Филарет
Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию. (1842-1849 гг.)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Источник: Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию. 1831-1867 гг.: Ч. 1-4. -- Москва: тип. А.И. Мамонтова и Ко, 1877-1884. / Ч. 2: 1842-1849 гг. -- 1878. -- XVIII, 510 с.

Введение

   
   Кончина наместника лавры о. архимандрита Антония, последовавшая 12-го мая 1877 г., была причиною невольного замедления выходу второй части писем к нему митрополита Филарета. Она лишила нас возможности не только своевременно издать настоящий том, но и в точности исполнить сделанное нами при выпуске первого обещание касательно примечаний, которыми мы хотели объяснить содержание некоторых писем, остающихся без этого не совсем понятными. Мы надеялись исполнить это с помощью самого о. Антония, который, несмотря на преклонность своего возраста и удручавший его недуг, сохранял до последней минуты изумительную свежесть памяти и силу ума. Но воля Божия совершилась; уста старца замолкли навсегда, и мы, в отношении данного нами обещания, должны будем ограничиться теми небогатыми сведениями, которые надеемся почерпнуть из других достоверных источников.
   С другой стороны, не стесняясь более обязанностью щадить скромность усопшего о. наместника, мы считаем своим нравственным долгом предпослать настоящему тому несколько слов с целью начертать краткую характеристику о. Антония, почерпая потребные для того черты исключительно из писем владыки. Нам кажется, что такой прием послужит объяснением их взаимных отношений1.
   О. Антоний, как известно нашим читателям, был вызван в 1831 г. из строителей мало известной Высокогорской пустыни (Нижегор. епархии) и назначен наместником Троице-Сергиевой лавры. Сорокашестилетнее управление его знаменитою обителью до того отождествило его личность с самою лаврою, что имена их сделались как бы неразрывными, так что на пространстве целой России при произнесении имени о. Антония в уме слушателя тотчас представляется понятие о лавре, и, наоборот, при наименовании Сергиевой лавры возникает в памяти и святолепная личность усопшего наместника. Таково влияние времени, - влияние 46 летних трудов, употребленных им на благоустройство достояния Преподобного Отца нашего Сергея, и вместе личного характера почившего!
   Сочувственный прием, оказанный читателями первому тому писем, объясняется их неоспоримо интересным содержанием. Любопытно поэтому проследить письма исторического лица, стоявшего более полувека во главе нашей церковной иерархии и стяжавшего громкую известность не только в русской, но и во всей православной Церкви, к незначительной по своему иерархическому положению личности. Что могло сделать переписку между ними достойною внимания просвещенных читателей? - С одной стороны, видим мужа гениальных способностей, обогащенного всеми сокровищами богословской науки, просвещенного плодами изумительной философской самодеятельности, и призванного по самому общественному положению своему к участию в разрешении важнейших исторических задач своего времени. С другой - является скромный наместник иноческой обители, не получивший никакого научного образования, не умеющий грамматически написать двух строк, и важнейшая деятельность которого обречена была, по-видимому, только на попечении о благоустройстве лавры, не простираясь далее ее ограды. Казалось бы, что при таких условиях взаимные сношения этих лиц не должны иметь ни малейшего общественного интереса. Все письма митрополита должны были бы носить характер односторонних предписаний настоятеля к своему наместнику о внутреннем хозяйстве обители, о наружном ее благоустройстве и разве только изредка возвышаться до изучения нравственного преуспеяния братии. Таковы на самом деле и были сношения настоятелей с наместниками до о. Антония2.
