# Женщины и высшая школа

Борис Робертович Фромметт

## Женщины и высшая школа.


Къ съѣзду по женскому образованію 26 дек. 1912--4 янв. 1913 г.


Героинѣ "Что дѣлать" Чернышевсікато, Вѣрѣ Павловнѣ, принадлежатъ знаменитыя слова:

-- Намъ формально закрыты всѣ пути гражданской жизни. Намъ практически закрыты очень многіе, почти всѣ, даже изъ тѣхъ путей общественной дѣятельности, которые не загорожены для: ъ формальными препятствіями.

Полвѣка прошло съ тѣхъ поръ. Многое измѣнилось, но вопросъ о высшемъ женскомъ образованіи далеко не разрѣшенъ и попрежнему волнуетъ Россію.

Въ текущіе дни, когда собирается всероссійскій съѣздъ по женскому образованію, нельзя не задуматься: "А какъ живетъ женская молодежь? Легко ли немногимъ счастливицамъ, пріобщающимся къ культурѣ -- цѣною здоровья и силъ, цѣною необычайной затраты энергіи? Что волнуетъ юныхъ интеллигентокъ? Каковы ихъ стремленія и надежды?

Жъ сожалѣнію, наиболѣе удобный способъ изслѣдованія подобнаго рода явленій -- посредствомъ переписей, не примѣнялся для рѣшенія итого вопроса. Свыше двадцати студенческихъ, такъ наз., анкетъ, которыя имѣли мѣсто, или вовсе не говорили объ учащихся женщинахъ, или разсказывали о нихъ между прочимъ. (Напр., юрьевская перепись 1907 года). Спеціальная же, хотя и очень интересная анкета о вольнослушательницахъ, недавно опубликованная Е. Щепкиной въ "Вѣстникѣ Европы" (1912, сентябрь) преслѣдовала опредѣленную цѣль: узнать, какъ была встрѣчена вольнослушательница въ стѣнахъ русскихъ университетовъ.

Первая удачная попытка болѣе или менѣе полно выяснить бытъ и стремленія учащейся женской молодежи,-- это перепись С.-Петербургскихъ Высшихъ женскихъ Курсовъ 1909 года, съ результатами которой мы имѣемъ возможность познакомиться на основаніи недавно вышедшей въ свѣтъ книги {Слушательницы С.-Петербургскихъ Высшихъ женскихъ (Бестужевскихъ) Курсовъ. (По даннымъ переписи 1909 года, подъ ред. А. А. Кауфмана). СПБ., 1912. XI+144. Ц. 1 р.

Перепись была произведена статистическимъ семинаріемъ Курсовъ подъ руководствомъ П'роф. А. А. Кауфмана.}.

На 5.100 курсистокъ отвѣтили 1.698, т. е. почти треть. Это не много. Но въ сравненіи съ другими переписями 1907--10 г.г. это не таікой уже низкій процентъ, такъ какъ чаще всего число отвѣтившихъ колеблется около 40%. Любопытнѣе то, что отвѣтили курсистки, больше связанныя съ учебнымъ заведеніемъ, не занятыя непрерывнымъ трудомъ, находящіяся въ Петербургѣ, а не очутившіяся въ деревнѣ въ роли учительницъ. "Среди тѣхъ, кто не отвѣчалъ на наши опросные листы, и, слѣдовательно, въ нашемъ матеріалѣ не (представленъ, несомнѣнно очень много такихъ, которыхъ можно назвать абсентеистками, а среди абсентеистовъ, столь же несомнѣнно, не мало такихъ, кому именно забота о насущномъ хлѣбѣ не даетъ возможности бывать на курсахъ и принимать активное участіе въ ихъ учебной жизни" (VII), справедливо замѣчаетъ въ предисловіи А. А. Кауфманъ.

