# Стихотворения

Константин Михайлович Фофанов

"Белый снег мутнеет в блеске".

В роще.

"Вечерняя звезда, звезда моей печали".

Два гения.

Душа поэта.

"Еще повсюду в спящем парке".

"Звезды ясные, звезды прекрасные".

"К тебе, у твоего порога".

Мир поэта.

"Мой друг, мой нежный друг, люблю тебя - зову".

"Мысли мятежные".

На деревенском кладбище.

Небо и море.

Одуванчик.

Осень.

Осенью.

"Под напев молитв пасхальных".

После грозы.

"Прекрасна эта ночь с ее красой печальной..."

Голод

Наш домовой

Старый сад

"Ищите новые пути!.."

В старом саду

"Летит мой дух на крыльях вожделенья..."

"Как пышен вечер! Облака..."

К. М. Фофанов Стихотворения ---------------------------------------------------------------------------- Русская поэзия XX века. Антология русской лирики первой четверти века. М., "Амирус", 1991 Дополнения по: И будет вечен вольный труд...: Стихи русских поэтов о родине / Сост., вступ. ст. и комм. Л. Асанова. - М.: Правда, 1988. ---------------------------------------------------------------------------- СОДЕРЖАНИЕ "Белый снег мутнеет в блеске". (Иллюзии. 1900) В роще. (Там же) "Вечерняя звезда, звезда моей печали". (Там же) Два гения. (Стихотворения. Часть 2-я. 1896) Душа поэта. (Иллюзии. 1900) "Еще повсюду в спящем парке". (Там же). "Звезды ясные, звезды прекрасные". (Избранные стихи русских поэтов. Период 3-й. Вып. I) "К тебе, у твоего порога". (Иллюзии. 1900) Мир поэта. (Стихотворения. Часть 2-я. 1896) "Мой друг, мой нежный друг, люблю тебя - зову". (Там же. Часть 5-я) "Мысли мятежные". (Там же) На деревенском кладбище. (Иллюзии. 1900) Небо и море. (Стихотворения. Часть 3-я. 1896) Одуванчик. (Там же) Осень. (Иллюзии. 1900) Осенью. (Там же) "Под напев молитв пасхальных" (Стихотворения. Часть 4-я. 1896) После грозы. (Там же) "Прекрасна эта ночь с ее красой печальной". (Там же) Дополнения Голод Наш домовой * * * Звезды ясные, звезды прекрасные Нашептали цветам сказки чудные; Лепестки улыбнулись атласные. Задрожали листы изумрудные. И цветы, опьяненные росами, рассказали ветрам сказки нежные - И распели их ветры мятежные Над землей, над волной, над утесами. И земля, под весенними ласками Наряжался тканью зеленою, Переполнила звездными сказками Мою душу безумно влюбленную. И теперь, в эти дни многотрудные, В эти темные ночи ненастные, Отдаю я вам, звезды прекрасные, Ваши сказки задумчиво-чудные! * * * Прекрасна эта ночь с ее красой печальной, С ее мечтательным, болезненным лицом. О, если б жизнь цвела, как этот отблеск дальний Померкнувшей зари на небе голубом! О, если б дум моих неверное теченье, Как эти облака, стремились вглубь небес: Какое б подарил тебе я вдохновенье, Какой бы мир открыл, мир красок и чудес! Но жизнь моя темна, и дума безотрадна; Как облетелый сад, пуста моя душа, И ходит ветер в нем стремительно и жадно, И гнет вершины лип, порывисто дыша. Я не пущу тебя в мой сад осиротелый, - Там осень, там туман, а здесь перед тобой Сияние весны и этот отблеск белый Лазури голубой. * * * Вечерняя звезда, звезда моей печали, Зажглася и горит меж дымных облаков, - Навстречу ей огни земные заблистали, - Огни труда, молений и пиров. Но не для них мучительно и властно В моей душе мечта пробуждена; Земная ложь с мечтами не согласна И песнями не тешится она. Меня влечет звезда моей печали, И песни ей пою я в полусне, Ее лучи мне тайну нашептали Иных огней в волшебной стороне, - Иных огней - на алтаре небесном Пылающих измученным очам Земных борцов сияньем неизвестным, Лишь в смутных снах являющимся нам... ОСЕНЬЮ. Снова крепким ароматом отцветающего лета, Словно ласкою забытою, пахнуло мне в лицо. День осенний смотрит отблесками мертвенного света И осыпал желтым листом, точно трауром, крыльцо. С тихой жалобой и лаской и с мольбою покаянной Я хотел склонить бы голову на любящую грудь, Как склоняет ива ветки в пруд холодный и туманный, Чтоб пред долгою разлукой о себе ему шепнуть. Как осенний день, окутано туманами грядущее, Назревающими соками развенчанной весны. Только совесть - это солнце, это око вездесущее - Смотрит с грустною улыбкой из сердечной глубины. 