Форд Генри
Сегодня и завтра

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

[]

[]

Генри Форд.
Сегодня и завтра

(Today and Tomorrow, 1926)

Предисловие к русскому изданию

   В современном социальном мире резко выявлены два великих социальных полюса -- Советский Союз и Соединенные Штаты Северной Америки. В Советской России господствует диктатура пролетариата и строится социалистическое хозяйство, в Соединенных Штатах неограниченно и почти неприкрыто господствуют крупные тресты и банки и во всю ширь развертывается капитализм. Оба эти полюса стали теми типами, которые выражают стремления классов и народов. Все порабощенные обращают свои взоры на Москву и видят в ней героический пример революционного мужества и силы, а в рабочих и крестьянах Советской России -- союзников в их собственной борьбе за освобождение. А европейские капиталисты и трусливые реформисты оглядываются на далекое океанское побережье, рассчитывая получить от победителя в мировой войне рецепт спасения капиталистической Европы. Рабочие делегации ездят в Советскую Россию, дабы на непосредственном опыте убедиться, что из хаоса гражданской войны вырастает новый мир. Предприниматели, инженеры, парламентарии, журналисты, вожди амстердамского профессионального движения, наоборот, притягиваются силой доллара и возвращаются обратно из прославленной страны трестов, преисполненные восторга перед золотом, притекающим туда со всего мира, и полные зависти к этой стране, которая не испытывает ни инфляции, ни валютных затруднений, ни потрясающих политических кризисов. В глубине души они таят надежду, что и в Европе прогнивший капиталистический строй снова зацветет пышным цветом, если только там последуют великому примеру заокеанской республики. Поток книг, трактующих о чудесах американского хозяйства, особенно велик в Германии. Провозглашается новое евангелие, радостное благовестие капиталистического воскресения, долженствующего наступить в результате "рационализирования хозяйства". В роли пророка и спасителя выступает Генри Форд.
   Генри Форд -- зачинатель новой династии магнатов капитала, успешно конкурирующий в богатстве и хозяйственном могуществе со старыми династиями Вандербильтов, Морганов и Рокфеллеров и грозящий даже превзойти их. Но Генри Форд хочет быть чем-то большим, чем Вандербильты и Рокфеллеры. Он не желает ограничиться ролью обычного накопителя денег и экономического диктатора. Он чувствует себя реформатором хозяйства и общества. Он хочет обосновать возникшее по воле божией капиталистическое общество на прочных, нерушимых основаниях и, таким образом, обеспечить всем людям привольное существование. Этот человек, составивший в какие-нибудь два десятилетия состояние в миллиарды долларов, предает проклятию тупоумное стремление к прибыли и, подобно какому-нибудь маленькому кальвинистскому попу, проповедует служение человечеству. Этот человек, зажавший в своем кулаке 600.000 рабочих и запутавший их в паутине остроумно разработанного производственного процесса, не хочет быть ничем иным, как только партнером-руководителем этих 600.000. Он полагает, что может снять тяготеющее над капитализмом проклятие и, с одной стороны, уничтожить нищету масс, а с другой стороны -- устранить периодически повторяющиеся кризисы, предрекающие гибель капитализму. Хотя это средство спасения и способствовало его собственному благополучию и могуществу, он все же далек от эгоистических мыслей. Открытую им тайну эту он не держит про себя, а громко проповедует ее, указывая на свои собственные баснословные успехи и ссылаясь на тот факт, что за ним стоит армия в 600 тысяч рабочих, снабженная собственными автомобилями и проникнутая благочестивым настроением, далеким от всяких революционных мечтаний.
   В век картелей и трестов, монопольных цен, слияния банковского и промышленного капитала, борьбы государств за рынки и источники снабжения и всего несколько лет спустя после первой мировой войны старые либеральные идеи манчестерцев находят в лице Генри Форда нового защитника. Оптимизм здравого человеческого рассудка и вульгарной экономии торжествует колоссальную победу. Ведь ныне более, чем когда-либо, каждый человек, не боящийся усиленного труда и презирающий скромную жизнь наемного рабочего и служащего, может высоко подняться в хозяйственной борьбе и достичь положения "капитана промышленности" ["Человек, обладающий здоровьем, силой и уменьем, есть капиталист. Если он сможет наилучшим образом использовать свое здоровье, силу и уменье, он станет "хозяином". Если он использует свои силы в еще большей степени, он станет хозяином хозяев, т.