Фридлянд Григорий Самойлович
Юность Прометея-победителя

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ЮНОСТЬ ПРОМЕТЕЯ-ПОБЕДИТЕЛЯ

   Буржуазная и анархистская литература привыкла изображать Маркса,-- даже признавая его исторические заслуги, чудовищем в личной жизни, честолюбивым, злобно относящимся к своим ближним, мрачным и коварным. Ф. Энгельс в своем речи на могиле Маркса говорил, что "он был человеком, которого больше всего ненавидели и на которого больше всего клеветали". Правительства самодержавные и республиканские высылали его. Буржуа консервативные и ультра-демократические наперебой осыпали его клеветой и проклятиями... Но он умер почитаемый, любимый, оплакиваемый миллионами революционных соратников во всей Европе и Америке, от сибирских рудников до Калифорнии.
   Восстановить образ великого вождя пролетариата -- огромная задача не только для историка, но и для художника, и нужно признать, что историческое исследование не дало до сих пор художнику необходимых материалов для личной биографии К. Маркса. Художнику приходится здесь самому прокладывать пути, изучая эпоху и личность Маркса, воссоздавать образ великого революционера и мыслителя. Уже сам выбор темы, сама попытка дать нам художественный роман о Марксе -- прекрасное дерзание, ответственное и необходимое.
   Чем ближе к истокам его жизни, тем сложнее эта задача. Если о Марксе -- вожде Интернационала, о Марксе -- авторе "Капитала" имеются не только его произведения, письма его друзей и воспоминания деятелей рабочего движения, то о юности Маркса, о годах его отрочества у нас почти ничего нет. Автору повести "Юность Маркса" пришлось проделать большую работу.
   Исторический сюжет представляет для художника двоякие трудности. Творческое воплощение в художественных образах исторической эпохи предполагает самоограничение авторской фантазии материалами и документами эпохи. А вместе с тем это делает необходимым, предполагает такое богатство творческой фантазии, какого, быть может, не требует любое другое произведение. На фоне "известного" приходится ткать неизвестное. Исторический роман, перефразируя знаменитое изречение Аристотеля о мифе, -- "Это лживые рассказы, сообщающие истину". В этой двойственности основное затруднение для писателя на исторические темы. Вот почему читатель, знающий эпоху, так остро чувствует фальшь историко-художественного произведения, если автор, игнорируя исторические данные, по своему капризу заставляет говорить я действовать своих героя. Он при этом принижает великие исторические персонажи до своего собственного уровня, "снимает" события и героев с их мест, произвольно спутывает их в клубок лживо звучащих сентенций. Историко-художественное произведение вместе с тем может быть источником великой радости не только в смысле гаммы ощущений читателя, но и действенного восприятия окружающего мира, может иметь огромное политическое значение в борьбе рабочего класса, если автор, верный исторической действительности, своей художественной фантазией облек в плоть и кровь те исторические личности и события, роль и значение которых в классовой борьбе установлены научными исследованиями.
   Воспроизвести эпоху, в которой жил молодой Маркс, это значит показать ту сумму классовых конфликтов, из которых складывалась общественная жизнь Европы 30-х годов XIX века; показать тот рост массового рабочего движения, на гребне которого могли подняться такие фигуры, титаны борьбы и мысли, как Маркс и Энгельс. Но вместе с тем художнику предстоит показать и те процессы в рядах буржуазной интеллигенции, "в царстве мысли", которые дали возможность выходЦ"! из рядов этой интеллигенции найти пути к массовому рабочему и революционному движению, чтобы возглавить его и дать синтез, известный в истории под названием марксизма. Художнику предстоит еще более сложная задача--не только вскрыть сущность социальных процессов, но прежде всего ^показать формирование личности героя своего произведения, ввести нас в лабораторию, в которой формировалась психика одного из гениальнейших умов человечества, того, о котором Энгельс в письме к Вильгельму Либкнехту в день смерти писал: "Величайший мозг второй половины нашего века перестал мыслить".
   Буржуазная историография и литературоведение изображают марксистов как людей, для которых личность в истории не имеет никакого значения. Но эта карикатура на марксизм отвергается не только нашими историческими исследованиями, она отвергается прежде всего художественным произведением, посвященным Марксу, в котором человек и его личность показаны как сложный процесс формирования и созревания.
   Книга Г. Серебряковой открывается главой, посвященной лионскому восстанию 1831 года. Это прекрасная увертюра к жизни Маркса. Лионское восстание 1831 года до сих пор нами, марксистами, не изучено, мы мало знаем о той социальной борьбе, которая имела место во второй столице Франции, но то, что мы знаем об этом восстании, дает нам полное основание видеть в нем одну из первых блестящих страниц революционного рабочего движения.
   Г. Серебряковой удалось в небольшой вступительной главе не только дать интересные образы мэра Бувье-Дюмуляра, наполеоновского чиновника, хорошо известного в Рейнской провинции в годы наполеоновского господства, прошедшего чистилище реставрации, чтобы в раю июльской монархии представлять собой государственное начало буржуазного королевства.
   Блестящему обществу июльской монархии противостоит Иоганн Сток, рабочий, наряду с Марксом главный герой повести. Иоганн Сток, немецкий ремесленник, путешествовавший по Европе, очутившийся в Лионе, участник баррикадных боев, а затем подпольный революционер в Германии 30-х и 40-х годов, нашел Маркса, как Маркс нашел позже его. Так попытался автор в художественных образах своей повести представить ту основную мысль об историческом процессе созревания научного коммунизма, о котором писал Ленин в "Что делать?". И если мы с точки зрения исторической можем пред'явить претензию к автору за недостаточную разработку вопроса об отдельных группировках в рядах лионского рабочего движения, если нам кажется слишком смелой попытка показать в процессе самого восстания борьбу* политических группировок среди восставших, то мы должны признать, что здесь вина не столько автора,; сколько недостаточности исторических материалов. До сих пор вопрос о политическом руководстве лионским восстанием не разработан. Мы здесь встречаемся с интересным явлением, с попыткой художника дать свой ответ на вопрос, малоразработанный историческими работами.
   Вступительная глава, посвященная лионскому восстанию, представляет собой удачное начало для повести о Марксе -- вожде революционного рабочего движения XIX--XX веков. Удачными нужно считать и те главы повести, которые посвящены изображению революционного движения немецкой мелкой буржуазии, студенчества и интеллигенции, движения, которое уже в 30-х годах XIX века привлекло на свою сторону часть городских ремесленников и сделало попытку проникнуть в деревню. Главы, посвященные Георгу Бюхнеру, встрече Иоганна Стока с Бюхнером, беседе между ними и участником польского восстания 1831 года,-- самое удачное в повести. Они в небольших картинах без особых претензий рисуют нам историческую эпоху, в которой рос Маркс-гимназист и студент, так полно, что переход к изображению семьи Маркса, его гимназических лет и учебы не представляется нам кричащим противоречием, а лишь противопоставлением либерально-интеллигентской среды революционному движению.
   В Рейнской области, наиболее передовой области Германии, в которой живы были традиции наполеоновской эпохи, отзвуки освободительных идей XVIII века, в среде, в которой история была не только археологией, иго и летописью о великих деяниях недавнего прошлого, -- Маркс впитывал в себя любовь к человеческой мысли и героизму социальной борьбы. Автору удалось художественно противопоставить бурное революционное движение Франции реакционному "застою" Германии. Мы могли бы только потребовать от автора еще большей концентрации своего внимания на образе героя. Повесть и создана как рассказ об эпохе, в которой жили юный Маркс и юный Иоганн Сток, чьи жизни развивались параллельно друг другу.
   Впечатление, которое у нас остается от главы, где дан образ покончившего самоубийством профессора Пугге,-- которого студенты любили "за пороки, безволие и неудачи" и который погиб, задушенный филистерским бытом пред-революционной Германии,-- гораздо более сильно чем рассказы о гимназии Маркса. "Ночью колпак, утром лекции Я жить хочу, двигаться, думать, может быть, я любить хочу", -- говорит профессор накануне своего самоубийства. А в это время на подпольное собрание в. Бонне гонец привозит печальные вести из Дармштадта о предательстве Конрада Куля, об избиваемом палачами пасторе Ведиге, о сидящих в тюрьме красном Беккере и храбром Иоганне Стоке.
   Маркс все еще не покинул своей либеральной среды, его все еще связывают мысли и воспоминания отрочества, но уже годы учебы, месяцы беспрерывных и упорных книжных занятий, наблюдений за Германией приводят в движение его бурные порывы и страсти. Маркс вступает в жизнь и декламирует стихи Шелли:
   