1897. НЕБО И МОРЕ. Ты - небо темное в светилах, Я - море темное. Взгляни: Как мертвецов в сырых могилах, Я хороню твои огни. Но если ты румяным утром Опять окрасишься в зарю, - Я эти волны перламутром И бирюзою озарю; И если ты суровой тучей Нахмуришь гневную лазурь, - Я подыму свой вал кипучий И понесусь навстречу бурь... * * * Мой друг, мой нежный друг, люблю тебя - зову, И в сердце у меня как солнце ты сияешь... И если ты со мной - и если ты ласкаешь, Боюсь, что нежный сон недолог наяву... Но если ты вдали - стремлюся за тобой. Печальной памятью черты твои лаская... Так ива грустная, склоняясь над волной, Лобзает облака зардевшегося мая... ОСЕНЬ. Уж холодом веет осенним, И мнится, вершины шумят: Мы плащ зеленеющий сменим На ярко пурпурный наряд. И мнится - цветы, увядая, Друг другу прощальный поклон Шлют, молча головки склоняя, Как в день роковых похорон. И вечер осенний так кроток, И грусть его сердцу мила, Как свет из больничных решеток, Как дыма кадильного мгла. Природа устала, - и скоро Ко сну ее склонит недуг, Но жизнь суетная для взора, Для сердца все то же вокруг. Со стуком проехали дровни, На улице стало темней, - И запах кофейной жаровни Пахнул из открытых сеней. Там цепь фонарей потонула В дали, отуманенной сном, Там ранняя лампа мелькнула В окне красноватым пятном. И в темной аллее бульвара Под вечер разлуки немой Гуляет унылая пара, Шумя несметенной листвой. * * * Еще повсюду в спящем парке Печально веет зимним сном, Но ослепительны и ярки Снега, лежащие ковром. Их греет солнце... Скоро, скоро Под лаской девственных лучей Стремглав помчится с косогора Весною созданный ручей. И, торжествуя, счастьем новым, Любовью новой веселя, Травой и запахом сосновым Вздохнет усталая земля. В РОЩЕ. Раннею весною роща так тиха, Веет в ней печалью, смутною кручиною, И сплелися ветками, словно паутиною, Белая береза, серая ольха. Дремлет в вязкой тине неподвижный пруд, Дремлют камни старые, желтым мхом покрыт И в тени под соснами, солнцем позабытые, Перелески синие медленно цветут. Если на закате вспыхнут небеса, - Роща оживает под лучами алыми, И блестит рубинами, и горит опалами На траве и мохе ранняя роса. И кружит воронкой мошек черных рой, И косые тени, пылью осребренные, Охраняют молча ветки, преклоненные Над землею, веющей сыростью грибной. * * * Белый снег мутнеет в блеске; Все теплее день от дня, - И звучней сквозь занавески Канареек трескотня. Веет негой воздух сладкий, И журчит волна снегов Над поставленною кадкой Из железных желобов. За решоткою ограды, у оттаявших кустов, Скачут, оттепели рады, Стаи резвых воробьев. В мутных сумерках, - бульваром Проходя, я вижу вновь По очам и юным парам Пробужденную любовь. Мне взгрустнулось... Что такое? Как душа моя полна!.. Здравствуй, солнце молодое, Здравствуй, юность и весна! * * * Под напев молитв пасхальных И под звон колоколов, К нам летит весна из дальних Из полуденных краев. В зеленеющем убору Млеют темные леса. Небо блещет, точно море, Море - точно небеса. Сосны - в бархате зеленом, И душистая смола По чешуйчатым колоннам Янтарями потекла. И в саду у нас сегодня Я заметил, как тайком Похристосовался ландыш С белокрылым мотыльком. ПОСЛЕ ГРОЗЫ. Остывает запад розовый, Ночь увлажнена дождем; Пахнет почкою березовой. Мокрым щебнем и песком. Пронеслась грога над рощею; Поднялся туман с равнин. И дрожит листвою тощею Мрак испуганных вершин. Спит и бредит полночь вешняя, Робким холодом дыша. После бурь весна безгрешнее, Как влюбленная душа. Вспышкой жизнь ее сказалася; Ей любить пришла пора - Засмеялась... разрыдалася... И умолкла до утра!.. 1892. ОДУВАНЧИК. Обветрен стужею жестокой Еще лес млеет без листвы, Но одуванчик златоокий Уже мерцает из травы. Он юн - и силы молодые В нем бродят тайною игрой; Питомец поля, он впервые, Лобзаясь, встретился с весной. И смотрит он в часы восхода, Как ходят тучи в высоте, Как пробуждается природа В своей весенней наготе. А в дни сверкающего лета, Когда все пышный примет вид - И темной ризою одета Дубрава важно зашумит, Смотря на шумные вершины, На злаки нив и цвет долин, Он будет ждать своей кончины Под пыльным венчиком седин. Тогда зефир, в полях играя, Иль молодые шалуны Его коснутся седины - И он умрет, питомец мая; Он разлетится, исчезая Как вздох, прощальный вздох весны! 