# Слово на память Преподобного Сергия

Аноним Филарет

## Слово на память Преподобного Сергия


## (Говорено в Троицкой Сергиевой Лавре, 25-го сентября; напечатано в Христ. Чтен. 1836 г. и в собраниях 1844 и 1848 гг.)


## 1836 год


Возвратишася в Листру и Иконию и Антиохию, утверждающе души учеников, моляще пребыти в вере, и яко многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие. (Деян. XIV. 21--22).

Сие сказание Святого Евангелиста Луки о проповеди святых Апостолов Павла и Варнавы представляет способ наставления, довольно необыкновенный. Цель наставления, как вы видите из самаго сказания, была та, чтобы утвердить души учеников в вере. Какое же средство употребляют для сего Богомудрые Наставники? -- Они предсказывают верующим скорби, и скорби необходимые, потому что чрез них надобно достигать царствия Божия. "Многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие". Не надлежало ли опасаться, что сия истина, грозная, поколеблет веру, а не утвердит? Не лучше ли было бы скрыть опасное предусмотрение опасностей? Но нет! Апостолы не скрывают учения о скорбях, предстоящих на пути к царствию Божию: видно, нужно сие учение. Они предлагают сие учение, желая утвердить души учеников в вере: видно, есть в сем учении сила для утверждения веры.

"Многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие". Апостолы не говорят: многими познаниями подобает внити в царствие; хотя сие, по видимому, было бы сообразно с "сокровищами премудрости и разума" (Кол. II. 3), сокровенными во Христе. Видно, многия познания полезны, но не совсем необходимы для достижения царствия Божия. В самом деле, Мытарь достиг оправдания, а следственно и близкой надежды царствия Божия, не многими познаниями, но многим смирением, не высокими созерцаниями, но очень простою молитвою: "Боже, милостив буди мне грешнику" (Лук. XVIII. 13).

He говорят: многим временем подобает внити в царствие Божие: хотя и на земли многое достигается не скоро; а небо, кажется, далее земли. Видно, продолжительность времени не есть строгое условие приближения к царствию небесному. В самом деле, разбойник на кресте, в несколько часов, и даже, может быть, в несколько минут совершил путь от врат адовых до дверей рая.

Не говорят: многими трудами и подвигами подобает внити в царствие Божие: хотя то правда, по слову Самого Иисуса Христа, что "царствие небесное нудится" (Матф. XI. 12). Видно, успех усилий, которыми достают царствие небесное, не всегда определяется тягостию трудов и числом подвигов. Перстень сына царствия дан блудному сыну скорее, нежели он окончил труд договорить покаянную речь оскорбленному отцу. Он едва успел изобразить свое недостоинство: "отче, согреших на нeбо и пред тобою, и уже несмь достоин нарещися сын твой" (Лук. XV. 21); а не успел еще принести просьбы: как ему даровано более, нежели он смел желать и надеяться.

Не многими познаниями, не многим временем, не многими трудами, но, -- говорят Апостолы, -- "многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие". Видно, скорби, паче других средств и пособий, нужны и полезны для достижения царствия Божия.