е. капитаном промышленности"]. "В прошлом поколении на каждый шанс имелась тысяча людей, а теперь на каждого человека имеется тысяча шансов". Границ хозяйственному расширению нет, ибо мы вообще еще не знаем, что такое шанс. Соглашения о ценах, монопольные цены и таможенные тарифы, обеспечивающие монопольные ренты, являются типичными методами современного капиталистического хозяйства; Форд, наоборот, провозглашает всемогущество низких цен и свободной торговли. Еще никогда государство не служило в такой степени, как ныне, простым орудием конкурентной борьбы; Форд приглашает его взяться за свою прежнюю роль, стать тем, что Лассаль называл государством ночных сторожей. В то время, когда противоречия между капиталом и трудом заострились до последней степени, когда капиталисты в соединении с государственной властью ведут планомерную атаку на рабочий класс и всеми мерами, вплоть до пулеметов, пытаются понизить заработную плату, -- Форд уверяет, что жребий рабочего всего лучше обеспечивает умный предприниматель. Он сам добровольно повышает заработную плату своих рабочих до такого уровня, которого не решается требовать ни один профессиональный союз. Перегоняя в этом отношении профессиональные союзы, он создает классовый мир. Наконец, он считает свою систему гарантией вселенского мира, -- точно так же, как британские фритредеры, завоевывавшие мир.
   Эти до последней степени несовременные взгляды Генри Форд проповедовал уже в своем первом сочинении "Моя жизнь и работа", появившемся в 1922 году. Настоящая работа должна быть продолжением первой. В этой работе нет поэтому никаких новых мыслей, и по существу она представляет лишь рассказ о развитии фордовских заводов и изменении их производственных процессов после 1922 года. Тем не менее между обоими сочинениями имеется значительное различие. В книге "Сегодня и завтра" фордовская "философия" выступает в более сгущенном виде, чем в первом сочинении. В первой работе главное внимание уделялось удачливому капиталисту, между тем как в настоящем труде развивается моральная доктрина "служения" обществу. Уже и в первом сочинении обнаруживались многочисленные противоречия; создавалось общее впечатление, что Форд разрисовывает свое дитя в более привлекательных красках, чем оно есть в действительности, и что вся книга представляет новый вид деловой рекламы. В настоящей книге эта особенность выступает еще отчетливее, так как здесь Форд тщательно избегает сообщать какие-либо точные факты, позволяющие судить о его собственных прибылях; как только дело доходит до влияния фордовских трудовых процессов и их темпа на здоровье рабочих, автор становится чрезвычайно скупым на слова и совершенно замалчивает затруднения, которых не может преодолеть его система и которые становятся ясными даже из его собственного изложения. Читатель чувствует, что чем красноречивее и упорнее отстаивает Форд свои учения, тем менее он сам убежден в их действительной ценности. Можно сказать, что если он когда-либо принимал всерьез свои добродетельные деловые принципы, то в настоящей книге попытка их защиты потерпела неудачу. Форд потерпел неудачу не как капиталистический охотник за прибылью, а как добродетельный "слуга" человечества.
   Относительно пуританского "мотива обслуживания" можно сказать следующее. В странах, проводящих политику рационализации хозяйства, капиталистические газеты, книги и конгрессы необычайно много болтают об этом "мотиве обслуживания". Это понятие приобрело ныне совершенно реальное содержание и означает "общность труда" между предпринимателями и рабочими, оттеснение на задний план и уничтожение рабочих союзов и образование желтых рабочих организаций, стоящих под командой предпринимателей и занимающихся штрейкбрехерством. То, что в этих странах представляется непосредственной целью, у Форда является результатом широко проводимой политики, ведущейся при исключительно благоприятных обстоятельствах и необычными способами. ("Обслуживание общества есть дешевое производство высококачественных товаров, производимых хорошо оплачиваемым трудом и доставляющих прибыль при их производстве и распределении".) Форд считает идею служения осуществленной, когда высокая заработная плата сопровождается низкими ценами; этим способом Форд надеется не только доставить каждому человеку собственный автомобиль, но и приблизить "великий век перехода от тяжкой работы к наслаждению жизнью". В действительности здесь дело идет о последовательно проводимом и в своем роде великолепном методе капиталистической конкурентной борьбы, за которой, однако, не стоит никакого иного мотива, кроме проклинаемого Фордом стремления к прибыли. Слыша, как миллиардер Форд распространяется насчет "мотива служения", лишь очень немногие люди не ответят понимающей авгуровской улыбкой.
   Более серьезное значение имеет у Форда "мотив высокой заработной платы". Он неустанно восхваляет преимущество этого метода и его мировое значение, как реформистского принципа. Приведем здесь только несколько цитат.
   "Современное предприятие построено на иной основе, чем старое предприятие. В то время, когда шансов было мало, предоставление работы тому или иному человеку считалось достойным делом, теперь же, если только следовать принципу высокой заработной платы, работы оказывается больше, чем людей для ее выполнения".
   
