# Мусульманский святой Фома неверный

Фердинандо Фонтана

Арабская новелла.

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 8.

## Мусульманский святой Фома неверный


Арабская новелла Фердинандо Фонтана


Хамза-бен-Али было уже около семидесяти лет. Он был глубоко верующим человеком, и жизнь его могла бы послужить примером для самых ревностных мусульман. Он точно исполнял заветы Корана, раздавал щедрую милостыню, был гостеприимен, одним словом, обладал всеми добродетелями правоверного магометанина.

И несмотря на все это совесть его была не вполне чиста; он никогда не бывал в Мекке. Предписания же на этот счета, магометанской религии вполне ясны: никто не свободен от посещения гробницы Пророка по крайней мере один раз в жизни: ни хромые, ни калеки, ни слепые, ни глухие.

Скоро уже должен был Хамза-бен-Али предстать перед Господом Богом. А что он ответил бы, если бы Аллах спросил его, почему он не исполнил своего долга?

Однажды, после полуденной молитвы, старик уснул в палатке. Во сне ему явился покойный Сиди-эль-Хади-бу-Афус, один из самых уважаемых муфтиев всего мира; слава его была основана на том, что он совершил на своем веку ни больше, ни меньше, как тридцать три паломничества в Мекку.

Этот святой человек сказал спящему:

-- Хамза-бен-Али, не падай духом. Благодаря моему заступничеству Аллах освобождает тебя от обязанности поклониться гробу Пророка. Вот, что ты должен сделать вместо этого: встань, обрейся, обрежь ногти и пойди принеси жертву на моей могиле. Прежде, чем отправиться в путь, соблюди строгий пост в течение десяти дней. Добравшись до города Хасси-Эль- Гаа. спроси там Ахмета-бен-Таеба, муфтия, угодного Пророку, и явись к нему от моего имени. Он даст тебе хорошие советы и указания.

Через десять дней Хамза-бен-Али отправился в путь. По прошествии трех дней он добрался до городка Хасси-Эль-Гаа. Это было во время заката солнца, в час вечерней молитвы, и, подняв взор к белому минарету мечети, выделявшемуся на фоне голубого неба, освещенного последними лучами солнца, он увидел профиль муэдзина.

Но каково было его изумление, когда тот закричал сверху богохульственные слова: -- Нет Бога., кроме Бога, и мусульмане утверждают, что Магомет -- Его Пророк.

Окаменев от ужаса и неожиданности, старик не мог двинуться с места... Он подумал, что спит и видит сон... но потер глаза и уши и понял, что это действительность. Муэдзин повторил ужасное богохульство второй и третий раз.

Хамза-бен-Али стал поспешно разыскивать указанного ему святым муфтия, чтобы донести ему о виденном. Прохожие указали ему на дом Ахмета-бен-Таеба, и он переступил его порог. весь дрожа.

Маленький двор был пуст.

-- Кто здесь есть? -- крикнул старик два-три раза.

Никто не откликнулся. Наконец он заметил в углу двора спящего человека, разбудил его и спросил: -- Ты здесь живешь?

-- Я -- слуга Ахмета-бен-Таеба.

-- Где твой господин?

-- Его нет здесь. Если тебе нужно поговорить с ним, то ступай в мечеть. Он продает там вино.

Услышав эти слова, старик отскочил назад. Негодование помолодило его, по-видимому, лет на сорок, так легок был его прыжок. Сердце его забилось, глаза расширились, губы задрожали. Он побежал в мечеть, но нашел ее пустою; в ней пахло вином, словно в погребе. Какой-то мальчик сказал старику, что "продажа" вина окончена и что Ахмет-бен-Таеб ушел в пещеру, находящуюся неподалеку от города.

Старик поспешил в указанное место.

Когда он дошел до входа, в пещеру, его взору представилось возмутительное зрелище.

Муфтий с засученными рукавами, без бурнуса, держал в правой руке огромный нож, а в левой -- железный крюк и резал свинью! Склонившись над мерзким животным, которое визжало и хрюкало, отбиваясь ногами, муфтий стоял, придавив коленом живот своей жертвы и. казалось, ожидал, когда свинья испустит последний вздох. Из свежей раны на шее животного обильно стекала в железную кружку густая кровь.

У Хамза-бен-Али затуманился взор при виде этого зрелища. Ноги его подкосились. Он закрыл глаза и упал на землю, вскрикнув не своим голосом.

Муфтий обернулся и поспешил на помощь чужестранцу, который скоро пришел в себя.

-- Что с тобою? Кто ты? -- участливо спросил его муфтий.

-- Сиди-эль-Хади-бу-Афус, святой из племени Улэд- Шейх, явился мне во сне; он велел приехать к тебе, чтобы ты дал мне совет и наставление относительно одной жертвы, которую я должен принести на его могиле.

-- Добро пожаловать, посланник Божий. Да будет мой дом твоим домом! Но прежде всего успокойся и отдохни. Что с тобою? Ты, может быть, устал с дороги или болен?

-- О, прости. Ахмет-бен-Таеба, я не устал и не болен. Дело в том, что за последний час я видел слишком много такого, что исполнило мою душу изумления и ужаса. -- И старик рассказал о богохульстве муэдзина, о святотатстве в мечети и закончил следующими словами: -- А теперь я пришел сюда и увидел, что ты, святой человек, режешь мерзкое животное... Это было для меня таким ударом, что я лишился чувств.