12 мая 1888. Гатчино. НА ДЕРЕВЕНСКОМ КЛАДБИЩЕ. У косогора за деревней, Где деды лапотки плетут, Есть, окружен оградой древней, Последний праотцев приют. Там ивы, тощи и горбаты, Семьею грустной расцвели, Могилы, временем пожаты. Не всех жнецов уберегли. Страдальцы спят, без хмеля пьяны; Забыты горе и мечты. Как были серы их кафтаны, Так ныне серы их кресты. Душа скорбит, тоской об'ята... Вдруг- безымянные холмы... Здесь разве брат отыщет брата, Как милый образ в царстве тьмы?.. Здесь воздух полн очарований, И в этой чуткой тишине Как будто тысячи молчаний Кипят и плещутся извне. Да лист сухой, спадая с клена, Прошелестит, к земле припав, Да прогудит, как эхо стона, Пчела-работница из трав. С весною силою волшебной Жизнь вызывает теплота... Вон там пушистой почки вербной Белеет кокон у креста. Пригретый - лопнул кокон нежный, И пестрокрылый мотылек Вспорхнул, и путь его безбрежный Так лучезарен, так широк! Из надмогильного покрова Не пресмыкаться, а летать. Он возродился к жизни снова, Стал вольной волею дышать. О, если б то же возрожденье Вам, отошедшим, было вновь... И сердце плачет от волненья, Но плачет молча, как любовь... * * * Мысли мятежные, Нет вам забвения В мире, страдающем Жаждой стремления. Гордо подыметесь К небу свободному. Шумно опуститесь К морю холодному. Молнией вспыхнете, Скалы изроете; Чрево земное, Как книгу, раскроете Звездами блещете, Тучами таете, Тайны нескромные Разоблачаете! Но за пределами Мира заочного Не успокоите Сердца порочного; Не разгадаете. Мысли мятежные, Страсти кипучие - Тайны безбрежные! И отчужденные Светом живущего, В мраке потонете Сна всемогущего!.. 1893. МИР ПОЭТА. По шумным улицам, в живой толпе народа, В вертепах праздничных разврата и гульбы. Среди полян кладбищ, где гневная природа Венчает зеленью гробы; Во мраке темных рощ, в кудрявой чаще леса. Где мягко бродит тень от сосен И берез. Где звонче хрустали эфирного навеса При вспышке майских гроз. У тихоструйных вод, где тощую осоку Лобзает беглых волн обманчивый прибой, В пустынях, где земля завистливому оку Грозит небесною стеной, И там, где скаты гор в бессмертном изваяньи Застыли навсегда под божеской рукой, - Везде поэт, как царь, как гордый царь в изгнаньи, Томится мощною душой... Он носит мир в душе прекраснее и шире. Над ним он властвует, как вдохновенный бог, А здесь, в толпе людской, в слепом подлунном мир Он только раб тревог... И душно здесь ему, и больно пресмыкаться... Он любит солнце грез, он ненавидит тьму, Он хочет властвовать, он хочет наслаждаться Не покоряясь ничему. Он хочет взмахом крыл разбить земные цепи. Оставить мрак земной в наследие глупцам... Со стрелами зарниц блуждать в небесной стел И приобщаться к божествам! ДУША ПОЭТА. Таинственный сумрак В глубокой пещере; Там гении неба И хищные звери. Там веет цветами Забытого рая; Там сырость могилы И бездна земная. Там два есть колодца С кристальной водою: С премудростью здравой И с ложью больною. Сквозь стены пещеры Жизнь дико рокочет; Ворваться не смеет, Замолкнуть не хочет. Когда же в ней вспыхнут Лучами лампады, - Скрываются в норы И змеи, и гады. Пещера сияет, Как храм величавый, И небо в ней блещет Нетленною славой. Узорами радуг Свивается плесень И слышатся звуки Торжественных песен. Июнь 1897. ДВА ГЕНИЯ. Их в мире два - они как братья, Как два родные близнеца, Друг друга заключив в об'ятья, Живут и мыслят без конца. Один мечтает, сильный