# Борьба полиции с парижскими апашами

Аноним Французская_литература

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 6.

## Борьба полиции с парижскими апашами


Спокойствию культурной жизни в больших западноевропейских центрах угрожает в настоящее время серьезная опасность со стороны преступных элементов общества, заметно поднявших голову за последние годы. Особенно в Париже пресловутые апаши все более II более становятся героями дня. Их дерзкие подвиги, сопровождаемые ограблениями и убийствами, начинают положительно терроризировать население. Полиции приходится напрягать все свои силы, чтобы справиться с этими врагами общественной безопасности. При этом борьба полицейской власти с апашами принимает за последнее время совершенно исключительные формы. Дело доходит чуть ли не до настоящих сражений с широким применением огнестрельного оружия и динамита. Всего поразительнее, пожалуй, в этих случаях какое-то необыкновенное молодечество со стороны бандитов. Многие предпочитают лучше дорого продать свою жизнь и погибнуть, чем отдаться живыми в руки властей.

Еще недавно полиции удалось захватить главаря одной опасной шайки апашей, некоего Бонно, при чем, чтобы справиться с ним, пришлось взрывать дом, где укрывался преступник. Теперь та же участь постигла и двух сообщников его, Гарнье и Валле. Интересный отчет о перипетиях продолжительной и кровавой борьбы с ними парижской полиции мы находим на страницах "Journal".

Как сообщает газета, ловкие агенты начальника сыскной полиции Гишара проследили, что товарищи Бонно выбрали себе убежищем один уединенный домик в Ножан-на-Марне, недалеко от Парижа. Многие парижане хорошо знают этот уголок на берегу Марны. Здесь на порядочном расстоянии одна от другой, разбросаны небольшие дачки, окруженные густыми садами. Летом эти дачки почти все заняты, а в остальное время года сюда мало кто заглядывает. Поселясь тут, разбойники, очевидно, и рассчитывали, что в таком глухом уголке их никто уже не подумает потревожить.

Прибыв на место около пяти часов вечера в сопровождении отряда из тридцати надежных агентов, г. Гишар удостоверился, что в домике, занятом апашами, -- полнейшая тишина: очевидно, обитатели его успели заметить, что убежище их открыто, и притаились, готовясь встретить полицию.

Сейчас же было дано распоряжение окружить домик со всех сторон и действовать с величайшей осторожностью. Никто не сомневался, что, по примеру Бонно, его сотоварищи также не расположены дешево продать свою свободу.

На громкий окрик Гишара: "Откройте во имя закона", никто не отозвался: все ставни в даче были закрыты, а дверь заперта на крепкий замок.

На вторичное предложение открыть дверь последовал ответ в виде залпа из револьверов. Одна из ставень во втором этаже распахнулась настежь, и Гарнье и Валле, появившиеся у окна, стали стрелять в полицейских чуть не в упор. Те, укрываясь за оградой, окружающей дачу, в свою очередь отвечали выстрелами.

Эта перестрелка продолжалась уж несколько минут, когда начальник отряда, видя ее бесполезность, приказал прекратить стрельбу. В это время дверь домика тихонько приотворилась, и на пороге ее появилась фигура женщины, которая, протягивая умоляюще руки, стала громко кричать: "Не стреляйте, не убивайте меня: я сдаюсь!" Она оказалась любовницей Гарнье, Вилльмэн, также давно разыскиваемой полицией. К этой женщине пришлось сейчас же приставить шестерых агентов, вооруженных с головы до ног, и держать ее временно в сторонке, у самого места действия. Ее и не решились отправить даже в участок, так как на шум выстрелов уже успела собраться большая толпа народа, осыпавшая проклятиями осажденных, и можно было опасаться, что раздраженная толпа растерзает арестованную на пути.

На расспросы полиции Вилльмэн не без гордости отвечала: "Ну, вы навряд ли скоро справитесь с этими молодцами! При них четыре браунинга и две тысячи патронов. Они заранее просверлили отверстия в стенах дачи, так что могут безопасно для себя стрелять во всех направлениях. Разумеется, они понимают, что в конце концов их прихлопнут, а только раньше и им хочется настрелять побольше полицейских".