   "Для того, чтобы предотвратить грозящую депрессию, нужно понизить цены и повысить заработную плату".
   
   "Если мы поставим себе задачей платить хорошую заработную плату, мы сможем найти такие методы производства, которые высокую заработную плату сделают наиболее дешевой заработной платой".
   
   "Вот почему мы думаем, что хороший деловой принцип заключается в том, чтобы всегда повышать заработную плату и никогда не понижать ее".
   
   "Всякая попытка фиксировать минимальную заработную плату есть насмешка над рассудком директоров предприятия и рабочих".
   В приводимых цитатах ясно говорится, что господин Форд отнюдь не намерен платить лишь сравнительно высокую заработную плату. Он не хочет знать никаких ограничений. Какое бы то ни было фиксирование заработной платы в соответствии с прожиточным минимумом он считает оскорблением рассудка и полагает, что такое фиксирование действует разрушительно. Его принцип -- постоянное повышение заработной платы для постоянного повышения покупательной способности.
   Но какова его собственная практика?
   В начале 1914 года он повысил заработную плату с 2 долл. 40 цент. в среднем до 5 долл. минимум (согласно данным, приведенным в английском издании на стр. 157, это случилось только в 1915 году, следовательно, под давлением военной конъюнктуры). Одновременно с этим основная заработная плата повысилась до 6 долл. и осталась на этом уровне. В 1924 году средняя заработная плата составляла 6 долл. 65 цент. Эта заработная плата несомненно высока. Но какова эта заработная плата сравнительно с заработной платой на прочих американских предприятиях и с движением этой последней после 1915 года? В своем основательном труде "Мир в цифрах" Войтинский приводит следующие сравнительные цифры для штата Нью-Йорк, причем в качестве исходного пункта (за 100) принимается 1 января 1915 года.

 

Заработная плата

Стоимость предметов потребления

   1 января 1915 г.
   100
   100
   1 января 1916 г.
   109 
   104
   1 января 1917 г.
   123
   118
   1 января 1918 г.
   135
   138
   1 января 1919 г.
   185
   169
   1 января 1920 г.
   214
   198
   1 января 1921 г.
   222 
   189
   1 января 1922 г.
   196 
   162
   1 июля 1922 г.
   200
   164
   1 января 1924 г.
   220
   173,2
   В Канаде соотношение такого же рода; за основу здесь принят 1913 год.