духом И гордый пламенным умом. Он преклонился чутким слухом Перед небесным алтарем. Внимая чудному глаголу И райским силам в вышине, - Он как земному произволу Не хочет покориться мне. Другой для тайных наслаждений И для лобзаний призван в мир. Его страшит небесный гений, Он мой палач и мой вампир. Они ведут свой спор старинный, Кому из них торжествовать; Один раскроет свиток длинный, Чтоб все былое прочитать. Читает гибельные строки - Темнит чело и взоры грусть; Он все - тоску мою, пороки, Как песни, знает наизусть, И все готов простить за нежный Миг покаянья моего, - Другой, холодный в мятежный, Глядит как демон на него. Он не прощает, не трепещет, Язвит упреками в тиши И в дикой злобе рукоплещет Терзанью позднему души. * * * К тебе, у твоего порога, Я постучался, ангел мой, Но ты гостил тогда у бога, В его ложнице голубой. Ты ткал воздушные одежды Из радуг, солнца и луны. Мою любовь, мои надежды, Мои заоблачные сны! И, грустью новой опечален, Вернулся я с твоих высот, - Бродить среди земных развалин, Во мраке горя и забот. И встретил гения иного, - Он был не ты; угрюм и зол, Не зная неба золотого, Сквозь гром и пламень он пришел! Он завладел душой моею, - Земного торжища дитя, И вновь молиться я не смею, И вновь не смею жить шутя. Как тень, блуждаю я над бездной Без упованья и мечты. Но ты покинул мир надзвездный, Ко мне воззвал из суеты! С небес принес свои скрижали, Вещая проповедь добра, - Но я в борьбе, но я в печали, - Не мне сияние утра! Меня слепят твои одежды, И улетают, смущены, Моя любовь, мои надежды, Мои заоблачные сны! Фофанов Константин Михайлович. - 18.5.1862-17.5.1911. Стихотворения. Л., 1939. Стихотворения и поэмы. М.-Л., 1962. Дополнения ГОЛОД Кто костлявою рукою В двери хижины стучит? Кто увядшею травою И соломой шелестит? То не осень с нив и пашен Возвращается хмельна, - Этот призрак хмур и страшен, Как кошмар больного сна. Всемертвящ и всепобеден, В ветхом рубище своем, Он идет без хмеля бледен И хромает с костылем. Скудной жертвою измаян, Собирая дань свою, Как докучливый хозяин, Входит в каждую семью. Всё вывозит из амбара До последнего зерна. Коли зернами нет дара, То скотина убрана. Смотришь, там исчезнет телка, Там савраска пропадет... Тяжела его метелка, Да легко зато метет! С горькой жалобой и с гневом Этот призрак роковой Из гумна идет по хлевам, От амбаров к кладовой. Тащит сено и солому, Лихорадкою знобит, И опять, рыдая, к дому Поселянина спешит. В огородах, по задворкам, Он шатается, как тень, И ведет по черствым коркам Счет убогих деревень: Где на нивах колос выжжен, Поздним градом смят овес. И стоит, дрожа, у хижин Разрумяненный мороз... 1891 НАШ ДОМОВОЙ Люблю тебя, наш русский домовой! Волшебным снам, как старине, послушный; Ты веешь мне знакомой стариной, Пою тебя, наш демон простодушный; Ты близок мне, волшебник дорогой. Доверчивый, ты скромные угодья Моих отцов как сторож охранял, Их зернами и хмелем осыпал... Ты близок мне: я - внук простонародья! И первый ты в младенческой тиши Дохнул теплом мне родственной души. И слышался тогда твой вздох печальный; Он как вопрос звучал из тишины, А может быть, из тьмы первоначальной: Не правда ли, все люди? Все равны? И стал ты мне как откровенье сладок; И полюбил я тихий твой приход - То с негою пленительных загадок, То с мукою язвительных забот. Народ живет, народ еще не вымер... Ты помнишь ли, как Солнышко-Владимир, Твой добрый князь, крестился у Днепра? Ты бражничал у княжего двора, Ты сторожил и мел его хоромы... И девичьи мечты тебе знакомы. Как часто ты доверчивой княжне Внушал любовь к докучной тишине, Когда дрожал лампадный луч в часовне. В бессонный час, при ласковой луне, Она, дитя, мечтала о неровне... Ты был один свидетель нежных чар, Ты разжигал сердечной страсти жар, Ей навевал влюбленную истому, Сон отгонял - и наконец она, Дыханием твоим обожжена, Лебяжий пух меняла на солому... И между тем как старый князь