После таких объяснений Вилльмэн, было решено стянуть к даче, где укрылись преступники, как можно больше сил, чтобы тем или иным способом поскорей раздавить сопротивление, осажденных. К шести часам вечера прибыл целый батальон зуавов, квартирующих в Ножан-на-Марне, и расположился вокруг злополучной дачи. Из всех окрестностей вытребованы были многочисленные отряды жандармов и городовых. На место явился сам префект парижской полиции, Лепин, в сопровождении представителей судебной власти и лично стал руководить осадою дачи.

По его приказанию, зуавы перелезли через ограду, окружавшую дачу, и цепью улеглись на земле, укрываясь от пуль за деревьями. Другие солдаты и жандармы забрались на крыши соседних домов и на высокий мост железной дороги, проходящей здесь в каком-нибудь десятке метров от дачи.

Целые часы продолжалась ожесточенная перестрелка между пятьюстами солдатами и полицейскими с одной стороны и двумя смелыми бандитами -- с другой, неизменно отвечавшими на град пуль, которыми их осыпали, отрывистыми выстрелами из своих браунингов. Вокруг стояли уже тысячные толпы любопытных. Когда наступила темнота, были зажжены смоляные факелы и при свете их перестрелка продолжалась с прежним ожесточением.

Несколько полицейских агентов, прикрываясь щитами из кровельного толя, пытались подойти к самому входу в дом, чтобы попробовать взломать дверь. Трое из них сейчас же были серьезно ранены меткими выстрелами осажденных, и от этой попытки пришлось отказаться. Сам Лепин, неосторожно продвинувшийся вперед, чуть не был убит пулей, ударившей в стену всего в нескольких сантиметрах от его головы. Толпа зрителей росла с каждой минутой. Извозчики, трамваи, автомобили то и-дело подвозили к месту все новых и новых любопытствующих. Поезда, проходившие по полотну, уменьшали ход, и пассажиры высовывались из окон, оглашая воздух криками: "Смерть негодяям!" В ответ на это слышались вопли бандитов, запертых в даче: "Свиньи! Убийцы!"

В полночь на место осады удалось доставить из Парижа сильные прожекторы пожарных команд. Тут же был намечен план, как положить конец этому упорному сопротивлению разбойников. Решено было бросить в дачу пять или шесть динамитных снарядов с тем, чтобы пробить брешь в убежище осажденных и затем, осветив через это отверстие прожекторами внутренность помещения и целясь уже наверняка, засыпать пулями бандитов. Для усиления огня из соседнего форта Венсенн вытребован был даже пулемет. Оттуда же достали и снаряды с динамитом.

Когда было получено все нужное, то нашелся какой-то смелый доброволец из толпы, подрядчик, бывший сапер, который предложил свои услуги пустить снаряды в ход. Поместившись в открытом для выстрелов месте, под аркой железнодорожного моста, он стал метать снаряды, один за другим, в стену осажденной дачи. Первые взрывы не принесли зданию большого вреда. Но наконец около двух часов ночи удачно пущенная бомба с сильнейшим зарядом динамита разнесла целую стену, открыв широкий проход в дачу, на который и был направлен свет нескольких прожекторов. Изнутри послышались крики ярости и проклятия осажденных, понявших, что им пришел конец. Целый град свинца из ружей и пулемета тотчас же засыпал все, находившееся в даче. Выстрелы оттуда замолкли, и полиция могла наконец проникнуть внутрь.

Гарнье и Валле лежали на полу и оба хрипели в предсмертной агонии. Однако Валле нашел еще в себе силы выстрелить два раза из револьвера, никого, впрочем, не ранив. Толпа народа, стремительно ворвавшаяся в дом вслед за полицейскими, в исступлении стала топтать ногами истерзанные трупы бандитов. Полиции с трудом удалось их отнять у озверевшей толпы и вынести из дачи под гул рукоплесканий и криков зрителей: "Смерть им! Смерть негодяям!"

Так кончился этот драматический этюд борьбы власти с разбойниками, которые не умеют и не хотят жить в культурных рамках современного общественного строя.


("Le Journal", 15 мая 1912 г.).


-------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 6.