Годы 

Заработная плата

Индекс вздорожания

   1916
   105,7 
   104,8
   1917
   117,5
   128,7
   1918
   139,8
   146,3
   1919
   160,4
   157,3
   1920
   192,1
   183,7
   1921
   186,1 
   161,0
   1922
   176,8
   148,9
   1923
   178,4
   --
   Можно принять, что в тех местностях, где находятся фордовские предприятия, движение заработной платы соответствовало в среднем ее движению в штате Нью-Йорк и в Канаде. Таким образом оказывается, что заработная плата в американской промышленности в общем поднялась приблизительно на 100%, между тем как заработная плата на фордовских предприятиях поднялась только на 20%. Если мы примем во внимание, что индекс вздорожания поднялся приблизительно на 50%, то окажется, что реальная заработная плата на фордовских предприятиях за последние десять лет значительно упала. Падение это происходило в то время, когда реальная заработная плата всех отраслей промышленности в штате Нью-Йорк поднялась на 25%.
   Но обнаруживаются и другие, еще более неприятные обстоятельства. Один из наиболее пылких фордовских воспитанников, Гельмут Гульч, сын капиталиста, проработавший два года слесарем на фордовских предприятиях, пишет следующее:
   "В настоящее время заработная плата на прочих крупных предприятиях настолько сравнялась с фордовской, что фактически разница между той и другой осталась только в отношении заработной платы квалифицированных инструментальных мастеров и рабочих специалистов. Во всех остальных категориях заработная плата Фордовской компании стоит в настоящее время на совершенно нормальном уровне" [Гельмут Гульч. "Исследование фордовских методов работы". Дрезден, 1926 г.].
   Можно было бы предположить, что в данном случае Гульч желает побудить немецких предпринимателей ввести фордовскую систему и в то же время удержать обычную заработную плату германских рабочих на ее голодном уровне. Но слова Гульча подтверждаются целым рядом сообщений. Так, например, журнал "Аутомаркт" в номере от 12 сентября 1925 года утверждает, что завод аэропланных моторов Либерти в Детройте, т.е. в самых недрах фордовского отечества, далеко превзошел по части заработной платы фордовские предприятия, и что высшие ставки на этом заводе уже в три раза превышают основную ставку Форда.
   Если Форд когда-либо серьезно верил в мотив высокой заработной платы, проповедуемый им с таким самовосхвалением, то оказывается, что теперь его принцип нарушен им самим. Вместо постоянного повышения заработной платы для увеличения покупательной силы рабочих, -- повышения, которое должно спасти капиталистическое хозяйство, мы наблюдаем значительное понижение реальной заработной платы его рабочих. Такова действительность, воочию обнаруживающая банкротство этой знаменитой теории. Господин Форд проповедует тем настойчивее и крикливее, чем более он грешит.
   На самом деле, фордовский "мотив высокой заработной платы" не есть принцип, из которого он исходил при своих практических мероприятиях, а логическое построение, изобретенное впоследствии и служащее целям рекламы. По его собственному признанию в книге "Моя жизнь и работа" он был принужден ввести 5-долларовую заработную плату потому, что он не мог добыть необходимую рабочую силу без чрезвычайного повышения ставок. Его отличительной чертой является способность принимать важные решения и энергически проводить их в жизнь. Необычайно высокая заработная плата и низкие цены принудили его ввести производственные методы, далеко превосходившие обычный уровень производительности и создавшие для него относительную монополию на рынке. Во введении к книге "Моя жизнь и мои достижения" он так определяет свою руководящую мысль:
   "Я ставил себе целью производить продукты при минимуме непроизводительных затрат материала и человеческой силы и продавать их с минимумом прибыли; общая сумма прибыли определялась объемом рынка".
