# Творения Святых Отцов в русском переводе...

Алексей Дмитриевич Галахов

Творенія Святыхъ Отцевъ въ русскомъ переводѣ, съ прибавленіями духовнаго содержанія, издаваемыя при Московской Духовной Академіи. Годъ пятый. Книжка 2. Москва. Въ тип. Семена. 1847. Въ 8-ю д. л. 211--468, 169--270 стр.

Изъ твореній св. Василія Великаго помѣщены здѣсь "Правила о Подвижничествѣ", кратко изложенныя въ вопросахъ и отвѣтахъ, и "Подвижническіе Уставы". Въ Прибавленіяхъ напечатаны два "Слова" Филарета, митрополита московскаго: одно говоренное 6 декабря 1846 г., а другое по случаю приведенія къ присягѣ дворянства Московской-Губерніи предъ его выборами, того же года 9 декабря; "Слово послѣ исповѣди и причащенія Святыхъ Тайны", предложенное преимущественно для сельскихъ священниковъ, какъ опытъ поученія простолюдинамъ; "Извлеченія изъ любопытныхъ писемъ алтайскаго миссіонера протоіерея Ст. Ландышева"; любопытное "Жизнеописаніе Преподобнаго Іосифа Волоколамскаго, изображеніе его подвиговъ въ жизни иноческой и въ защищеніи православія противъ жидовской ереси", и "Первое письмо о конечныхъ причинахъ"". Мы должны преимущественно остановиться на послѣдней статьѣ.

Ученый авторъ ея имѣлъ цѣлію опровергнуть слова Литтре, который, въ статьѣ своей "О важности и успѣхахъ физіологіи" (помѣщенной въ "Revue des deux Mondes"), говоритъ, что ученіе о конечныхъ причинахъ разрушено въ наше время новыми открытіями и изслѣдованіями паукъ положительныхъ, что одна изъ великихъ заслугъ положительной науки состоитъ въ изгнаніи отвсюду этихъ вымышленныхъ цѣлей природы и замѣненія ипотезъ фактами... Авторъ письма находитъ стоющимъ вниманія и заботы людей размышляющихъ удержаніе въ философіи или разрушеніе ученія о конечныхъ причинахъ, потому-что съ этимъ соединено рѣшеніе вопроса: основательно ли, разумно ли убѣжденіе въ томъ, что міръ физическій и нравственный премудро устроенъ и предназначенъ къ благимъ цѣлямъ, или это только ипотеза, ни на чемъ не-основанная и окончательно разрушенная современными успѣхами физіологіи, достаточно объясняющей все изъ необходимаго дѣйствія свойствъ матеріи, которая, конечно, не имѣетъ въ виду никакихъ цѣлей и не знаетъ различія между добромъ и зломъ.

Исполняя желаніе особы, къ кому адресуются письма, авторъ излагаетъ въ первомъ содержаніе и исторію ученія о конечныхъ причинахъ, или цѣляхъ. Въ слѣдующихъ письмахъ онъ покажетъ слѣды цѣлесообразнаго устройства въ мірѣ физическомъ и нравственномъ -- устройства, ученіе о которомъ имѣетъ твердыя опоры и въ недожномъ словѣ Божіемъ, и въ началѣ разума, и въ свидѣтельствахъ опыта.

Ученіе о конечныхъ причинахъ въ устройствѣ міра авторъ выводитъ изъ понятій о добрѣ и злѣ и о различныхъ степеняхъ того и другаго, и заключаетъ содержаніе этого ученія въ слѣдующихъ положеніяхъ:

"Богъ всѣ свои творенія устрояетъ такъ, чтобы они достигали, или способствовали къ достиженію цѣлей, соотвѣтствующихъ его благости и премудрости. Цѣль его при сотвореніи міра есть всевозможное проявленіе совершенствъ Его въ существахъ конечныхъ, и возведеніе существъ разумныхъ къ вѣчному общенію съ нимъ и выраженію Его совершенствъ въ своей дѣятельности: это есть благо высочайшее, главная цѣль бытія всѣхъ сотворенныхъ существъ, и всѣ другія цѣли ей подчинены. Ближайшее къ сей цѣли благо, еще въ жизни временной, есть нравственное преуспѣяніе въ добродѣтели; за нимъ слѣдуютъ относительныя блага, именно: знанія, удовольствія совѣсти, ума, вкуса, здоровье, радости семейственныя и блага внѣшнія. Цѣль міра физическаго вообще есть отраженіе совершенствъ Божіихъ и споспѣшествованіе къ благу міра нравственнаго; въ особенности сохраненіе порядка въ цѣломъ, продолженіе родовъ существъ и поддержаніе, до опредѣленнаго времени, жизни недѣлимыхъ. Для достиженія сихъ цѣлей Творецъ далъ существамъ нравственнымъ и физическимъ достаточныя средства, то есть способности, законы, органы и соотношенія, и сіи данныя средства поддерживаетъ и направляетъ къ нужнымъ цѣлямъ".