Большинство отвѣтившихъ курсистокъ -- дѣти интеллигенціи и буржуазныхъ классовъ. Родители трехъ четвертей (75%) студентокъ принадлежатъ къ слѣдующимъ группамъ: 1) интеллигентныя профессіи, 2) государственная служба, 3) живущія на пенсію, 4) купечество, 5) лица, живущія на доходъ съ капитала и дома и 6) землевладѣльцы (с. 10). Дочерей ремесленниковъ и рабочихъ или крестьянъ-хлѣбопапщевъ -- очень мало: 2, 4 и 1, 7%. Но не забудьте при этомъ, что иной "ремесленникъ" или даже "крестьянинъ-хлѣбопашецъ" Херсонской губ. тоже бываетъ человѣкомъ не съ однимъ десяткомъ тысячъ рублей --.и тогда обездоленность низшихъ классовъ общества, невозможность для нихъ проникнуть въ высшія учебныя заведенія, сдѣлается еще яснѣе. Но находятся героини, которыя выбиваются. "Отецъ дворникъ", пишетъ одна курсистка, "и этимъ содержитъ семью, состоящую изъ семи человѣкъ дѣтей, кромѣ меня. Земля же, которую приходится обрабатывать матери, не даетъ возможности къ существованію" (с. 9-10). Сама курсистка лѣтомъ живетъ въ деревнѣ и работаетъ вмѣстѣ съ крестьянами.

Пасынками судьбы являются также.еврейки, которыхъ губитъ процентная норма. Въ 1906--7 г., когда фактически она не дѣйствовала, еврейки составляли одну пятую (19,1%), а въ 1908 году -- одну четырнадцатую (7,1%) и, наконецъ, въ 1909 г.-- одну двадцать пятую (4,3%) учащихся.

На курсы идутъ энергичныя, дѣятельныя дѣвушки. Почти половина (45,8%) изъ нихъ давали уроки еще въ средней школѣ (с. 11); многія до курсовъ побывали сельскими учительницами. Рано узнали онѣ борьбу за жизнь! Четыре пятыхъ курсистокъ (81,4%) моложе 25 лѣтъ, одна пятая моложе 20 лѣтъ (19,4%) (с. 13). Находясь въ учебномъ заведеніи, дѣвушки рѣдко обзаводятся семьей. Всего 9,5% (с. 14) замужемъ (церковнымъ или гражданскимъ бракомъ). Но и замужнія рѣдко имѣютъ дѣтей. Кромѣ матеріальныхъ недостатковъ, мѣшаютъ и другія соображенія. Всѣ матери, напр., за рѣдкимъ исключеніемъ, указываютъ, что дѣти мѣшаютъ систематическимъ и серьезнымъ занятіямъ (с. 15).

Однако, мѣшаетъ и нужда, хотя выведенный, какъ средній, доходъ въ 38 рублей въ мѣсяцъ, для учащихся -- сравнительно съ другими товарищами -- кажется еще высокимъ: "Жила на свои сбереженія, трачу ихъ понемногу, но осталось ихъ уже совсѣмъ мало; заработка найти не могу. Заняла уже 50 рублей, больше занять негдѣ. Предвижу близкій моментъ, когда буду принуждена уйти съ курсовъ", пишетъ одна. Съ горечью жалуется другая: "Получаю несчастные 15 рублей въ мѣсяцъ, живу такъ уже третій годъ. Нажила малокровіе, неврастенію, пріобрѣла неудовлетворенность и недовольство жизнью. Больше жить, какъ жила, не могу" (с. 22). "Отсутствіе средствъ къ существованію мѣшаетъ сосредоточиться на лекціяхъ", кратко сообщаетъ юристка, только что поступившая на курсы (с. 107).

Ищутъ заработка, чаще всего уроковъ. "Получила урокъ", сообщаетъ курсистка, "и стала жить одна въ комнатѣ". "Могу ходить въ театръ, такъ какъ получила урокъ!! (с. 28) -- двумя восклицательными знаками выражаетъ свое торжество другая.

Но счастливицъ немного. "Уроковъ не имѣю и не могу найти"; "публиковалась, деньги истратила и все напрасно" (с. 29),-- грустные, но знакомые разсказы.