Муфтий подумал несколько минут и заговорил:

-- Сын мой, у тебя есть один крупный недостаток: ты не веришь слепо в святых и в их правоту во всех делах. Ты хочешь обсуждать и взвешивать их поступки. А это не есть истинная вера, потому что вера неизбежно соединяется с безграничным доверием. Теперь я понимаю, почему Сиди-эль- Хади-бу-Афус прислал тебя ко мне. Он удостоил меня чести вылечить тебя от такого крупного порока... Итак слушай. Начнем с муэдзина на минарете. Рабах-бен-Мустафа, занимавший эту должность в нашей мечети в течение двадцати пяти лет, скончался вчера. Смерть его поставила нас в большое затруднение, потому что оказалось невозможным сразу найти ему заместителя; у муэдзина должен быть громкий и звучный голос, чтобы призыв к молитве был далеко слышен. И вот во всем городе не нашлось ни одного мусульманина, который обладал бы этим необходимым качеством. Тем не менее, как ты и сам должен понимать, эта должность не могла оставаться незанятою. Надо ведь призывать верующих к молитве и не один, а пять раз в день. Как же быть? Единственным человеком, способным замещать эту должность, оказался один молодой еврей с таким голосом, что лучшего и не надо. Поэтому я и решил пригласить его и сделал при этом все возможное, чтобы подобное положение вещей прекратилось как можно скорее. И действительно, завтра приедет новый муэдзин-мусульманин и с прекрасным голосом. Далее, согласись, что нельзя требовать от еврея, чтобы он признавал Магомета Пророком. А если бы даже он и признавал Магомета, то для мусульман его было бы профанацией. Пришлось выбрать такие слова, которые не допустили бы профанации и в то же время дали бы возможность еврею исполнять обязанности муэдзина. Поэтому-то ему и внушили говорить те слова, которые привели тебя в такой ужас. Действительно разберись в них и ты увидишь, что они никого не оскорбляют. От Господа Бога не отняли ни йоты, а что касается дальнейших слов: "мусульмане утверждают, что Магомет Его Пророк", то ведь это чистейшая правда. Еврей может быть. и думает, что мы неправы, утверждая это, но он не высказывает своего мнения, и этого достаточно. Мы же считаем себя правыми, утверждая, что Магомет -- Пророк Божий, и не скрываем своего мнения, а потому тут нет никакого богохульства, и было бы весьма глупо обижаться на такие слова. Ты понял это?

Хамза-бен-Али благоговейно поцеловал муфтия в затылок.

-- Да, это было действительно глупо с моей стороны, -- сказал он: -- и я искренно раскаиваюсь в своем заблуждении.

-- Ты раскаиваешься, -- продолжал муфтий, -- но я чувствую, что в глубине души ты еще не вполне убежден в моей правоте. Тебе, верно, неприятно, что еврей исполняет мусульманский обряд...

Хамза-бен-Али покраснел.

-- Но ведь ты знаешь священные книги! -- воскликнул муфтий. -- Разве ты не помнишь, что в Коране ясно сказано: "Необходимость допускает все"... Понимаешь ли ты, все решительно... даже муэдзина-еврея. -- Старик несколько раз покачал головою в знак полнейшего согласия. Муфтий помолчал немного и продолжал: -- Теперь поговорим о вине, которое продавалось в мечети. Вот в чем дело: беднякам нашего городка было оставлено крупное наследство, в которое входит много виноградников. Каждый год бедняки собирали с них виноград и продавали его. Потом они сообразили, что, продавая его в виде вина, они могут получать гораздо больше выгоды. Они научились делать вино и стали продавать его. Сюда приезжают с острова Мальты купцы, которые дают за него очень хорошую цену.

-- Но... как же можно делать это в мечети?

-- Ах, ты старый упрямец! Разве в Коране нет ясных указаний на это? Написано же там: "Ты будешь продавать имущество бедняков в доме Божием".

-- Ах, верно, верно!

-- А теперь перейдем к свинье. -- Старик весь обратился в слух. -- Знаешь ли ты, почему верующим запрещено есть свинину?

-- Потому что это нечистое мясо.

-- Согласен. Но оно нечисто только в одной части, которая известна лишь Господу Богу и Его Пророку. Боясь, что мы. мусульмане. не сумеем отличить это место от других, Аллах, во избежание ошибки, повелел через своего посланника вовсе воздерживаться от потребления свинины. Тебе являлся во сне Сиди-Эль-Хади-бу-Афус, а мне тоже являлся святой и притом никто иной, как сам Пророк. -- Старик поклонился благоговейно и почтительно. Муфтий продолжал: -- Пророк явился мне в прошлую ночь и сказал: "Ахмет-бен Таеб, завтра в час заката, ты зарежешь свинью собственными руками и потом выпотрошишь ее. Я буду направлял, твои глаза и укажу тебе нечистое место в животном. Ты отделишь его от остальных частей и уничтожишь огнем. Таким образом ты сумеешь научить верующих резать свиней и дашь им возможность лакомиться свининою, которая так высоко ценится неверными". Скажи пожалуйста, неужели ты не послушался бы Пророка?

-- О, ты вполне прав! -- воскликнул старик. -- Сиди-Эль- Хади-бу-Афус прекрасно сделал, послав меня к тебе. Он, видно, желал мне добра...

-- Ступай же, плохой мусульманин, -- сказал муфтий, прощаясь со стариком: -- и учи верующих, что Пророк недаром требует слепой веры от тех, которые служат ему на земле.


------------------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 8.