За этимъ слѣдуетъ исторія ученія о конечныхъ причинахъ, раскрытаго! Философами отъ Пиѳагора до нашихъ временъ.

Мы не хотимъ теперь высказывать полнаго мнѣнія о "Письмахъ" ученаго автора, тѣмъ болѣе, что обѣщаемъ читателямъ нашего журнала "Изложеніе такъ-называемой положительной философіи": тогда мнѣніе наше выскажется въ предѣлахъ, нестѣсняемыхъ объемомъ библіографической статьи. На нынѣшній разъ ограничимся нѣсколькими замѣчаніями.

Почтенный авторъ, какъ видно изъ начала его перваго письма, имѣя цѣлію изложить ученіе о конечныхъ причинахъ, имѣлъ въ то же время въ виду опровергнуть мнѣніе Литтре, который, въ статьѣ своей, выше нами упомянутой, не допускаетъ конечныхъ причинъ. Намъ кажется, что, вмѣсто Литтре, ближе и приличнѣе было бы обратиться къ Конту, основателю той философіи, которая во Франціи извѣстна подъ именемъ положительной, но которой не должно смѣшивать съ положительной философіей Шеллинга, имѣющей другое значеніе. Въ сочиненіи Конта авторъ нашелъ бы первоначальное и болѣе-развитое воззрѣніе на то, въ чемъ заключается истинная дѣйствительность, и есть ли что-нибудь другое, кромѣ этой дѣйствительности. А Литтре есть не болѣе, какъ литературный Контъ, т. е. онъ хочетъ сдѣлать ученіе Кёнта общедоступнымъ и приложить къ разнымъ отраслямъ знанія.