дрожал, - Влюбленных след ты нежно заметал И колдовал над милою деревней, Где страсть полней и песни задушевней. Ты дорог мне, таинственный кумир, - Моих страстей и грез моих наперсник, По-своему ты любишь грешный мир. Родных полей и дымных хат ровесник, Веди меня в седую глушь лесов, К полям, к труду, к замедленному плугу... Не измени неопытному другу, Дай руку мне!.. Ты видишь, я готов Сменить тоску нарядных лестью горниц, Где зреет страсть завистливых затворниц, Лукавых жен, холодных дочерей, - Кичащихся лишь немощью своей, - На скромный дар заветных огородов, На золото колеблющихся нив... Там ты вдохнешь мне силу новых всходов, И стану я по-твоему счастлив! И грешный вопль раскаянья забуду, И радостью труда исполнен буду, Свой новый путь, как жизнь, благословив!.. 1891 Константин Михайлович Фофанов родился в Петербурге в семье небогатого купца. Учился в дешевых пансионах. Печататься начал с 1881 года и вскоре завоевал широкую известность. Стихам его присущи музыкальность, богатство оттенков, минорные настроения. Главная тема поэта - противоречие между изысканно красивой мечтой и грубой прозой жизни. Поэту пришлось изведать нужду, невзгоды. Умер он в нищете. Старый сад Люблю я этот старый сад, Он мил, как мгла воспоминанья. С тоской впиваю аромат Его осеннего дыханья. Вздыхаю тихо и грущу, Входя в забытые аллеи. Я место милое ищу: Тропинки, узкие как змеи, Там, извиваяся, бегут По склону двух холмов, и вместе Они сплетаются, где пруд Блестит, как сталь. На этом месте Я в раннем детстве отдыхал. Там гнулись бледные ракиты, И я под сенью их мечтал. О чем? Мечты те позабыты! Но я люблю и до сих пор Тропинку, узкую как змейку, И сень ракит, и ту скамейку, Где уследит прилежный взор Ножом начерченные строки Элегий томных при луне, Когда мне первые уроки Дарила муза в тишине. И в час, когда мечта приводит Меня сюда, вздыхаю я: Мое младенчество здесь бродит, Здесь дремлет молодость моя: 1887 * * * Ищите новые пути! Стал тесен мир! Его оковы Неумолимы и суровы, - Где ж вечным розам зацвести? Ищите новые пути! Мечты исчерпаны до дна, Иссяк источник вдохновенья, Но близко, близко возрожденье, - Иная жизнь иного сна! Мечты исчерпаны до дна! Но есть любовь, но есть сердца... Велик и вечен храм искусства. Жрецы неведомого чувства К нему нисходят без конца. И есть любовь, и есть сердца! Мы не в пустыне, не одни, Дорог неведомых есть много, Как звезд на небе, дум у бога, Как снов в загадочной тени. Мы не в пустыне, не одни!.. <1900> В старом саду Из аллей несутся звуки, Звуки сладких серенад, И заслушавшийся дремлет И кивает старый сад. Слышен шелест легких платьев, Звон доспехов, звук речей, И мигает сквозь аллеи Пламя красных фонарей: Дамы белые, как феи, Строй изнеженных пажей: И береты, и ливреи - Тонут в сумраке аллей: Греза ль душу мне пленила, Или грежу наяву, - Я не знаю: только страстно Я мечтаю и живу: Глубже: глубже в мрак роскошный, Очарованный - иду, Слышу звуки серенады: И еще услышать жду!.. "Северный Вестник", No 10, 1895 г. * * * Летит мой дух на крыльях вожделенья Быстрее птиц; Вокруг него воздушные теченья - Ночь без границ. Неясных волн, чуть зримых очертаний Волшебный хор, За ним плывет без цели, без названий Туда, в простор! И там, во мгле, где гаснет мирозданья Последний свет, Он ищет жизнь, где кончено страданье Там жизни нет! Где нет лучей, там умер звук для слуха, - Безгласна тьма, - И сетует скорбящий голос духа На вопль ума: "Северный вестник", No 6, 1895 г. * * * Как пышен вечер! Облака Горят и рдеют точно розы, Недвижны ветки лозняка, И над прудом звонят стрекозы. И как стрела на тетиве, Упасть готовая, трепещет, Последний луч в густой листве Сквозит и судорожно блещет: О, сердце, сердце, замолчи, Не бей безумную тревогу, Твои последние лучи Погаснут также понемногу. От жгучих стрел твоих кручин, От ран и мук твоей заботы, Когда настанет час дремоты, Лишь мрак останется один!.. "Северный вестник", No 8, 1895 г.