Разум, не довольно покоренный вере, не довольно ею просвещенный, не вдруг усмотреть может, подлинно ли, и почему путь к царствию Божию должен лежать непременно чрез скорби. Что, кажется, за необходимость заставлять человека страдать, чтобы потом сделать его блаженным? Отсюда может родиться догадка, не относится ли учение о скорбях ради царствия Божия только до первенствующих Христиан, которым надлежало вытерпеть гонения от Иудеев и язычников, до утверждения Христианства во вселенной. Сим подлинно Христианам, и в сих обстоятельствах, Апостолы Павел и Варнава говорили о "многих скорбях" ради царствия Божия, и притом вскоре после того, как Павел пред их глазами, в Листре, едва не до смерти побит был камнями, за проповедывание Христианства. Но, что учение о скорбях ради царствия небесного есть не временное только и частное, а всегдашнее и всеобщее в Христианстве, в сем не трудно удостовериться из наставлений Самого Иисуса Христа, не случайных и примененных к особенным обстоятельствам, но коренных и всеобщих. -- Чем начал Он Свое учение о царствии небесном? -- "Блажени нищии духом; блажени плачущии" (Матф. 5:3, 4). Ощущение нищеты, более или менее, соединено с ощущением скорби; и плачь, даже благочестивый, течет из источника скорби, хотя впрочем должно быть и такое время, когда, как Моисей древом горькия воды Мерры, Христос крестом услаждает горесть благочестивого плача. Чем оканчивает Господь Свое учение о блаженстве? -- "Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради" (Матф. V. 11). Не видите ли, что учение Господне о блаженстве скорбию начато, и еще большею скорбию окончено? -- Какое учение может быть более общим для Христиан, как учение о последовании Христу? Но в чем состоит сие учение? -- "Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю; и иже аще погубит душу свою Мене ради, обрящет ю" (Матф. 16:24, 25). Как ни уменьшайте силу, как ни смягчайте значение сих изречений Господних: во всяком случае нельзя не признать, что ими предрекаются последователю Христову многия скорби. Если ты возьмешь крест, и пойдешь за Христом: то куда ты придешь? -- Очевидно, туда, куда шел, взяв крест, Он Сам; следственно на Голгофу, на страдание, на распятие. "Погубить душу свою" ради Христа, значит ли пострадать за Него мученически (что впрочем не есть общий жребий, тогда как напротив изречение Господне о погублении души есть общее для всех спасаемых); или сие значит пресечь и умертвить в душе страстные движения, составляющие жизнь ветхаго человека, изсушить похоть, угасить ярость, обуздать порывы собственной воли, отвергнуть пристрастие к собственному мудрованию: -- самое выражение: "погубить душу", которым изображены сии подвиги последователя Христова, сии душевные преобразования, дает разуметь, что здесь имеют место многия скорби, простирающияся даже до смертного борения и подвига.

Святый Апостол Петр учит: "Xpиcтy пострадавшу за ны плотию, и вы в ту же мысль вооружитеся" (1Пет. IV. 1). Подлинно мысль о страдании Христовом за нас одна может быть достаточна для того, чтобы примирить нас со всякою скорбию и страданием ради Христа и Его царствия. Если Христос, не сотворивший греха, пострадал: можно ли нам грешным роптать на страдание? Если Христос пострадал за нас: какая была бы неблагодарность не хотеть принять скорбь ради Его и Его заповеди? Если возлюбленный Спаситель наш пиет чашу страданий: любовь к Нему не должна ли ощутить жажду причаститься от чаши Возлюбленнаго? Если "подобаше", должно было, сообразно было с премудрою, праведною и благою судьбою Божиею, "пострадати Христу и внити в славу свою" (Лук. XXIV. 26); и сие "подобаше" ради нас: как не поверить, что и нам "подобает", должно, прилично, сообразоваться с примером и судьбою нашего Подвигоположника, -- "многими скорбми внити в царствие Божие"?

Но если кому не довольно просто верить, а нужно притом о потребности скорбей быть удостоверену рассуждением: и сей способ наставления имеем мы также в словах святого Апостола Петра: "зане пострадавый плотию преста от греха, во еже не ктому человеческим похотем, но воли Божией прочее во плоти жити время" (1Пет. IV. 1, 2). Чудно сие рассуждение Апостола. Оно подает случай к вопросу: неужели человек не может "престать от греха, не пострадав плотию", тогда как он имеет свободу избирать лучшее, и сверх того помощь к добру от благодати Божией? Я не буду довольно смел, чтобы решительно ответствовать на сей вопрос, на который Апостол только намекнул. Но замечу, что дело, о котором говорит Апостол, конечно лучше нас знает он, и как Богопросвещенный Апостол, и как опытный подвижник, который уже не мало шел путем страданий, когда указывал сей путь Христианам; и конечно его Божественное просвещение и его страдальческие опыты показали ему причину, по которой Христианин должен поставлять себя в готовность к страданиям: "зане пострадавый плотию преста от греха". В самом деле, грех, который человеком допущен, пробил себе дорогу в его сердце и в его существо. Если вы, усилием свободной воли, при помощи благодати, изгоняете его: по пробитой дороге он силится возвратиться. По следам прежних греховных впечатлений вновь идут страстные и греховные движения, возбуждаемые воспоминанием или присутствием искушающих предметов и привычкою. Что же надобно делать, дабы решительнее освободить себя от греха? -- Не только изгнать его, но и пробитую им дорогу заградить, разрушить, истребить. Надобно глубоко взрыть землю сердца, чтобы уничтожить следы греховного услаждения, чтоб исторгнуть глубоко проникшие тонкие корни греха. Надобно с огнем пройти по стезям внутренних чувств, чтобы очистить их от остатков греховных впечатлений. Следственно надобны скорби и страдания, дабы "пострадавый плотию престал от греха".

