# Основы церковно-приходской жизни. Свящ. И. Фуделя

Иосиф Иванович Фудель

Основы церковно-приходской жизни. Свящ. I. Фуделя. Москва, 1894 г. Цѣна 30 коп.-- Къ реформѣ приходскихъ попечительствъ. Его же. Москва, 1894 г. Въ этихъ двухъ брошюрахъ авторъ развиваетъ одну мысль о неудовлетворительности нынѣшнихъ приходскихъ попечительствъ. Онъ говоритъ: "Начала, положенныя въ основу организаціи попечительствъ, тѣ же, что были положены въ основу всѣхъ почти учрежденій 60 годовъ: выборы и раздѣленіе власти'". Этихъ началъ авторъ не одобряетъ; по его мнѣнію, "приходскій священникъ, какъ пастырь прихода, какъ лицо, принявшее на себя отвѣтственность за каждую ввѣренную ему душу, является естественнымъ главой всякаго учрежденія, связаннаго съ церковью и приходомъ". А разъ священникъ есть "глава" всѣхъ учрежденій прихода, то никакихъ выборовъ существовать не должно и "глава" набираетъ себѣ помощниковъ по своему усмотрѣнію. Ни о какихъ ограниченіяхъ такой "пастырской" власти въ сочиненіяхъ священника I. Фуделя не упоминается. Изъ этого мы вправѣ заключить, что авторъ считаетъ нужнымъ отмѣнить всякіе выборы и предоставить приходскому священнику власть назначать, прежде всего, ближайшаго себѣ помощника -- церковнаго старосту, затѣмъ -- попечителей школъ, богадѣленъ, пріютовъ, ихъ смотрителей, учителей и т. д. Съ правомъ назначать неразрывно связано и право увольнять, смѣнять лицъ, которыхъ "глава" найдетъ непригодными. Такимъ образомъ, всякое раздѣленіе власти исчезнетъ, а будутъ лишь "пастырь и пасомые". Авторъ благосклонно относится къ "обществамъ трезвости", но и ими не удовлетворяется потому, что эти общества преслѣдуютъ задачи только религіозно-нравственныя, а этого, по мнѣнію автора, слишкомъ мало даже въ томъ случаѣ, когда общество трезвости существуетъ рядомъ, параллельно въ одномъ приходѣ съ попечительствомъ, учрежденіемъ только "благотворительнымъ". Это раздѣленіе задачъ и обязанностей не нравится священнику I. Фуделю такъ же, какъ и раздѣленіе власти. Попечительствамъ и обществамъ трезвости авторъ предпочитаетъ "церковноприходскія братства" и вотъ что говоритъ о нихъ: "Въ каждомъ приходѣ всегда найдется нѣсколько прихожанъ (мужчинъ и женщинъ), которые выдѣляются изъ общей толпы и своею любовью къ храму, и своею высокою религіозно-нравственною жизнью, и своимъ послушаніемъ уставу церкви и голосу пастыря. Такихъ лицъ, хотя бы ихъ было, на первыхъ порахъ, не болѣе трехъ-четырехъ, пастырь выдѣлитъ и объединитъ"... "Въ основѣ этого братства будутъ положены: естественное главенство пастыря, единство съ избранными имъ самимъ помощниками себѣ и солидарность ихъ всѣхъ въ намѣченной цѣли". Далѣе авторъ говоритъ о разнообразіи цѣлей, намѣчаемыхъ пастыремъ, и восклицаетъ: "Какъ все это просто и какъ красиво! Какое разнообразіе осуществляемыхъ задачъ, какой просторъ для жизни и какое, въ то же время, дивное единство формы'." (Курсивы всѣ авторскіе). На самомъ дѣлѣ, "просто" это очень, а насколько "красиво" -- это вопросъ, но которому мнѣнія могутъ быть разныя. Въ началѣ своей первой брошюры авторъ говоритъ: "Всякая проповѣдь есть обоюдоострое оружіе, основанная на примѣрѣ лично-христіанской жизни самого проповѣдника, она глубоко врѣзывается въ сердца слушателей; не подтверждаемая этимъ примѣромъ, не основанная на немъ, она, не достигая своей цѣди, часто наноситъ порѣзы самому неосторожному проповѣднику". На слѣдующей страницѣ мы читаемъ укоры автора мірянамъ за "чрезвычайно строгое отношеніе къ порокамъ духовенства" и за "болѣе легкій взглядъ народа на свои собственныя слабости и пороки". "Если священникъ,-- продолжаетъ авторъ, -- являетъ примѣръ христіанской жизни, то это такъ и нужно, потому что онъ "батюшка", "а ужь намъ, простымъ людямъ, гдѣ же такъ жить"... Авторъ полагаетъ, что не должно существовать "двухъ критеріевъ нравственной высоты: одного для служителей алтаря, для пастыря, другого -- для пасомыхъ"... Мы же думаемъ, что такъ и быть должно и быть иначе не можетъ, и что авторъ по неосторожности себѣ самому "наноситъ порѣзы". Изъ приведенныхъ словъ автора явствуетъ,-- какъ то есть и въ дѣйствительности,-- что "батюшки" бываютъ разные, хорошіе и подверженные слабостямъ и порокамъ, а потому мы вправѣ думать, что при "главенствѣ" пастыря, не являющаго примѣра христіанской жизни, многое очень "простое" можетъ оказаться на дѣлѣ совсѣмъ не "красивымъ" и единство формы, которою такъ умиляется авторъ, перестанетъ быть "дивнымъ", превратится, пожалуй, въ нѣчто совершенно диковинное и нежелательное. При идеальныхъ пастыряхъ, одушевленныхъ истинно-христіанскою любовью къ своей паствѣ, чуждыхъ гордыни, властолюбія и честолюбія, православный священникъ, безъ всякаго формальнаго главенства, будетъ "добрымъ пастыремъ" и съумѣетъ вести паству свою не силой и принужденіемъ, а своимъ нравственнымъ вліяніемъ, не нуждающимся въ "Положеніяхъ", не прибѣгающимъ къ "пастырской политикѣ", о которой говоритъ священникъ I. Фудель (стр. 7 первой брошюры). Простота и красота -- въ христіанской любви, высшемъ проявленіи гуманности и справедливости, а не въ "главенствѣ" однихъ и обязательномъ подчиненіи другихъ.


"Русская Мысль", кн.V, 1894