# Свидание монархов

Аноним Французская_литература

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 8.

(Изложение статьи Габриэля Ганото)

## Свидание монархов


Восточные осложнения продолжаются и вряд ли они разрешатся летом. По этому поводу Ганото, видный французский дипломат вспоминает стих Расина: "Все спит, -- и армия, и ветры, и сам Нептун".

Итальянские солдаты после нескольких дней перестрелок прячутся в палатках от стрел лесбийского солнца; арабы по виду вполне благополучно заканчивают свои полевые работы; дипломаты разъезжаются на воды, а императоры делают друг другу визиты. Таким образом пет ровно никаких оснований думать, что до осени произойдут по какие-либо значительные перемены.

Между тем настроение воюющих сторон портится, государственные налоги и расходы растут и соответственно этому возрастут претензии победителя. День перемирия все более отделяется, потому что неимоверно растут военные расходы. Вести войну в наше время обходится недешево.

Габриель Ганото, из статьи которого в "La Revue hebdomadaire" мы даем извлечение, говорит: "странная и волнующая война: она казалась легкой и оказывается страшной; должна была быть кратковременной, но кажется нескончаемой. Все были уверены, что локализуется в два дня, но военные суда уже разгуливают по всему Средиземному Морю. Несколько выстрелов и ударов саблей, обходятся в миллиарды тем, кто затеял войну, -- тем, кто принял вызов, -- и даже тем, кто присутствует в качестве зрителя".


Габриель Ганото (1853--1944) -- французский дипломат, министр иностранных дел Франции в 1894--1989 года (с перерывами).


Итальянская пресса с каждым днем все сильнее кричит, что войну можно закончить тем, если сразу сильно ударить на врага. Конечно, это грубая ошибка. Оккупация архипелага осложнила положение вещей, но нисколько не подействовала на решимость Турции. Война сделалась более чревата последствиями, но дня мира не приблизила. Турция с удивительным хладнокровием выносит ампутацию, молчит, гонит с насиженных мест итальянцев, губит их коммерцию и ждет.

Что делает Европа? -- Абсолютно ничего. К ней обращаются без всякой вины страдающие народности, она выслушивает все жалобы, но не ударяет палец о палец.

Германия чувствует себя недурно. Ей, конечно, на руки истощение Италии. Все это зачтется, когда снова и неминуемо возникнет вопрос о Тройственном Союзе.

Английская политика носит несколько странный и достаточно туманный характер. Лорд Китчинер молчит, а мистер Черчилль на запрос Палаты заявил: "Еще не пришел час говорить во всеуслышание о делах на Средиземном Море".

С точки зрения этнографических и географических архипелаг, отрезанный от Турции, должен перейти греческому королевству; этим был бы положен конец вечному критскому вопросу. Но тотчас же возник бы целый ряд недоразумений:

1) если зашевелится Греция, турецкие войска немедленно перейдут границу. Они только и ждут возобновления действий 1897 г.

2) Крит имеет единственное значение, как южный порт, как южный ключ Средиземного Моря. Ясно всем, что на эту несравненную станцию обращены с вожделением взоры всех держав /Англии в особенности. Передать этот порт Греции по меньшей мере смешно. На взгляд держав Греция вряд ли оправдает такой божественный подарок.

3) владеть архипелагом равносильно владению всеми главными водными путями не только на юг, но и на север. В тот самый день, как острова архипелага будут укреплены с моря и суши, на шею Турции будет наброшена мертвая петля. Петля захватит и Россию, флот которой будет закупорен в Черном Море. Острова залегающие между Салоники, Константинополем, Смирной и Александрией, являются угрозой для всего мира. Отдать эти острова в чьи-либо руки, значит разрешить Турецкий вопрос, но подвергнуть опасности европейское равновесие.

Вот почему вопрос об островах так же не разрешим, как и все остальные вопросы, выдвинутые последней войной. Вот почему европейские кабинеты напрягают все силы в поисках за неуловимым modus vivindi [здесь: предварительное соглашение -- лат.]. Вот почему так часто за последнее время встречаются монархи.

Конечно, общественное мнение не столь наивно чтобы поверить тому, будто император Вильгельм, нанося визит русскому Императору, справляет акт международной вежливости и добрых соседских отношений. Целый эскорт канцлеров и министров опровергает эту нелепую мысль. Последнее свидание является продолжением Потсдамского свидания. Можно надеяться, что секретари захватили с собой достаточно и бумаг и печатей.

Собственно говоря, положение не должно вызывать никаких сомнений. Император Вильгельм и Государь Император стоят во главе двух величайших держав. Имея много общего между собой, они в то же время принадлежат к двум разным группам, которые разделяют Европу: Тройственный союз и Дружественный союз. Таким образом, обоим приходится считаться и с друзьями и с союзниками. В зависимости от этого находится общность и разнородность их действий. Принципиально говоря, такие встречи могут принести огромную пользу, но лишь в том случае, когда обе стороны, одинаково подготовленные, изучили вопрос и не допускают импровизации, а произносят каждое слово и делают каждый жест в полном сознании того, что на них обращено внимание всего мира, жаждущего покоя и нормальных условий жизни.

Действия возвышают людей и в особенности монархов. Оба императора, говорит тот же Ганото, обладают большим опытом, ибо молодыми взошли на престол и ныне находятся в зрелом возрасте. Можно думать, что свидание понизит экзальтированность Вильгельма и воодушевит спокойную рассудительность Императора Николая II. В руках обоих повелителей огромная власть, и при желании они могли бы сделать многое и многое.