Живутъ плохо -- и очень плохо. Вдвоемъ (51,9%), втроемъ (3,9%) ютятся въ одной комнатѣ; больше половины (61,5%) курсистокъ говорятъ о рядѣ недостатковъ своихъ дешевыхъ каморокъ (расходъ на помѣщеніе: у 35% -- 7--10 р. и у 28,9% -- 10-13 р. въ мѣсяцъ): сырость, холодъ, недостатокъ свѣта, шумъ. Больше всего мѣшаетъ шумъ (с. 45--9). "Въ квартирѣ изъ 4-хъ комнатъ", разсказываетъ студентка, "живетъ 13 человѣкъ; есть маленькія дѣти; къ квартирантамъ цѣлый день ходятъ гости, а въ сосѣдней комнатѣ студентъ наигрываетъ на балалайкѣ и немилосердно вретъ" (с. 49).

Питаются также неважно. Изъ восьми курсистокъ одна (12,7%) обѣдаетъ не каждый день. Половина тратитъ на обѣдъ до 20 копеекъ (не свыше 14 к.-- 16,9%, 15--20 к.-- 32,5%). Больше тридцати копеекъ расходуютъ лишь 20%, причемъ одна изъ пятидесяти курсистокъ позволяетъ себѣ роскошь: ежедневный обѣдъ дороже, чѣмъ... за 40 коп. (с. 51). Кромѣ обѣда, половина (48,8%) учащихся довольствуются однимъ чаемъ -- съ булками, иногда и безъ булокъ (с. 52).

Даже молодыя силы не выдерживаютъ. "Матеріальныя обстоятельства жизни", пишетъ одна изъ многихъ, "часто заставляютъ меня впадать въ пессимизмъ. Иногда есть желаніе расквитаться съ жизнью, но интересъ жизни и мелочность причины (матеріальныя обстоятельства) заставляютъ одуматься". Есть надежда на временный характеръ такихъ затрудненій" (с. 65--6).

Когда вспомнимъ, что передъ нами развертывается лента жизни сравнительно "обезпеченной" молодежи, еще тоскливѣе становится при мысли о томъ, какова судьба голоднаго студенчества. Съ семидесятыхъ годовъ (кіевская перепись 1872 г.) -- не только не лучше, по гораздо хуже стала жизнь молодой интеллигенціи. Первая удачная женская перепись намъ только подтвердила давно избитую истину о матеріальной нуждѣ учащихся.

Но научные запросы и духовные интересы переписи 1909 года не могутъ не стоять нѣсколько особнякомъ. Это былъ годъ, когда вслѣдъ за бурными 1905--7 г.г., вслѣдъ за кратковременной волной "сатанизма", слегка задѣвшей учащуюся молодежь, наступило время, мы сказали бы, научнаго аполитизма. Политика не соблазняла, увлекала наука. Не безъ основанія поэтому А. А. Кауфманъ въ предисловіи замѣчаетъ: "Моментальный снимокъ, сдѣланный осенью 1909 года, можетъ оказаться во многихъ отношеніяхъ нетипичнымъ для осени 1912 года" (VIII). Присмотримся же къ этому "снимку" съ особымъ вниманіемъ. Куда же пошла молодежь, уйдя отъ политики 1905--7 г.г. и не дойдя еще до волненій 1910--11 г.г.? Не были ли окончательно сожжены старые боги и пепелъ ихъ развѣянъ по вѣтру? Такое опасеніе, повидимому, у работавшихъ въ статистическомъ семинаріи существовало. По крайней мѣрѣ, признавая вліяніе 1905 года на поступившихъ въ 1904, 1905 и 1906 г.г., семинарій въ области научныхъ интересовъ старался выдѣлить эту группу, такъ какъ "какой бы вопросъ мы ни взяли изъ области научныхъ интересовъ, мы у слушательницъ, поступившихъ въ это время и въ ближайшій къ нему 1907 годъ, вездѣ сталкивались съ перекрещивающимся вліяніемъ этихъ годовъ" (с. 68). Молодыхъ студентокъ, слѣдовательно, считали существами другого міра. Теоретически, казалось бы, правильно, а практически -- оказалось иначе.

Изъ пяти учащихся одна побывала до поступленія на Бестужескіе курсы въ другихъ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ (16,5%) или даже окончила какое-нибудь изъ нихъ (0,9%); нѣкоторыя окончили спеціальныя учебныя заведенія (1,9%) или учились въ нихъ (с. 74). Продолжая высшее образованіе или начиная его, молодыя интеллигентки чаще всего руководились стремленіями не узко-практическаго характера. Лишь десятая часть учащихся прямо признала, что ея стремленія -- профессіональная дѣятельность. (10,2%), половила же (47,2%) отмѣтила научный интересъ и треть (36,1%) руководствовалась соображеніями и того и другого характера (с. 76). Къ профессіональной дѣятельности, какъ заработку, многія отнеслись съ большимъ несочувствіемъ. "Во всякомъ случаѣ имѣла въ виду не профессіональную дѣятельность", оскорбилась даже, повидимому, какая то курсистка (о. 75). Зато охотно дѣвушки сообщали: "поступила, чтобы привести въ систему разбросанныя знанія", "жизнь узнать поглубже", "въ связи съ общественной дѣятельностью", "1905 годъ развилъ интересъ къ соціальнымъ наукамъ" (с. 79).

Мотивы выбора факультетовъ глубоко интересны поэтому. "Юридическій факультетъ даетъ знанія въ наибольшей полности", объясняетъ юристка. Ея же товарка предпочла историко-филологическій факультетъ, такъ какъ "безъ основательной философской подготовки нельзя отвѣчать ни на какіе вопросы, (ставимые жизнью". Математичка разсуждаетъ иначе. "Захотѣлось чего-нибудь истиннаго,-- такова математика... на словесномъ отдѣленіи меня подавляло -- двадцать книгъ -- двадцать мнѣній. Кто правъ?" (с. 81--2).

Часто не замыкаются въ узкія рамки своего факультета. Юристки больше другихъ (40%) удѣляютъ интересъ не-факультетскимъ наукамъ; математички поступаютъ такимъ образомъ тоже нерѣдко (34,5%); слушательницы историко-филологическаго факультета, наоборотъ, почти всегда (88%) вѣрны "своимъ" наукамъ (с. 82),-- но объясняется это, вѣроятно, разносторонностью послѣдняго факультета.

Къ лекціямъ относятся серьезно. Немногія говорятъ съ такой рѣзкостью, какъ юристка поступленія 1905 года, "Слушаніе лекцій -- простая трата времени; пора замѣнить лекціонную систему болѣе раціональной постановкой практическихъ занятій, гдѣ слушательницы могутъ реагировать" (с. 94). Но необходимость посѣщенія лекцій не признается и половиной (меньше 40%), остальныя по большей части склоняются къ мысли, что слушать профессоровъ полезно., и только (с. 93).

Интересъ къ академической жизни и профессіональнымъ нуждамъ выражается въ активномъ участіи очень многихъ въ студенческихъ организаціяхъ: 10% -- занимали выборныя должности во время переписи (с. 130). Сходокъ не посѣщаетъ только третья часть учащихся (36,6%), большинство изъ послѣдней группы такъ поступаютъ за недостаткомъ времени (с. 127). Но есть и принципіальные противники сходокъ. "Руководители слишкомъ юны, нетерпимы". "Буря въ стаканѣ воды" (с. 129).

Одной науки все же мало. Слѣдятъ за общественной жизнью, почти всѣ (86,2%) читаютъ газеты: "Рѣчь", изрѣдка "Новую Русь" (единственная лѣвая газета того времени) и... "Новое Время". Но о "Новомъ Времени" почти всѣ объяснили: "Изъ-за объявленій труда", "Какъ офиціальную"... "Оговорокъ же и объясненій, почему читаютъ ту или иную газету, кромѣ "Новаго Времени" -- мы не встрѣтили" (о. 133),-- предупредительно сообщаютъ курсистки, обрабатывавшія данныя переписи.

Ходятъ на публичныя лекціи (58,2%), засѣданія научныхъ обществъ (17,7%), участвуютъ въ экскурсіяхъ (41,8%) (с. 125--6), посѣщаютъ театры и концерты (94%). Но все же подобные случаи -- не обыденная жизнь, а праздникъ. Не хватаетъ денегъ, на что часто жалуются,-- и объ этомъ говорятъ скромные расходы на развлеченія -- иногда до 1 р. 50 к. въ мѣсяцъ, чаще до 3 рублей (с. 59). Неудивительно, если одна курсистка заявляетъ: "Бываю на концертахъ и въ Маріинкѣ -- всегда зайцемъ. Совѣтую всѣмъ такъ" (с. 136).

Не только не боится, какъ видимъ, дѣвушка -- нужды и голода, не боится и худшаго: оскорбленнаго самолюбія. Вѣдь развѣ не сгоритъ она со стыда, если ее выведетъ служитель? Но ей опера, можетъ быть, необходимѣе хлѣба, и она не боится даже этого! А подъ ея шуткой, кто знаетъ, сколько таится давно накопившихся слезъ...

Къ кому же обращаются за утѣшеніемъ дѣвушки, кого считаютъ русскими духовными вождями {Всякой курсисткѣ предлагали назвать нѣсколько "любимыхъ" авторовъ, а также оказавшихъ вліяніе на выработку ихъ міросозерцанія. Этими данными воспользовался статистическій семинарій.}? Вліяніе беллетристовъ гораздо сильнѣе вліянія писателей-соціологовъ, не говоря уже о профессорахъ и преподавателяхъ. На первомъ мѣстѣ (какъ во многихъ переписяхъ) -- Левъ Толстой (39%), далѣе -- Достоевскій (27,2%), Тургеневъ (24,1%), а Маркса отмѣтило 18% и Михайловскаго -- 11% слушательницъ. Профессора и преподаватели удостоились вниманія всего 5,7%. Сравнительно многія курсистки не забыли упомянуть о Писаревѣ (11,1%), Герценѣ (8,5%), Добролюбовѣ (6%), Ницше (8,5%) и т. д. Появилась и рубрика: "Люди и жизнь" (11,2%) (с. 115). Выдѣляется эта рубрика на юридическомъ факультетѣ (17%); но еще характернѣе для юристокъ гегемонія Маркса (27%), съ которымъ въ ихъ средѣ не можетъ конкурировать и Левъ Толстой (с. 117), на историко-филологическомъ факультетѣ отмѣченный зато 60% слушательницъ (с. 116).!

Внимательно читаются и "молодые" беллетристы: Андреевъ (51,5%), Чеховъ (34,6%), Горькій (26/%), Купринъ (16,1%), Мережковскій (10,5%); меньше вниманія къ нашему маститому современнику -- Короленко (9%), совсѣмъ мало -- къ "старикамъ" -- Успенскому и Щедрину (с. 123). Къ Вербицкой, которую читаютъ немногія, относятся отрицательно. "Женское творчество -- послѣ Вербицкой -- ставлю очень низко" (с. 124), съ быстротою молодости рѣшаетъ какая то курсистка. Изъ иностранныхъ беллетристовъ интересуются: Ибсеномъ, Гауптманомъ, Гамсуномъ, Пшибышевскимъ (с. 121). Иностранныхъ поэтовъ почти совсѣмъ не знаютъ (Бодлеръ -- 0,9%, Варленъ -- 0,2%); изъ русскихъ послѣ Пушкина, Лермонтова, Некрасова и Надсона идетъ Бальмонтъ (с. 121).

Уже такіе идейные вожди, какъ Л. Толстой и Марксъ, говорятъ о взглядахъ и настроеніи курсистокъ (къ сожалѣнію, вопросъ о партійномъ міровоззрѣніи сознательно не былъ включенъ въ перепись) (X). Но еще ярче объ этомъ разсказываютъ сами слушательницы въ своихъ планахъ о будущемъ.

Не хотятъ "возиться съ балованными баричами".

Тянетъ ихъ:

"Преподавать въ глуши, въ деревнѣ".

"Въ пролетарской средѣ".

"Въ народной школѣ".

"Быть врачемъ въ деревнѣ".

"Читать лекціи для народа".

Даже мечтая объ артистической дѣятельности, думаютъ "о парадномъ театрѣ" (с. 139).

Такъ было даже въ самые тяжелые годы летаргіи нашей общественности. Женская интеллигентская молодежь на вопросъ, куда она хочетъ идти, отвѣтила, быть можетъ, и нѣсколько устарѣвшими, но хорошими словами:

-- Въ народъ!


Борисъ Фромметтъ.


"Современникъ", кн.XII, 1912