Найдя таким образом, что скорби в руке Провидения суть очистительное орудие для человека, уготовляемаго к царствию Божию, мы не должны удивиться, если найдем в опытах Святых и то, что высшему очищению нередко соответствуют преимущественно многия скорби. "Многи скорби праведным" (Псал. 33:20), сказует Псалмопевец по наблюдению; а также и по собственному опыту исповедует пред Богом: "по множеству болезней моих в сердце моем, утешения твоя возвеселиша душу мою" (Псал. XCIII. 19). "Лишени, скорбяще, озлоблени" (Евр. XI. 37): -- сими чертами описал Апостол ветхозаветных подвижников веры, не заботясь называть их по имени: так находил он черты сии общими и обыкновенными! Если бы надлежало изобразить жизнь и новозаветных подвижников веры, Апостолов, Мучеников, Преподобных: опять годились бы теже черты: "лишени, скорбяще, озлоблени".

Не сими ли же чертами ознаменован образ и твоей жизни, присный наставниче наш к царствию Божию? -- "Лишен, скорбящь, озлоблен". Не только "лишен" всякого земного стяжания, что, может быть не трудно для лишившего самого себя добровольно; не только "скорбящ" в заботах о мире и спасении братии; но и "озлоблен", то от малодушия облагодетельствованной тобою братии, во время скудости потребностей, то от "любоначалия" {В рукописи авт. и Хр. Чт.: властолюбия.} родного брата: -- "озлоблен" даже до того, что сделал было себя изгнанником из обители, которая и существованием, и всем тебе одному обязана. Итак и житие твое тоже проповедует нам, что слово Апостольское: "яко многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие".

Посмотримся, братия, в два верные зеркала, -- в зеркало слова Божия, и в зеркало жития святых, -- так ли, как подобает, идем мы к царствию Божию.

"Хвалимся в скорбех" (Рим. V. 3), сказует о себе Апостол. От нас, может быть, еще рано сего требовать. Исполняется ли в нас хотя другое, меньшее слово Апостольское: "скорби терпяще, в молитве пребывающе" (Римл. XII. 12)? Скорби, которыми по судьбам Божиим посещаемся, приемлем ли с терпением, и, когда изнемогает терпение, подкрепляем ли оное молитвою, чтобы не впасть в нетерпение или ропот? Не тяготимся ли напротив даже легкими и обыкновенными в жизни скорбями, трудностию некоторых дел, неисполнением некоторых желаний, лишением некоторых приятностей жизни? -- Малая скорбь оскорбительного слова не истощает ли иногда всего терпения нашего, так что вместо приобретения посредством ея награды терпения, мы мучим сами себя преувеличенною и вредною скорбию гнева и памятозлобия?

Апостол сказал Коринфским Христианам: "ныне радуюся, не яко скорбни бысте, но яко оскорбистеся в покаяние, оскорбесте бо по Бозе" (2Кор. VII. 9). Скорбим ли и мы о грехах наших скорбию по Бозе, скорбию покаяния, так искреннего и глубокого, чтобы о нашей скорби радовались Ангелы, как о залоге нашего исправления и спасения?

Кто не подвергает себя добровольно очистительной работе внутренней скорби покаяния и самоукорения, и внешних скорбей не приемлет с терпением и смирением: тот еще не на пути, который указывает Eвaнгeлиe к царствию Божию. "Многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие". Аминь.