   Читатели видели уже из первого тома издаваемых писем, насколько содержание их отличается от этого образца. Они не могли не заметить, что первые письма владыки, несмотря на благодушие, с каким относится он к новому наместнику, носят характер настоятеля, ревниво заботящегося как о внешнем, так и еще более о внутреннем благосостоянии обители. Но мало помалу этот тон изменяется, содержание писем разнообразится и круг их все более и более захватывает предметы, выходящие из непосредственной компетентности наместника. Сначала чувства уважения проглядывайте в речи митрополита; вскоре потом они переходят в изъявление дружбы, которая уже не покидает их во все продолжение этой многолетней переписки. Митрополит уже не ограничивается предметами, исключительно входящими в круг деятельности наместника; он простирает свою беседу до более общих и широких видов.
   В настоящем томе, объемлющем собою осмилетний период времени, мы видим, что предметы писем митрополита усложняются. Узнавая ближе и ближе своего наместника, владыка хотя не оставляет заботиться по-прежнему обо всем, что относится до благоустройства вверенной ему обители, но уже смотрит на о. Антония не только как на умного хозяина лавры, благодаря распорядительности которого внешнее ее устройство и благолепие улучшается с каждым днем, - но и как на мужа духовной деятельности, опытного в иноческом подвижничестве, умудренного и первоначальным руководством блаженного Серафима Саровского, и собственною практикою в жизни созерцательной. Таковым, по крайней мере, представляется он нам по письмам владыки, который не только вдается с ним в рассмотрение предметов, выходящих за пределы чувственного мира, но даже отдает в этих случаях суждению наместника предпочтение пред своим собственным. Так, рассказывая, напр., о необыкновенном состоянии одной монахини, которая более недели не принимала пищи, делала предсказания и не соглашалась лечиться, говоря, что она плотью умерла, митрополит говорит (п. 632): "помогите моему невежеству, что думать о сем состоянии и что можно было бы посоветовать?" - В другом месте (п. 676), рассуждая о недопущении одним приходским священником до причащения св. Таин умиравшего, - о чем о. наместник со слов священника сообщал митрополиту, - сей пишет: "желал бы я, чтобы вы сказание священника не только выслушали, но и о недоуменном дали ему наставление и побуждение к усовершению себя в деле служения. Надеюсь, что так и было" .... Читатель не забудет, что руководство приходского священника при исполнении его обязанностей, отнюдь не входит в круг деятельности наместника лавры. Такое поручение со стороны верховного пастыря местной церкви несомненно подтверждает выведенное нами выше заключение о том духовном значении о. Антония, какое признавал в нем покойный митрополита.
   Неудивительно, что при таком доверии к духовной опытности о. Антония и к его иноческой практике, митрополит нередко обращается к его содействию, - то при составлении устава для монастыря (п. 327), то при начертании нового чина Богослужения (п. 516), или вверяет ему руководство новоначальных иноков, почему-либо требующих особенного внимания (пп. 539 и 541). Гораздо необъяснимее, - по крайней мере, с первого взгляда, - кажется то, что знаменитый наукою святитель относится к нему, не получившему никакой школьной подготовки, с полною доверенностию и уважением в вопросах чисто научных. A такие случаи в письмах митрополита встречаются нередко. Так, например, в п. 470 владыка, посылая к о. наместнику свои извлечения из творений св. Ефрема, присовокупляет: "я написал и заглавие и предисловие; прочитайте и скажите мне беспристрастно - походит ли это на дело, и может ли не без пользы быть употреблено к народному наставлению посредством издания?" В другой раз (п. 611) владыка благодарит о. Антония за сделанное им замечание на толкование притчи о неправедном судии, и сознается, что уничтожил, вследствие сего, употребленное им прежде выражение. Мы могли бы много привести таких примеров, но думаем, что и указанных достаточно, чтобы утвердить тот факт, что митрополит уважал мнение наместника по предметам богословским и литературным. Он подтверждает это сам, говоря (п. 594): "я преимущественно пред богословами обратился с вопросом (о почитании Божией Матери в Ее иконах) к вам, по доверенности к разумению и искренности".