   Здесь мы видим чисто капиталистический принцип, диктуемый соображениями прибыли и экономическим интересом. Свою задачу Форд разрешил 1) тем, что он неуклонно стремился доходить все дальше и дальше до источников сырьевого снабжения и объединить в одном трудовом процессе всю работу, начиная от добывания угля и железа и кончая сборкой готового автомобиля; 2) тем, что он наиболее рациональным способом использовал всё сырье, все побочные продукты, все отбросы и экономил время, и 3) тем, что он достиг такой интенсификации рабочего процесса, которая до сих пор еще никем не достигалась.
   Форд утверждает, что он покупает вдвое больше материалов, чем производит сам. Этому противоречат его собственные слова, что в чужих предприятиях, доставляющих ему материалы и отличающихся, очевидно, более низкой производительностью, занято столько же рабочих, сколько на его собственных заводах, -- именно около 200 тысяч человек. Утверждение Форда является маловероятным еще и потому, что ему принадлежат рудные и угольные шахты, доменные печи, литейные, стальные, цементные заводы, лесопильни, бумажные фабрики, стеклянные заводы, хлопчатобумажные фабрики, фабрики искусственной кожи, гидроэлектрические установки, леса, каменоломни, баукситовые разработки, химические фабрики, заводы азотистых веществ, железные дороги, речные и морские пароходы и колоссальные заводы, изготовляющие готовые фабрикаты и разбросанные по всему миру. Все его предприятия стоят на такой технической высоте, которая еще недостижима для прочих фирм. Человеческая сила все более и более вытесняется механической силой. Вся техническая и организационная постановка дела детальнейшим образом разработана и рассчитана на максимальную производительность.
   Решающим обстоятельством является то, что эта высота техники и организации гарантирует наибольшее использование рабочей силы. У Форда господствует тейлоризм высшего калибра. Метод Тейлора, заключавшийся в том, чтобы достичь наибольшего напряжения сил у наиболее выносливых рабочих, а затем установить это как норму для среднего рабочего, был слишком груб и фактически закончился неудачей. Форд стремится не к максимальной выработке индивидуума, а к максимальной выработке больших групп рабочих. Средством для этого служит доведенная до крайности механизация работы и сведение ее на ряд простых, непрерывно повторяемых приемов; каждый отдельный рабочий, выполняющий назначенную ему однообразную функцию, входит в непрерывный производственный процесс, находящий свое завершение в системе конвейеров. Рабочий становится автоматом на автоматической фабрике. Он не может сделать ни одного лишнего шага, ибо он ограничен определенным пространством. Ему нет времени сделать лишнее движение, высморкаться, задуматься, оглянуться, ибо вечно двигающийся конвейер с его неспешным, но беспощадно правильным темпом, вынуждает рабочего к определенному ритму работы и требует от него определенной продукции, рассчитанной с точностью до одной секунды. В этом огромном трудовом процессе, в котором материал непрерывно передвигается, переходя от стадии необработанной руды или грубо обделанной оси до стадии готового автомобиля, масса остроумнейших аппаратов срослась в одно целостное единство. Но рабочий, обслуживающий машину и выполняющий процесс, сам превратился в машину, тупую и бездушную, как сталь. "Всякая духовная связь между отдельными работающими людьми устранена неустанным бегом производственного процесса, делающим невозможными разговоры во время работы. Каждый отдельный человек полностью атомизирован и почти не знает своего ближайшего соседа по работе". Так говорит фордовский рекламист, сын капиталиста Гульч. На этом заводе, где капиталистический разум превзошел сам себя, до ужаса оправдываются слова Маркса:
   "При капиталистических отношениях даже облегчение работы делается средством пытки, ибо машина не освобождает рабочего от работы, а освобождает его работу от всякого содержания".
