяснился, -- задыхаясь, думал он. -- Вот, боялся, что буду трусить, не решусь, а тут как ловко". -- И он одобрительно похлопал сам себя по плечу. Вскоре он замедлил шаги и стал припоминать этот замечательный день в его жизни, вечер... Все лица казались ему в каком-то необычайно ласковом свете. В ушах все еще звучала какая-то нежная музыка. И объяснение в любви, поздравления и прощальный поцелуй жгли его воображение с удивительной яркостью. Спичкин даже остановился у фонарного столба и, блаженно улыбаясь в пространство, стал снова перебирать все мелочи. "Да, она еще за чаем мне намек сделала. Как же?! Неонилочка сказала так сладко: "Дайте мне варенье"".

Занавес раздвигается.

   

2-я ГЛАВА

Все пьют чай. Спичкин с непринужденными манерами, говорит с пафосом. Неонила очень красива и очень застенчива. Остальные выглядят так же. Все освещено нежным розовым светом.

   НЕОНИЛА (робко): Иван Иванович. Дайте мне, пожалуйста, варенье.
   СПИЧКИН: Простите, я не догадался подать вам варенье, вероятно, потому что ослеплен.
   НЕОНИЛА: Чем?
   СПИЧКИН: Вашей красотой.
   НЕОНИЛА: Ах, что вы... А вы не хотите?
   СПИЧКИН: Что для меня варенье?! Варенье бессильно уничтожить горечь моей жизни.
   НЕОНИЛА: Вы так несчастны?
   ТАБАЧИНСКИЙ (вмешивается): Все несчастны в этом бренном свете.
   СПИЧКИН: А я из несчастнейших несчастнейший.
   КРЫНКИНА: А потом не угодно ли потанцевать, гости дорогие?
   СПИЧКИН (Неониле): Ангажирую вас на все танцы.
   НЕОНИЛА: Ах, я не знаю... Как же на все?.. (Спичкин подает ей руку. Оркестр за сценой играет вальс. Во время объяснения струнный квартет играет серенаду.)
   ЛАКЕЕВ: А я вас. (Берет Аганочку и вальсирует.)
   СПИЧКИН: Вы точно фея.
   НЕОНИЛА: Вы заставляете меня краснеть.
   СПИЧКИН: О, я подсмотрю алую зарю на ваших ланитах.
   ТАБАЧИНСКИЙ (танцует с Анечкой): В танцах очень легко ногу сломать. Раз, и готово. Но я рискую.
   АНЕЧКА: Ах, страсти какие!

Все в танце исчезают в следующую комнату, кроме Спичкина и Неонилы.

   НЕОНИЛА (останавливается, запыхавшись): Дайте мне воды.
   СПИЧКИН: Сию минуту... (Подает стакан. Неонила садится на диван.) Неонила Федоровна.
   НЕОНИЛА: Что?
   СПИЧКИН (вздыхает): Вы богиня.
   НЕОНИЛА: Иван Иванович.
   СПИЧКИН (садится рядом с Неонилой): Я знаю, я ничтоже-ство и дождевой червяк перед вами -- ослепительное солнце жаркого июльского дня.
   НЕОНИЛА: Ах!
   СПИЧКИН: Но я страдаю, я горю, я сгораю. Я уже...
   НЕОНИЛА: Что вы такое говорите?
   СПИЧКИН (про себя): Как застенчива и как мила. Неофила Федоровна, разве вы ничего не видите, ни о чем не догадываетесь?
   НЕОНИЛА: Я... нет.
   СПИЧКИН. Я влюблен.
   НЕОНИЛА: Вы... в кого же?
   СПИЧКИН: Угадайте. (Про себя.) Если бы ее уста сказали правду!
   НЕОНИЛА: В Анечку?
   СПИЧКИН: Послушайте! Я тоже в океане страстей и в море любви. На службе я перепутал все и получил выговор от его превосходительства. Дома я бегаю из угла в угол, как пес, ушибленный поленом. Страсти одолели меня, и мне остается теперь одно из трех: добиться желаемого, или заколоться остро оточенным кинжалом, или же утопиться в хладных волнах Маркизовой лужи58.
   НЕОНИЛА: Какие ужасы!
   СПИЧКИН: Именно-с. Я на краю пучины гибели, и если рука любящего не остановит меня, я ввержусь59 в нее, как ничтожный микроб.
   НЕОНИЛА: Что же я могу?
   СПИЧКИН: В ваших руках судьба моего существа. Или отправьте его с проклятием на челе, или вознесите в райский парк.
   НЕОНИЛА: Ах!
   СПИЧКИН (на коленях): Я люблю вас. Я жажду. Говорите-говорите скорее, пока я не задохся от нетерпения и ужаса ожидающего критического момента.
   НЕОНИЛА: Я... я тоже люблю.
   СПИЧКИН: Ангел! Какое счастье! Какое неописуемое блаженство... Какое очарование. Назвать вас своей... тебя, Неонилончик. (Целует порывисто ее руку.)

Входит Лакеев.