   Разумение и искренность! Это действительно такие качества, которые должны внушать к себе полное доверие и которыми покойный наместник обладал в высшей степени. Недостаток школьного образования он восполнил прилежным чтением по преимуществу святоотеческих писаний, и едва ли мы ошибемся, если скажем, что он был близко знаком со всем, что в его время было издано на русском языке по этой части. Мы знаем однако же, что нередко встречаются примеры, что обильное чтение без научной подготовки спутывает понятия читающего и приводит их в беспорядок. Высокий, светлый ум покойного и строгая бдительность над самим собою отвратили от него эту опасность. Известно, что покойный ректор Моск. Дух. Ак., Ал. В. Горский, глубоко его уважавший, обыкновенно называл его по обилию познаний "самородком", а по строго иноческой жизни "аввою" (См. Русск. Архив 1875. III. 472). Громадность его чтения была такова, что при предпринятом покойным владыкою новом переводе "Лествицы", он желал, чтобы ученый переводчик сообщал свой труд, по главам о. Антонию, с тем, чтобы последний отмечал и указывал места "слабо против прежнего переведенные в отношении к духовному смыслу" (п. 633). Таково было знакомство его с отцами и такова степень разумения их духа!
   Что касается до искренности, признаваемой в нем митрополитом, то она истекала естественно из его любвеобильного сердца: "любы не лицемерна", по слову апостола (Римл. XII, 9). Самостоятельность его убеждений, за которую владыка неоднократно благодарить его, достигает уже до того, что и самому митрополиту представляется иногда не совсем уместною. По крайней мере, мы видим из письма его (п. 583), что о. Антоний, по какому-то случаю в лавре, не остановился противоречить ему в присутствии посторонних лиц и - как выражается митрополит "представил его начальником, не знающим, что у него делается".
   По мере усиления дружеских уз, связующих настоятеля лавры с наместником, усиливается и разнообразится деятельность последнего. В ближайшей области своего непосредственного заведывания он основывает Гефсиманский скит, минуя притом, с благословения митрополита, некоторые стеснительные формальности; строит церкви, келлии и населяет их иноками, отличающимися духовным настроением. В то же время, заботясь неусыпно о благоустройстве лавры, он с делами иночества стремится соединить дела человеколюбия, завещанные святым ее первоначальником, и основывает при лавре дом призрения и больницы. Мы неголословно учреждения эти приписываем о. Антонию. Сам митрополит пишет к нему: "Гефсиманского скита не было бы, если б на вашем месте был другой, даже из пользующихся моею доверенностью... Только полная доверенность к вашему духовному рассуждению и к чистоте намерения расположила меня решиться на дело, не принимая в расчет возможных неприятностей за несоблюдение форм пред начальством" (п. 594).
   С полным сочувствием, столь свойственным человеколюбивому сердцу митрополита, отнесся он к мысли о. Антония об устройстве при лавре дома для призрений больных и нуждающихся богомольцев обоего пола. Человеколюбивое это учреждение уже было основано и успешно развивалось под надзором княжны Цициановой, посвятившей себя этому делу милосердия, а митрополит все еще относился к нему, по всегдашней своей осторожности, как к учреждению частному и временному, и не прежде 1848 г., вполне убедившись в очевидной и существенной пользе устроенных о. Антонием заведений, решился довести о них до сведения Св. Синода. Он благодарит Бога за успех и пишет к наместнику: "После благословения Преподобного Сергия, вашему попечению, о. наместник, обязан я тем, что завещанное Преп. Сергием человеколюбие распространяет свой дух и свои действия" (п. 516).
   Вот краткое, поверхностное обозрение тех редких достоинств, какими отличался почивший в Боге о. наместник лавры. Мы не преувеличили их значения, a скорее сократили, потому что почерпали наши о нем сведения исключительно из писем, содержащихся в издаваемом томе, не прибавляя к тому ничего из других источников. Будущий биограф о. Антония, конечно, не оставит дополнить то, о чем мы умолчали. Это будет не трудно, потому что имя его, по выражению одного, ныне также уже сошедшего во гроб лица (Юр. В. Толстого, тов. син. об.-прок., в письме к о. Антонию в марте 1877 г.), "пользовалось у наших отцов, и пользуется у нас заслуженным, всероссийским уважением!"