   Особенно дьявольская ирония сквозит в плакатах, которые Форд вывешивает на стенах своих мастерских, вроде, например, следующего: "Рабочие! Я хочу, чтобы вы давали наилучшую работу и вырабатывали всё, на что вы способны. Генри Форд". Как будто скрипучий конвейер и без того не кричит ежесекундно каждому рабочему, чего хочет от него господин Форд! Здесь-то и заключается тайна фордовской заработной платы. Только сравнительно высокая заработная плата побуждает рабочего ежедневно в течение восьми часов напрягать свои силы до последней возможности. Господин Форд, конечно, при взгляде на свой несгораемый шкаф может констатировать: "Наши барыши доказывают, что высокая заработная плата -- наиболее выгодный из всех коммерческих принципов". Как только установлен нужный темп, господин Форд может понизить реальную заработную плату. Конечно, он делает вид, что его производственная система ни в физическом, ни в духовном отношении не вредит рабочим. В подтверждение этого он ссылается на то, что рабочие очень редко покидают его предприятия. Но этому утверждению противоречит целый ряд опубликованных наблюдений. Оно противоречит также и тем картинам, на которых Форд велит изображать свои предприятия и на которых при всем старании не заметишь ни одного более или менее пожилого рабочего: видны только молодые люди не старше 30 лет. В этом отношении очень интересно замечание, сделанное Артуром Голичером по отношению ко всей Америке и несомненно вполне применимое и к фордовским предприятиям:
   "В Нью-Йорке мне показали рабочих, красивших себе волосы. Сплошь и рядом случается, что рабочие, прежде чем идти на работу, мажут виски сапожной ваксой. Одни румянятся, другие тратят 10 долларов в месяц на мышьяковые препараты, искусственно стимулирующие сердечную деятельность во время работы" (Артур Голичер , "Америка сегодня и завтра").
   Для такого трудового процесса можно пользоваться только молодыми силами, обладающими полной работоспособностью. Из интересного, но еще не опубликованного труда [Гильда Вейс , "Аббе и Форд"], с которым мы познакомились, мы позволяем себе заимствовать следующие строки:
   "Вследствие чрезвычайного напряжения во время работы у фордовских рабочих наступает преждевременное истощение и омертвение рабочей силы. Между стоимостью их рабочей силы и ее претворением в меновую стоимость в непрерывном производственном процессе лежит такая пропасть, которая невозможна ни в каком другом предприятии. По словам свидетелей, рабочие фордовского предприятия могут выдержать лишь 4--5 месяцев работы в году. Конечно, заработная плата превышает нормальную, пока рабочий занят в производстве; но зато остальные шесть или семь месяцев фордовский рабочий проводит на более легкой работе, по большей части в сельском хозяйстве, где заработная плата соответственно ниже. Поэтому, если мы распределим фордовскую "высокую заработную плату" по месяцам года, то она может даже оказаться ниже средней заработной платы в других предприятиях".
   Пророк во власянице, господин Форд, утверждает, что он отнюдь не работает ради прибыли, а выбивается из сил для блага человечества. По его словам, в своем шестисоттысячном рабочем войске он видит не своих рабов, а своих компаньонов, вместе с ним осуществляющих идею служения. Поистине прекрасное компаньонство! Форд с особенным ударением бросает фразу: "За последний год фордовские предприятия заплатили непосредственно в виде заработной платы около 250 милл. долларов". О прибылях он ничего не говорит. По данным налогового обложения, -- а известно, сколь мало добросовестно они составляются в отношении капиталистов, -- прибыль фордовской компании за 1924 год исчислена в 115 милл. долларов. Господин Форд отнюдь не думает разделить эти миллионы с своими рабочими. Прекрасное компаньонство! Господин Форд хвалится, что он берет своих рабочих, совершенно не обращая внимания, откуда они к нему приходят: они могут явиться хотя бы из каторжной тюрьмы. Однако при приеме рабочего не только подвергают детальному и неприятному обследованию, в смысле его работоспособности, но, кроме того, у каждого рабочего делаются снимки пальцев и отмечаются особые приметы. Итак, с партнером обходятся как с тяжким уголовным преступником. Что же может сказать такой рабочий-компаньон, если бы он даже имел на это время? У Форда имеется разработанная до мелочей система наблюдения за рабочими, но нет никакого рабочего комитета, никакого производственного совета. Профессиональные союзы не вмешиваются в усло