   НЕОНИЛА: Ах! (Убегает.)
   ЛАКЕЕВ: Хе-хе. Амурчики...
   СПИЧКИН (грустно): Подглядывал? Ты смел, презренный, подсматривать. (Наступает на него.)
   ЛАКЕЕВ (испуганно): Помилуй, братец. Чего ты... с ума соскочил, что ли? Я случайно, коньячку хотел...
   СПИЧКИН: Коньячку... Да, да, я сейчас безумный... как король Лир В "Фаусте". (Кладет на плечо Лакеева руку.) Я знаю, ты мой друг. Так радуйся же со мной. Тебе первому говорю: она моя невеста!
   ЛАКЕЕВ: Ура! Выпьем.
   СПИЧКИН: Ты и так порядочно. ЛАКЕЕВ: Это тебе кажется. Ур-ра! СПИЧКИН: Какой ты славный! Люблю тебя!

Входят танцевавшие,

   ГОЛОС: Что такое? Почему уже?

Входит Неонила и Крынкина.

   КРЫНКИНА: Должна объявить вам приятную новость. Иван Иванович женится на Неонилочке.
   ГОЛОСА: Поздравляем! Как хорошо! Вот счастье!
   АГАНОЧКА: Какая ты, Неонилочка, счастливая! Как я тебе завидую! Он такой умный, красивый.
   НЕОНИЛА: Да.
   СПИЧКИН (с удовольствием): Гм...
   АНЕЧКА: Ты загордишься теперь, Неонилочка. Такой жених!
   КРЫНКИНА: Да, можно без хвастовства сказать, послал Бог сынка на славу.
   СПИЧКИН: Помилуйте, вы превозносите мои достоинства.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Поздравляю, дорогой Иван Иванович. Сердечно поздравляю. И хоть у меня свой взгляд на брак, но такой молодец и богатырь, как ты, даст Бог, и не умрет так скоро, да и ты не сопьешься сразу с круга... Детки тоже, может быть, родятся не мертвыми. Это бывает иногда... Ты у нас орел.
   ЛАКЕЕВ: Слеза так вот и бьет фонтаном от умиления. Ваня, друг ты мой, скажи слово. Ты ведь мастер!
   СПИЧКИН: Да, дорогие друзья мои! Я и сам хотел вам несколько слов... Да. Я всегда знал, что вы для меня незаменимые друзья, но в эту минуту это особенно меня пронзило, видя вашу неподдельную шумную радость. Вы знаете, я скромен по натуре...
   ТАБАЧИНСКИЙ: Врешь, сокол!
   СПИЧКИН: Но я знаю и умею владеть жизненной ниткой. Вот моя законная невеста, будущая спутница на всю жизнь, а вот моя, вроде родной, любимая новая мамаша до могильного памятника с эпитафией. Прошу любить и жаловать, как меня. Вам горячее спасибо, а вам, мамаша, -- низкий поклон с почтительным ручным поцелуем, вроде как священный залог непоколебимой и неизменной сыновней верности и трогательности. (Целует Крынкиной руку.)
   КРЫНКИНА: Ванечка мой.
   ЛАКЕЕВ: Говорит, что пишет. Ораторский талант. Тебе прямая дорога мазуриков60 защищать.
   НЕОНИЛА (тихо): Как вы были хороши, когда говорили!
   СПИЧКИН: О, что вы!
   КРЫНКИНА: Милости просим к столу. Надо поздравить.

Все берут стаканы с вином. Лакеев совсем пьян.

   ЛАКЕЕВ: А как же я? Я тоже желаю... речь... Поэзию с луной, с комарами, лягушками и соловьем на осине.
   ТАБАЧИНСКИЙ: Ты пьян. Помолчи.
   ЛАКЕЕВ: Постой... Что бишь... Да... В лунную ночь чертоги сияли. Светились курильницы и она... (Показывает на Неонилу пальцем.) Она была прелестна без всякого такого покрывала... то есть... вроде, значит, Евы до греха...
   НЕОНИЛА: Боже, что же это?..
   КРЫНКИНА: Позор!
   СПИЧКИН: Лакеев, замолчи... Извините, господа, это мой хороший, добрый, старый друг, но он сегодня от радости немного нервно развинтился. (Ласково Лакее-ву.) Иди, мой добрый Лакеев. Мы тоже идем сейчас. (Лакеев послушно идет, провожаемый Табачинским.)
   ЛАКЕЕВ: Вы ничего не понимаете. Ева, еще до грехопадения, это символ... Понимаешь, ты, хрен голландский, символ. (Уходит.)
   НЕОНИЛА (Спичкину): Вы великодушны.
   СПИЧКИН: Надо уметь понимать людские слабости. О, моя жизнь!
   ТАБАЧИНСКИЙ: Ах, Аганочка, мы идем.
   АНЕЧКА: Пора, пора. (Прощаются.)
   КРЫНКИНА: Прощайте. Прощай, сынок, дорогой. (Целует его.)
   СПИЧКИН: Итак, до завтра... Целая долгая ночь.
   НЕОНИЛА: Когда же вы придете?
   СПИЧКИН: Завтра, чуть забрезжит мутный свет, я буду уж под вашим окном, чтоб воздушным поцелуем твою улыбку встретить первый.
   НЕОНИЛА: Люблю вас. (Спичкин горячо ее целует.) Ах!
   СПИЧКИН: Прощай, Офелия моя! (Быстро уходят.)

Занавес.

   
   ЧТЕЦ: Спичкин еще, б