   В ряду издаваемых ныне писем читатель, без сомнения, обратите внимание на 317-е и на приложенную к нему записку о пособиях к разумению Священного Писания. Письмо это писано из С.-Петербурга от 3 апреля 1842 г. и относится к распространившемуся в то время не совсем правильному переводу Библии на русский язык и напечатанному посредством литографии. Письмо раскрывает интригу, которая в связи с этим случаем была проведена против митрополита и вследствие которой он уже должен был прекратить ежегодные поездки свои для присутствования в синоде. Вся эта история, не имевшая в себе ни малейшего политического оттенка, произвела тогда сильное впечатление в обществе и породила много толков. Тяжело отозвалась она в сердце владыки, столь всецело преданном и столь горячо любившем Государя... Но толки не умолкали; скрытая интрига старалась набросить тень даже на православие митрополита и не брезгала самыми неприглядными средствами. В письме 419 читаем: "На подворье (в СПБ.) после меня при помощи Вениамина (служившего при владыке) было тайное изыскание, не заперты ли в сундуке (моем с книгами) ереси". Общественные сплетни припутали к этому делу и политические замыслы и успели выставить владыку в виде главы партии недовольных, к чему особенно способствовали посещения митрополита А. Тургеневым. Наместник предупреждает его об этом. "Слов неудовольствия, надеюсь, никто не слыхал от меня, потому что и мысли у меня, по благости Божией, не таковы" (п. 358). В искренности этих выражений теперь конечно никто не усомнится, но тогда всякое действие его производило странные толки. На Кавказе, например, ранят и берут в плен молодого кавалергарда3; отчаянная мать умоляет митрополита послать на ее счет на Кавказ двух лаврских монахов, из коих один был духовником сына, чтобы отыскать его в плену у горцев. Эта посылка рождает новые толки и новые сплетни. Возникает секретная переписка. В Москве говорят, что монахи посланы для возбуждения будто бы упавшего духа наших войск, а в С.-Петербурге сам владыка новгородский говорит г. Войцеховичу, служившему тогда в синоде: "тут кроется что-нибудь тайное", и для разъяснения этой тайны поручает ему тщательно расспросить живущего на Петербургском подворье и недовольного митрополитом иеромонаха Владимира. "Владимир, который просил у меня настоятельства и не получил, имеет теперь случай подумать, как поблагодарить меня" - пишет владыка к наместнику (п. 464).
   Грустные обстоятельства, прискорбные подробности! Митрополит, конечно, не мог не чувствовать всей их тяжести, но со всем тем он остается верным самому себе. В письмах к своему другу, к своему духовному отцу, обнародование которых не могло тогда придти ему и на мысль, мы не встречаем ни одной жалобы, ни одного обвинения. Вся забота его только в том, как достойнее исполнить то высокое служение, к которому он призван Промыслом. Преданный ему наместник предостерегает его, советует осторожность, чтобы не навлечь на себя новых неудовольствий. "Дело не о том, - отвечает владыка, - чтобы уклониться от неприятностей, а о том, чтобы в запутанных и темных обстоятельствах быть полезнее и безопаснее от нарушения долга" (п. 320). Его недоброжелатели вносят его мнения в доклады синода без его ведома, - он говорит: "я рад, что мои мысли, хотя похищенные у меня, вошли в акты с моим именем, и следственно, что по мере моего разумения представлялось истинным, о том и свидетельствовано... Не мне судить других: Господь, Сам сый Истина, да изведет Сам истину Свою яко свет" (ibid.).
   Но довольно. Оставим самому читателю удовольствие ближе ознакомиться с этим великим светилом нашей церкви, которое никогда в ней не померкнет, и останемся благодарными его присному сотруднику, духовнику и другу за то, что он не скрыл под спудом сокровище этих писем!
   Сергиевский посад. Январь 1878.
   