Конечно, обе страны, как и оба императора, желают мира, ради которого они готовы на большие жертвы. Вот главная причина свидания. Но имеется и много других сравнительно второстепенных вопросов. Вопрос азиатский, вопрос восточный, вопрос балтийский. Но здесь именно и может проявиться антагонизм между славянской и германской народностями.

В наличности имеется кризис на Средиземном море. Но угрожает более страшный кризис: кризис восточный. И, надо думать, главным образом этому вопросу монархи уделили наибольшее внимание.

Продолжающаяся ныне война способствует назреванию восточного кризиса. Необходимо положить ей конец, но конец естественный, отнюдь не скороспелый.

Любопытно выяснить, насколько в данном случае затронуты русские и германские интересы. Для этого всего лучше обратиться к двум источникам, достаточно осведомленным. Ганото так и делает. Он детально изучает книгу русского дипломата Горяйнова "Вопрос о проливах" и "Мемуары" Бисмарка.

Кто следил за всеми уклонениями настоящей войны, тот, конечно, заметил, что вопрос о проливах неоднократно подымался и столь же неоднократно еще будет подыматься. Каков взгляд на этот вопрос русского дипломата? Вот что говорит Горяйнов в заключение: "Султан слишком слаб для того, чтобы охранять проливы. Конечно Россия согласна помочь ему, но при том непременном условии, что она получит полную свободу передвижений по Черному морю, и свободный выход в Средиземное море и обратно. В сем случае Россия согласна оказать сильную поддержку султану и обеспечить Турцию от каких-либо военных агрессивных действий европейских держав".

Если принять во внимание ту неимоверно большую сумму, которую ассигновала государственная дума на флот, русская политика станет вполне понятна.

Таким образом планы России не вызывают никаких сомнений. Ее стремления носят определенный характер и несомненно будут в этом отношении эволюционировать. Весьма возможно, что при благоприятном для нее повороте дел, она потребует, чтобы проливы были открыты только для нее. Если же это ей не удастся, она будет изыскивать всяческие меры для того, чтобы найти предлог и сконцентрировать не так уж далеко от Константинополя внушительный флот.

Одним словом, получается впечатление, что длань России неизменно протянута над Константинополем.

После того Ганото обращается к Бисмарку: каковы взгляды Бисмарка на отношение Германии к восточному вопросу? Французские авторы вполне справедливо не обращают внимания на значительный промежуток времени, протекший со дня смерти Бисмарка. Взаимоотношения держав почти не изменились за это время. Бисмарк пишет: "Германия является наименее за-интересованной державой в восточном вопросе. И вот почему она из разрешения этого вопроса извлечет наибольшую выгоду. Оставаясь в стороне, она в должную минуту скажет свое слово. Если Россия протянет руку Константинополю, первыми отзовутся Австрия, Англия и Италия. Отзовутся раньше Франции, интересы которой на востоке незначительны и которая обязана следить за положением дел на франко-германской границе"...

Он пишет дальше: "Для того, чтобы Россия могла развить свое значение на востоке, ей прежде всего необходимо укрепить свое положение на Черном Море. Если петербургский кабинет первым делом решит запереть Черное Море, а Турция воспротивится этому, -- весьма возможно, что Россия увидит себя атакованной и с другой стороны (несомненно, эта другая сторона представляется Австрией и Германией). Вот, чем объясняется концентрация войск на восточных границах. Но опять же европейские державы, прекрасно видя наступательные действия русских на Турцию, будут до поры до времени хранить молчание, будут ждать решительного слова Франции. Германии опять же легче, чем кому бы то ни было, ждать развязки интриги, затеянной Россией. "Мемуары" Бисмарка, том I, гл. XXX.

Вот как, значит, смотрел Бисмарк на положение дел. Его два главные положения следующие:

1) Успех обеспечен за той державой, которая сумеет дольше всех выдержать.

2) Державы будут ждать решительного слова Франций.

Мудрый канцлер и на этот раз не изменил себе. Уже много лет прошло со дня его смерти, а положение дипломатических дел именно таково, как он предсказал. В настоящее время положение дел рисуется в таком виде:

Агрессивные действия итальянцев, несомненно, вызовут к жизни вопрос о проливах. Россия окажется в принудительном положении открыть свои карты. По этому поводу ей предстоят нелегкие разговоры с европейскими державами.

Весьма возможно, что европейский концерт может быть нарушен, но встреча императоров в шхерах дает надежду на то, что никаких осложнений не будет.

Несомненно, в предвидение осложнений, императоры вели беседу о возможно скором завершении итало-турецкой войны. Можно ожидать рескриптов с обеих сторон, подтверждающих мнение, что все великие державы противятся всякой авантюристической политике. Таковые условия заявления будут встречены с радостью всем миром. Всем известны взгляды и теории Вильгельма, но можно думать, что уравновешенность Русского Монарха повлияет на Вильгельма. И вот почему Франции нечего беспокоиться. Франция может поверить Бисмарку на слово, что ее решения будут ждать все державы, и, следовательно, ей остается выработать это решение.

Вот почему Франция с философским спокойствием может отправить в Петербург Пуанкаре.

Скрепление русско-германских отношений нисколько не отразилось на русско-французском союзе.


------------------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 8.