Не входя въ подробное разсмотрѣніе конечныхъ причинъ во всѣхъ Сферахъ бытія, скажемъ нѣсколько словъ о томъ значеніи, которое могутъ имѣть конечныя причины въ физическомъ мірѣ, или, еще меньше, въ устройствѣ человѣческаго тѣла. Большая часть ошибокъ, въ которыя впадали и впадаютъ защитники конечныхъ причинъ, состоитъ въ томъ, что они въ міросозерцаніе вносятъ понятіе пользы, точно такъ же, какъ и теперь еще иные требуютъ полезнаго отъ изящныхъ искусствъ. Они забываютъ, что предметъ можетъ быть самъ себѣ цѣлью, и что, слѣдовательно, цѣлесообразность и сообразность съ пользою не одно и то же. Другой источникъ ошибокъ заключается въ томъ, что философы, отъискивающіе во всемъ пользу, выводили ее изъ ограниченнаго числа фактовъ и явленій. Вращаясь въ крошечномъ уголку міра, ничтожномъ въ сравненіи съ цѣлымъ, они упускали изъ вида, что въ другихъ уголкахъ есть тѣ же творенія, нѣсколько-иначе устроенныя, и что, слѣдовательно, одна и та же часть нашего тѣла или тѣла животныхъ, необходимая тамъ, гдѣ жилъ Сократъ, была обходимою тамъ, гдѣ Сократъ не жилъ. Подобныя разсужденія походили бы на разсужденія Лиллипута, который сталъ бы отъискивать пользу и необходимость въ маломъ ростѣ. Легко представить себѣ, въ какое бы отчаяніе впалъ лиллипутскій философъ, посѣтивъ страну гигантовъ! Есть страна, жители которой надѣлены зобами: хорошо бы вышло, еслибъ одинъ изъ нихъ сталъ доказывать необходимость или пользу зоба, не подозрѣвая, что возможно и отсутствіе зоба. Къ такимъ воззрѣніямъ на устройство міра принадлежатъ слова Сократа, "не есть ли это дѣло промысла, что Творецъ, по причинѣ нѣжности глазъ, оградилъ ихъ вѣками, какъ дверьми, которыя, какъ надобно глядѣть, расторгаются, а во время сна смыкаются, и, чтобъ защитить глаза отъ вѣтра, покрылъ ихъ рѣсницами; а чтобъ имъ не причинилъ вреда потъ, текущій по лбу, выростилъ надъ ними брови". Сколько въ этихъ словахъ произвольнаго и ограниченнаго! Они подаютъ поводъ не только къ неразрѣшимымъ, но и къ страннымъ вопросамъ о пользѣ разныхъ предметовъ міра! Въ-самомъ-дѣлѣ, волосы бровей останавливаютъ потъ, текущій по лбу, какое же назначеніе волосъ на бородѣ и усахъ? Они вырощены въ большемъ еще количествѣ, должны имѣть, по теоріи конечныхъ причинъ, свою неотъемлемую пользу -- и вотъ безжалостная бритва отнимаетъ ее, эту пользу, и многіе изъ насъ завидуютъ тому полу, у котораго не растетъ ни бороды, ни усовъ. Такимъ образомъ разсчетъ человѣка, его мысль объ удобствѣ или красотѣ торжествуютъ надъ разсчетомъ природы, надъ ея конечной причиной. Борода въ жаркомъ климатѣ скопляетъ въ себѣ потъ и пыль, и та же борода сѣверныхъ жителей покрывается инеемъ: который же изъ этихъ двухъ предметовъ служитъ ея истиннымъ назначеніемъ? А есть и такіе люди, у которыхъ вовсе нѣтъ бороды. Сверхъ-того, мы не знаемъ, что будетъ дѣлать теорія конечныхъ причинъ съ уродами, которыхъ такъ много и которые представляютъ явное уклоненіе отъ цѣлесообразнаго устройства природы? Находить цѣлесообразность въ каждой части животнаго тѣла-значитъ доказывать вмѣстѣ ея необходимую пользу и тѣмъ стѣснять всемогущество Творящаго. Вы говорите: рѣсницы защищаютъ глаза отъ вѣтра? Но для чего же вѣтру дана сила вредить столь полезному органу, каковъ глазъ, и для чего же рѣсницамъ не дана полная сила ограждать этотъ органъ отъ губительныхъ вліяній вѣтра, пыли и жаровъ? Зачѣмъ человѣкъ устроенъ именно такъ, что онъ падаетъ на землю тѣми частями тѣла, которыя для него всего драгоцѣннѣе? Вы отвѣтите, что Творецъ не хотѣлъ силою своего могущества нарушать естественное теченіе природы. Прекрасно! Слѣдовательно, великое слово истиннаго воззрѣнія найдено, естественность -- вотъ ключъ къ истинному ученію. А теорія конечныхъ причинъ никогда не сладитъ съ своимъ дѣломъ... Испытатели природы открыли уже многое въ дѣйствительномъ устройствѣ міра, и очень-мало знаютъ о пользѣ всѣхъ ея твореній и каждой части творенія, да и знанія эти большею частію ипотетическія, добыча фантазіи. Вотъ ужь сколько времени человѣкъ живетъ съ комарами и мухами, и до-сихъ-поръ не знаетъ истиннаго ихъ назначенія, по-крайней-мѣрѣ не видитъ пользы вреда, ими причиняемаго! Пожалуй, можно искать ее въ томъ или другомъ вліяніи на нашу нравственность, т. е. объясненіе конечной причины перенести изъ міра физическаго въ міръ душевный; но такъ-какъ отъ этого не выигрываютъ ни физика, ни нравственность, то человѣкъ и рѣшился на благое дѣло -- истреблять цѣлесообразныхъ комаровъ и мухъ, необходимо-полезныхъ по теоріи конечныхъ причинъ, но чрезвычайно-непріятныхъ по естественному ощущенію. Съ успѣхами астрономіи, звѣзды и луна потеряли свою прежнюю конечную причину -- свѣтить землѣ. Съ успѣхами раціональной анатоміи и физіологіи, части человѣческаго тѣла потеряли тоже начертанныя имъ цѣли. Было время, когда астрономы, основываясь на своихъ предположеніяхъ, заставляли двигаться планеты по такимъ хитрымъ путямъ, что одинъ вѣнценосецъ воскликнулъ: "Еслибъ я былъ при совторенія міра, то посовѣтовалъ бы устроить его получше!" То же самое, пожалуй, скажетъ иной, при разсужденіяхъ Сократа и другихъ философовъ, установляющихъ конечныя причины.


"Отечественныя Записки", No 9, 1847