   

святитель Филарет Московский (Дроздов)
Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию. 1831-1867 гг. Часть 2-я. 1842-1849 гг.

309

   Обновивший жизнь нашу спасительным рождеством своим да благословит вам, о. наместник, и братии, новое лето, да, отлагая дела ветхого человека, во обновлении жизни ходим.
   Давно, видно, не писал я к вам. Простите. Некоторые заботливые дела много взяли времени, и отвлекли от переписки.
   Писал я вам, что княгиня Шаховская хочет помогать Дивеевским, и даже не отреклась бы для сего ехать к ним; но, как трудно представить, какую действительную пользу принесло бы ее присутствие, то надобно знать, в каком положении дело их, и что им нужно. Пора бы иметь от вас ответ, но его нет. Между тем слышу, что межевание купленной ими земли не произведено, и что лес на ней рубят. Нельзя ли кого, значащего в губернии, попросить, чтобы остановили истребление леса, чем побудили и к скорейшему размежеванию?
   Чтобы вам побывать в Песноши, о том, думается мне, написал я вам разрешение. А чтобы вам ехать и в Голутвин, о том, кажется, и вы не спрашивали; да и нужно ли? Путь же не мал, и возьмет не мало времени.
   О Боголепове писал я к князю Сергию Михайловичу. Что последовало, о том посылаю при сем подлинные документы.
   По делу Стефана Федоровича4 подают надежду.
   Если взять Савватия, то представьте, кого в помощника ризничему.
   Иеремию можете прислать. Нафанаила так долго я вижу служащим исправно, прилежно к церкви и трезво, что, кажется, надобно отпустить его Иеромонахом. Так ли?
   За Н. не прогневайтесь на меня. Не могу себя уверить, что присутствие его будет с миром, и без вреда для Анании.
   Княжна Цицианова может, по желанию своему, вручить святые мощи Страстновской Игумении. Та или другая напишет о сем мне, все равно. Я утвержу хранение в церкви. Если княжне приходит желание положить другие части св. мощей в Лавре, - это, конечно, хорошо и полезно, по множеству притекающих сюда для общения со святыми и освящения от них. Некоторые, аще изволит, может отдать сюда ныне, а некоторые для своего утешения и охранения удержать при себе, написав мне, чтобы после нее взяты были в Лавру.
   Странные припадки не однажды случались с Чудовским наместником. Однажды в церкви отуманило у него внезапно голову, и он пришел в изнеможение, так что едва не упал. В другой раз как бы что ударило его в лице, и последовало тоже изнеможение. Внезапное изнеможение нередко затрудняло его. Сказав ему, что мог, я упомянул между прочим, что для болезней есть церковное врачевство, елеосвящение, и что если ему неудобным покажется совершить сие в Чудове, чтобы при таких обстоятельствах не показалось необычным, то можно в лавре. Попекитесь о нем, если приедет.
   Дозде ныне. Благовестят к литургии. Скоро надобно в Синод.
   Спб. Янв.9-го 1842.
   

310

   Все не успеваю писать к вам, о. наместник, так свободно, как бы желал.
   Рабу Божию Максиму радуюсь, и славлю Господа, дивного во Святых Своих, и раздаятеля щедрот Его - Преподобного Сергия; за утешение же знать о сем благодарю вас.
   Схимонаха Арсения принять соглашаюсь. Да устроит Преподобный его мир, а другим пользу, чрез его искушенное опытами знание пути Господня.
   Иеромонаха Феоктиста также соглашаюсь принять.
   Мир вам и братии.
   Спб. Янв. 15-го 1842.
   

311

   Дивеевские озабочивают меня, о. наместник. Прочитайте прилагаемое письмо. Пишут, что акта не заключают на землю без утверждения общежития. Но скоро ли представит преосвященный об утверждении? И как представит? Надлежало бы акт на землю сделать на имя которой-либо из общежития, имеющей право владеть землею, а она предоставила бы ее в дар общежитию, и таким образом было бы представлено о утверждении общежития. Такое представление было бы в порядке, и показывало бы, что общежитие имеет способ существовать. Не обработав таким образом дела на месте, хотят идти в Петербург. Какая польза? В Петербурге нельзя сделать того, что должно быть сделано в Нижнем, и особенно при таких обстоятельствах, когда формальный порядок дел требуется не меньше сущности. Писал я вам, и повторяю, нельзя ли чрез кого в Нижнем приобрести покровительство тамошнего начальства сему делу, и устроить в порядке и неукоснительно заключение акта и размежевание земли. Мое письмо к преосвященному Иоанну, видно, немного произвело действия. Следственно бесполезно было бы писать другое. Не дадите ли посему наставления Дивеевским. А если с таким положением дела придут в Петербург: не вижу, что можно сделатъ.
   Мир Вам и братии.
   Спб. Янв. 20-го 1842.
   Бог благословит и Преподобный отец наш Сергий да управит подвиг и служение Марка. Удобно ли ему жить под трапезою Троицкого собора, вам лучше рассудить на месте.
   

312

   В описании лавры, почти конченном, остановка сделалась потому, что Андрей Николаевич сделал замечания, против которых не худо было бы оправдаться.
   Почему, говорит, не упомянуто о иконе Божией Матери близ царских врат? И говорит, что знает, чей это вклад.
   Подобное замечание о иконе Господа Вседержителя в том же ряду иконостаса Троицкого собора.
   Зачем, говорит, не наименованы цари и князья, чьи есть покровы Преподобного Сергия в ризнице?
   Не пришлете ли мне, отец наместник, некоторых дополнений о иконах Троицкого собора и о ризнице?
   Рад я тому, что Савватий желает оставаться с миром в обители. Скажите ему сие.
   Нафанаил, мне кажется, достоин награды. Он старее некоторых уже иеромонахов. По церкви очень исправен. Надмение стяжанием в нем не видно. Он и за ризницею смотрит, и провизию выдавать ходит, по поручению эконома, безропотно. Когда я сказал эконому о дошедшем до меня слухе, что в мое отсутствие не все на подворье чин монашеского поста соблюдали, он стоял в том, что это неправда. Не боснийский ли священник, живший на подворье, мясоядец, как он говорит, по болезни, подал случай к недоразумению?
   О чине крестного хода, 12 января, напомните, если Бог приведет, на месте.
   Помнится, и от вас слышал я о литографированном переводе некоторых книг ветхого завета. Из Владимира прислан против него донос, и дело едва ли не откроет имена всех, к кому он из Петербурга послан. Не хорошо ли было бы, если бы имеющие сие издание, не по требованию, а сами представили оное начальству, как такое, в котором оказались не маловажные неправильности? Мне еще до сих пор не случилось рассматривать сей перевод, кроме кратковременного взгляда: но погрешности, указанные в доносе, важны.
   Мир вам и братии.
   Спб. Янв. 31 1842.
   

313

   Поелику открылось, что послушник Бегемотов купил незаконно литографированный и неправославный перевод некоторых книг ветхого завета; а из сего открывается потребность предусмотрительного внимания на братию лавры по сему предмету, то наместнику лавры поручается тщательно дознать, нет ли у кого из братии сей книги и, если сие откроется, изъяснить незаконность сего, и расположить, не ожидая формального изыскания, представить книгу для представления ко мне, и для препровождения куда следует.
   Фев. 13 1842.
   
   Примечание. На поле карандашом приписано: переговорите о сем с ректором Академии, который, имея также по сему предписания, может дать вам некоторые пояснения.

314

   Секретно.
   Мир душе вашей, отец наместник, а о мире моей смиренной души сотворите молитву. С скорбями присных моих не так трудно мне было примириться, потому что мне виделось некоторым образом, что Господь скорбями избавляет от больших скорбей. Трудны скорби церковные. Волны восстают и тишины за ними не видно. Иона, своеволием виновный в буре, обличен; но буря не хочет оставить в покое сущих в корабле. Молитвами да помолимся Тому, Кто запрещает ветрам и морю.
   Посланное вам вчера предписание о литографированном переводе книг ветхого завета почитайте секретным. Говорят, что много было показаний, которых не писали в дело; но не пропустили показания, что послушник Бегемотов купил экземпляр. По сему со вниманием сделайте порученное дознание, и по долгу верности, и по долгу очищения поля от плевел, и по долгу осторожности от ищущих вины и там, где ее нет, на которых, впрочем, не станем гневатъся, потому что и они водятся осторожностию по своим соображениям и догадкам.
   Спишите мне великокняжескую грамоту Преподобному Никону, хранящуюся в ризнице. И нет ли еще примечательной из подобных, которую бы прилично было внести в описание лавры? - Мне пришло на мысль, не покажется ли пропуском, что в статье об отчинах - есть грамоты частных людей, a нет великокняжеских.
   Вы спрашивали меня, что отвечать на указ о штатных служителях. Не помню, отвечал ли я вам. Представьте, как пишете, что уменьшить числа их по требованию места не удобно, и присовокупите, что нужно к подкреплению сего мнения, и что нужно к благосостояние их. Со вниманием изъяснитесь, не уклоняясь от данного вопроса.
   Не отвечал же, думаю, я вам, касательно приключения купеческого сына К. Я слышал о сем в Москве, и говорил со священником, но, помнится, он изъяснял приключение хитростию.
   Какой вы от меня требуете книжки, я не очень понимаю. Мне кажется, катихизис заключает то, чего вы требуете. Если его не читают: почему будут читать другое подобное. Изъясните мне мысль вашу несколько обстоятельнее.
   О соборной панихиде, чтобы дело имело воздаяние свободного усердия, пишу я к настоятелю больничному письмо; если дело, по благости Божией устроится, письмо можете взять в собор, чтобы памятовалось учреждение.
   Господь да сохраняет вас и обитель в мире, и в поприще поста да вступите тихими стопами.
   Спб. Февр. 14-го 1842.
   

