# Нечто о пользе наук физико-математических

Луи-Бенжамен Франкёр

Перевод Дмитрия Перевощикова (1819).

## Нѣчто о пользѣ наукъ физико-математическихъ.


Имя Франкера должно быть извѣстно всѣмъ, основательно занимающимся Математикою; сей, по справедливости, классическій писатель издалъ въ минувшемъ году новое свое твореніе подъ заглавіемъ: Уранографія или начальныя основанія Астрономіи для людей, мало упражняющихся въ Математикѣ. Важность предмета и искусство Автора заслуживаютъ вниманіе всѣхъ мыслящихъ читателей. Здѣсь предлагается въ переводѣ любопытное предисловіе; изъ него можно видѣть цѣль сочиненія и слогъ сочинителя. Франкеръ скупъ на слова, но богатъ мыслями.

Цѣль сего творенія, состоитъ въ томъ, чтобъ ученіе о небѣ сдѣлать доступнымъ для людей, мало упражняющихся въ Математикѣ. Я хотѣлъ, чтобъ всякой читатель, одаренный внимательнымъ умомъ, безъ котораго недолжно даже открывать учебной книги, могъ, съ помощію ариѳметическихъ выкладокъ и первыхъ основаній Геометріи, проникнуть въ таинства Астрономіи, понять непреложные законы ея, и даже пользоваться сими познаніями при разрѣшеніи задачи, необходимыхъ во всякомъ состояніи общества. Свѣтскіе люди должны уважить мое намѣреніе: хочу объяснить, понятнымъ для нихъ языкомъ, средства узнавать созвѣздія, находить долготу и широту мѣста, составлять календарь, устроивать солнечныя часы, опредѣлять время по звѣздамъ, предсказывать затмѣнія, и пр. и пр.

"Но главнѣйшею цѣлью при составленіи сей книги была польза литтераторовъ. Никто изъ удивляющихся писаніямъ Древнихъ не усомнится, чтобъ они не имѣли глубокихъ познаній въ наукахъ, и, собственно говоря, въ древности не было другихъ ученыхъ, кромѣ Философовъ, Ораторовъ и Постовъ. Виргилій, Овидій, Цицеронъ, Манилій, даже Гомеръ и Анакреонъ, знали все, что извѣстно было въ ихъ время изъ Астрономіи, Физики, Оптики, изъ Естественной Исторіи... Почему же нынѣ упражняющіеся въ словесности, совѣтуя читать внимательно. творенія Древнихъ и подражать имъ, не идутъ сами по ихъ слѣдамъ? Почему не пользуются всѣми богатствами знаній? Сколько блестящихъ сравненіи, сколько предметовъ истинно піитическихъ могли бы доставишь имъ Астрономія, Ботаника, Сельское домоводство!... Равнодушіе къ симъ разнообразнымъ и существеннымъ предметамъ, привычка уважать красоты только особливаго рода натуры и пренебрегать тѣ, которыя не принадлежатъ къ числу сотворенныхъ воображеніемъ -- вотъ, безъ сомнѣнія, причины, недозволяющія современникамъ нашимъ сравниться съ удивительными ихъ образцами.

"Неуваженіе нѣкоторыхъ людей къ наукамъ происходитъ часто отъ ихъ невѣжества; ignoti nulla cupido; чтобъ польстить лѣности своего ума, они стараются извинить себя примѣрами тѣхъ писателей, которые прославились безъ сего сильнаго пособія; говорятъ, будто привычка къ правиламъ стѣсняетъ воображеніе, и будто науки заражаютъ сочиненія какою-то сухостію? Но они забыли, что словесность составляетъ утѣхи отдохновенія ученыхъ въ свободное время отъ ихъ полезныхъ занятій, и что ученые превзошли многихъ отличныхъ литтераторовъ: Паскаль, Бюффонъ, Даламбертъ, Бальи, Кювье, Лапласъ занимаютъ высшее мѣсто между писателями; но обширный ихъ геній не имѣлъ надобности пользоваться тѣми скоро увядающими цвѣтами, которые возникаютъ на поляхъ воображенія, необработаннаго науками.

"Многіе утверждаютъ даже, что достоинство литтератора состоитъ въ одномъ чистомъ, плавномъ, изящномъ или возвышенномъ слогѣ. Пусть послушають Массильона на каѳедрѣ, Мирабо въ народномъ собраніи, Дагессо въ судилищѣ, Расина и Мольера въ театрѣ: не познаніе ли человѣческаго сердца и страстей, не изученіе ли политики и морали доставили симъ великимъ писателямъ безсмертіе? Слогъ у нихъ только блестящая принадлежность; главное же дѣло въ ихъ геніи....

"И такъ да заключатъ литтераторы тѣснѣйшій союзѣ съ девятью Музами; да озарятся они свѣтомъ наукъ, подобно Грекамъ и Римлянамъ. Тогда поеты не будутъ обезображивать идей, которыхъ не понимаютъ; переводчики своими ошибками не станутъ искажать оригиналовъ; въ рѣчахъ ораторскихъ не встрѣтимъ неумѣстныхъ и ложныхъ украшеній; не услышимъ адвоката, говорящаго нелѣпости въ пользу новаго химическаго открытія, котораго ни онъ самъ, ни его судьи не разумѣютъ.

"Квинтиліанъ весьма неодобрялъ заблужденія, противъ котораго я вооружаюсь. Онъ хочетъ, чтобы ни одно изъ человѣческихъ знаній не было чуждымъ оратору; даже утверждаетъ, что безъ свѣдѣній въ наукахъ, особенно въ Астрономіи, неможно понимать писаній древнихъ (Inst. Hb. I, с. IV),

"Должно однакожъ признаться, что нынѣ по обширности наукъ не льзя углубляться во всѣ, какъ было въ древности; по крайней мѣрѣ литтераторъ обязанъ имѣть хотя поверхностныя о нихъ свѣдѣнія. Онъ не будетъ понимать Древнихъ, если его познанія неравняются съ познаніями его учителей; а достигнуть сего весьма нетрудно. Сія-то мысль побудила меня приняться за сочиненіе, въ которомъ предлагаю прекраснѣйшую изъ наукъ, и притомъ языкомъ, вразумительнымъ для всякаго читателя.


П--въ.


-----


[Франкер Л.Б.] Нечто о пользе наук физико-математических / [Из предисл. к кн. Л.Б.Франкера "Уранография, или Начальныя основания астрономии для людей, мало упражняющихся в математике"]; [Пер.] П-в [Д.М.Перевощиков] // Вестн. Европы. -- 1819. -- Ч.108, N 21. -- С.22--26.