   И я решил быть твердым навсегда
   И стал я накоплять с того мгновенья
   Познания из запретных рудников...
   
   Автор повести о юном Марксе в своей первой части оставляет нас у порога этой новой главы жизни своего героя. Он поставил своей задачей противопоставить мир страданий и нищеты, мир борьбы и преследований лионских ткачей, немецких ремесленников и революционеров, Георга Бюхнера и Иоганна Стока юноше Марксу. И нужно признать -- с этой задачей художник справился. Очевидным становиться, что в жестокой обстановке германского деспотизма талантливый юноша не сможет остаться филистером, он должен вступить противоречие с этим миром, выступить на борьбу с ним. Это отрочество юного Прометея.
   Безусловно, жизнь Маркса ждет своего монументального изображения. Время для такого романа еще не пришлю. Жизнь Маркса связана с историей революционного движения целого столетия. Корни его гениальной мысли уходят глубоко в прошлое. Его работы -- итог философской теории целых столетий. Его значение в теснейшей связи революционной мысли с движением рабочего класса на протяжении десятилетий, в пророческом предвидении грядущих побед.
   Г. Серебрякова выбрала для своей повести только одну главу этой прекрасной жизни -- юность Маркса. Она дала нам только вступление к этой теме, чтобы во второй части раскрыть сущность того внутреннего конфликта личности Маркса, который привел его в ряды рабочего класса, -- и выполнила свою задачу с честью. Нельзя не отметить рост автора книги "Женщины Великой французской революции", нельзя не отметить четкую манеру и художественную попытку найти путь настоящего, подлинного социалистического исторического романа. Пред вами книга, достойная темы.

Ц. ФРИДЛЯНД.

"Литературная газета", No 54, 1933

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru