# Беседа пред благодарственным молебствием, по прекращении губительной болезни

Аноним Филарет

## Беседа пред благодарственным молебствием, по прекращении губительной болезни


## (Говорена в Чудове мон. декабря 18-го; напечат. в собр. 1861 г.)


## 1855 год


Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся ему с трепетом (Пс. II. 11).

Собравшиеся здесь ныне собрались, думаю, с некоторою радостию. Мы приносим исповедание и благодарение Богу, после того, как Он, по правде Своей, посетил град сей нашествием губительной болезни, и некоторых из обитателей его восхитил скорою смертию, некоторых устрашил близостию смерти, некоторых сокрушил печалию о похищенных смертию, но, по милосердию Своему, не попустил губительной болезни поразить многих, и, наконец, рек Ангелу смерти: "довольно ныне; отъими руку твою" (2Цар. XXIV. 16). Поколику бедствие страшно или печально: потолику освобождение от бедствия радостно.

Но мы уже не раз имели радость, подобную нынешней {У Сыр. "настоящей".}: и потом не раз постигало нас бедствие, о прекращении которого радовались; Ангел смерти возвращался и вновь простирал над нами свой мечь. Посему, не надобно ли нынешнюю радость нашу растворить доброю мерою страха? Да. Мы предлагали уже прежде, освобожденному тогда от губительной болезни, граду сему вразумляющее и предохраняющее слово Христово: "се здрав еси; ктому не согрешай". Видно, надобно ныне повторить оное с большею строгостию и с угрозою: "се здрав еси; ктому не согрешай, да не горше ти что будет" (Иоан. V. 14).

Слово Божие учит нас, не только при особенных обстоятельствах, но и вообще нашу пред Богом радость, и даже всякое действование наше соединять со страхом Божиим. "Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом".

Если бы мы и не имели причины страшиться особенных грозных посещений Божиих: страх пред Богом тем не менее был бы нашею обязанностию. И если бы он не был нашею обязанностию: тем не менее он был бы нам свойствен, как естественное для нас чувство в отношении к Существу высочайшему. И если бы страх Божий не являлся в нас, как чувство, для нас естественное: нам надлежало бы, и надлежит, стараться возбудить оный в себе, как чувство, для нас благопотребное и благотворное.

Призываемый пред лице Царя, если и не чувствует себя виновным пред ним, и не имеет причины опасаться гнева его, если даже видит в призвании знак благоволения его, и знает, что Царь не желает видеть его в страхе, чувствует, однако, более или менее в присутствии его страх, или рассудительный, происходящий от опасения погрешить пред ним словом или поступком, и явиться недостойным его внимания, или просто невольный и безотчетный. Если таково может быть впечатление присутствующего величия земного: не безмерно ли сильнейшее должно быть действие на нас величия небесного, которое никогда и нигде от нас не отсутствует, которое проницает нас всеведением, объемлет всемогуществом, и единственно своею силою и милостию поддерживает нас, чтобы мы не низверглись в ничтожество, из которого возведены, или, что хуже ничтожества, в темноогненное лжебытие адское? При сем размышлении не иначе, как с удивлением и страхом надобно вспомнить, что мы даже в те места, в которых признаем особенное таинственное присутствие Божие, в храмы Божии, входим иногда без страха Божия; и здесь, в присутствии Царя Небесного, позволяем себе то, чего не позволили бы себе в присутствии Царя земного.

Пророк Исаия видел видение в храме Иерусалимском. Храм был исполнен славы. Господь явился "на престоле высоце и превознесенне". Окрест Его стояли "Серафимы,...шесть крил единому, и шесть крил другому; и двема убо покрываху лица своя, двема же покрываху ноги своя, и двема летаху" (Иса. VI. 1--2). Видишь ли сын персти? Горние благодатные сынове Божии, чистые духи высшего чина, ближайшие предстоятели Престола Божия, светы вторые (по слову Отцев), полные сосуды света, переливающие его на низшие чины небесные, не дерзают взирать на свет несозданный, не смеют предстоять Ему с открытым лицем, благоговейно закрывают очи, уста, лица свои двумя крилами, или, по выражению церковному, "страхом покрываются". И ты ли сын персти, изгнанник рая, раб еще только ищущий небесного усыновления, -- ты ли, быв удостоен стоять недалеко от таинственного Престола Божия, забываешь, кому предстоишь, блуждаешь, необузданными взорами, мысленными и чувственными, между Святынею и суетою, сеешь, как плевелы между пшеницею, чуждые святыне слова между гласами молитв и славословий? -- Да не покажется сие кому-нибудь слишком тяжким негодованием. Если негодую: то прежде всех на себя. Желаю, чтобы сказанное мною не пало ни на кого из предстоящих, как заслуженное обличение. Думаю, что смиряющее слово никогда не излишне, если не для исправления, то для предостережения от вредного рассеяния, и для возведения на высшую степень благоговейного внимания приближающихся во храме к Богу и Святыне Его.

Не для святых только мест и времен благопотребен страх Божий. По наставлению слова Божия, мы должны иметь его всегдашним спутником, собеседником, охранителем, помощником в благоустроении нашей жизни временной так, чтобы она могла быть преддверием жизни вечно блаженной.

Хочешь ли стяжать премудрость? -- Стяжи страх Божий. "Начало премудрости страх Господень" (Пс. CX. 10), и не только начало, но даже "исполнение премудрости еже боятися Господа" (Сир. I. 16).

Хочешь ли освободиться от грехов, отражать успешно искушения греховные, избавиться от гнева Божия за грехи? -- "Страх Господень отреяет грехи, и пребываяй... в нем отвратит нев" (Сир. I. 21).

Хочешь ли достигнуть истинной любви к Богу, которая есть совершенство жизни? -- "Страх Господень... на стезях любления поставляет" (Сир. I. 13).

Хочешь ли обеспечить себе благополучный и благонадежный для будущего конец жизни? -- Обеспечь страхом Божиим. "Боящемуся Господа благо будет напоследок, и в день скончания своего обрящет благодать" (Сир. I. 13).

Страх Божий силен избавить тебя от всякого иного страха. "БоящийсяГоспода ничегонеубоится и не устрашится; Той бо надежда ему" (Сир. XXXIV. 14).

Братия! Не тою же ли благою и праведною судьбою Господь владычествует над нами ныне, какую Он скорбящему от бедствий, и в недоумение приведенному, народу Своему возвещал чрез Пророка: "возсияет вам боящимся имене Моего солнце правды, и исцеление в крилех его: и изыдете, и взыграете, якоже тельцы от уз разрешени, и поперете беззаконники, и будут пепел под ногама вашими?" (Малах. IV. 2--3). Отчего же не совсем так ныне с нами? Находит грозящая болезнь; -- приходит "исцеление"; -- и вновь грозящая болезнь находит. Видим неправедных врагов, "попранных" нашим воинством: но они восстают, укрепляются, и темная туча брани не рассевается, и "солнце правды" и мира не "возсиявает". От чего это? Не от того ли, что Господь, испытующий наши сердца, не обретает нас истинно и деятельно "боящимися имени Его", и потому еще не усвояет нам права на полноту благодатного обетования Его.

Если мы еще не научились бояться Бога смиренным страхом созданий, исчезающих пред величием Творца, чистым страхом сынов, благоговеющих пред любящим отцем: начнем по крайней мере свое исправление страхом рабов, признающих себя недостойными, повинными, праведно наказуемыми, но желающих умилостивить Господа своего, и не теряющих надежды на Его милосердие.

Но да не оцепенеем в бесплодном страхе рабов лукавых, которые трепещут пред наказующим, и возвращаются к тому, чем заслужили наказание.

"Работайте Господеви", -- трудитесь усердно и неослабно в исполнении воли Его и заповедей Его, "со страхом", -- чтобы не оскорбить Его нарушением воли Его; и "радуйтеся Ему", -- в уповании на Его милосердие, но "с трепетом", -- памятуя свое пред Ним недостоинство и ничтожество. Аминь.