315

   Слава Богу, о. наместник, что посещение болящего вы совершили без затруднения для наших домашних дел. Если будете писать к о. архимандриту Иннокентию, скажите, что я с любовию приемлю его памятование о мне, и взаимно желаю ему милости Господней во всяком образе.
   Хорошо, что не жаль вам литографированного перевода ветхого Завета, но жаль, что он у вас был. И перевод не хорош, а особенно худы приделанные к нему замечания или введения, противные достоинству священных книг, и уничтожающие в них пророчества о Христе. Смотря на сие дело так, как оно теперь открылось, здесь смотрят не столько, как на простой недосмотр, или недоумение, что делать, сколько как на прикрытие неправославного дела, на получение экземпляров сего перевода, и непредставление их начальству немедленно.
   Для уничтожения вреда, уже сделанного, и для удовлетворения нужде, конечно, надлежало бы доставить правильное пособие чтению ветхого Завета с разумением. Но худой перевод сделал еще более страшною мысль и о хорошем переводе, которой некоторые и прежде боялись. Даже мысль издать словенский перевод с объяснительными примечаниями встречают недоумением и опасением. Один Господь может помочь людям Своим, да не страждут гладом слышания Слова Божия, и да не прельщаемы будут ложною пищею.
   Вы говорите, что молиться нам некогда. Я лучше простее пожалуюсь на свою леность в молитве. Раздайте сто милостин по три рубля серебром, но не от обители, а от меня: да молитвами меньшей братии Своей, поможет Господь нуждам церкви Своей, имиже весть судьбами, просветив наше неведение, и не помянув наших грехов и недостоинства.
   По уставу, лаврское подворье остается Лаврским; a консистории велено смотреть за целостию архиерейского дома. Обратите на сие внимание, чтобы Лаврское не примешивала к своему консистория.
   Монах Варлаам пред отъездом просил позволения перейти в Юрьев монастырь. Я сказал, что не препятствую. Далее ничего не знаю о нем. Если не явился, и слышно, что в Москве, - собор пусть снесется с консисториею, и требует уведомления, явился ли в консисторию и к благочинному монастырей в Москве, как предписано о всех бывающих в столице по письменным видам. Так дойдете до него, и прекратите своевольное бродяжество.
   В преддверии дней покаяния прошу от вас и братии прощения; и вам всем от милосердого Господа, в чем имеете нужду, прощение, благословение, во благе утверждение и преспеяние призываю.
   Спб. Февр. 26-го 1842.
   
   Нужно мне несколько финифтяных икон Пресвятой Троицы, Спасителя, Божией Матери и Преподобного Сергия, не малой меры.

316

   Понеже спасение во мнозе совете, в котором я нередко нуждаюсь, и желаю иметь его от боящихся Бога, то прошу вас, о. наместник, прочитать прилагаемую записку, и сказать мне, думаете ли вы, что я могу быть мирен, написав ее, и не упрекать себя, если, паче чаяния, некоторые не только всякое и на Святых Отцах основанное толкование священных книг, но и оглавление, находят опасным. Записку5 же оставьте у себя до меня.
   Дело о найме земли задержано не по забвению, а по недоумению. Мне хот