# Ганс Гейнц Эверс. "Одержимые". Сб. рассказов. Изд. Маркса. СПБ

Ганс Гейнц Эверс

Гансъ Гейнцъ Эверсъ. "Одержимые". Сб. разсказовъ. Изд. Маркса. СПБ.

Если въ полутемной комнатѣ, гдѣ собралась компанія, разсказывающая "страшныя исторіи", внезапно вспыхнетъ электричество, то какъ быстро улетучиваются трепетъ и жуть, охватившіе, было, и разсказчиковъ и слушателей! Напрасно пытаться возродить прежнее настроеніе: оно исчезло вмѣстѣ съ расплывчатостью, смутностью предметовъ въ полумракѣ, и теперь, при ясномъ холодномъ, спокойномъ свѣтѣ, всякій видитъ, что въ углу не привидѣніе, а тумба съ цвѣткомъ. Смутный страхъ, охватывающій насъ, когда за самымъ обыкновеннымъ явленіемъ нашей жизни, мы почуяли, нѣчто иное, непонятно враждебное, не выносятъ точности, опредѣленности; страхъ вызываете все неопредѣленное, недосказанное -- и поэтому, иногда ничтожный предметъ -- пугаетъ насъ больше дѣйствительной опасности. Это очень вѣрно замѣтилъ А. И. Чеховъ, у котораго наивысшій ужасъ пробуждали: огонекъ на колокольнѣ, приблудная собака, оторвавшійся отъ поѣзда вагонъ, т.-е. предметы, въ сущности, абсолютно безопасные. "Страхъ -- есть незнаніе", такое исчерпывающее опредѣленіе далъ этому чувству Г. де Мопассанъ. Поэтому, всякое произведеніе фантастическое и таинственное должно быть неопредѣленнымъ, недосказаннымъ, "вуалированнымъ". Для того, чтобы испугать, вовсе не надо треска и грохота, крови и убійствъ;-- самое ничтожное, ежедневно встрѣчающееся, можетъ вызвать въ насъ глубокій ужасъ, если мы почувствуемъ въ немъ нѣчто незнакомое, враждебное. Лучшій примѣръ "L'apparition" Г. де Мопассана;-- вѣдь, въ сущности, что тамъ страшнаго? Въ заброшенномъ замкѣ, неизвѣстная женщина просите, офицера расчесать ей волосы. А между тѣмъ, какой непонятной жутью, чувствомъ какого глубокаго ужаса проникнутъ этотъ разсказъ. Г. Г. Эверсъ совершенно не понялъ этой особенности страха; въ свои разсказы онъ внесъ точность, опредѣленность, всѣ ужасы и страхи, онъ, съ истинно-нѣмецкой аккуратностью. распредѣлилъ по рубрикамъ -- настолько, что, кромѣ заглавій, у каждаго разсказа есть особый подзаголовокъ, предусмотрительно указывающій, о чемъ, собственно, трактуется въ этомъ разсказѣ (Любовь, Кровь отцовъ, Лилитъ, Новая культура, Logos, Второе я, Богъ). Уничтоживъ то, что составляетъ главную прелесть таинственныхъ; разсказовъ -- недосказанность, неопредѣленность, туманъ, Эверсъ пытается возбудитъ страхъ, нагромождая кровавыя сцены, придумывая, исключительно-безвыходныя положенія, изощряясь въ изображеніи ухищренно-утонченныхъ чувствъ и переживаній. Но, несмотря на это, разсказы не путаютъ, и всѣ ужасы Эверса возбуждаютъ только отвращеніе: слишкомъ ужъ доточно описываетъ онъ всякія кровавыя сцены. "Въ страшной судорогѣ, подъ напоромъ дикой нечеловѣческой. воли, сильныя челюсти сжались и перекусили высунутый языкъ. Потомъ онъ подхватилъ отравленный комокъ мяса губами и отплюнулъ его далеко въ сторону". ("Синіе индѣйцы"). Также отвратительна, но не страшна заключительная сцена "Послѣдней воли Станиславы д'Аспъ", гдѣ нѣкій графъ разрубаетъ топоромъ эмалированный трупъ покойной жены; ничего нѣтъ страшнаго въ "Шкатулкѣ для игральныхъ марокъ", весьма вычурной исторіи, обремененной ненужными длиннотами, о томъ, какъ ревнивый Тонкинскій вельможа распялъ свою жену и ея любовника-европейца; и мало того, что присудилъ ихъ къ этой, по его мнѣнію, христіанской смерти,-- онъ еще бросилъ кресты въ рѣку, полную крокодилами. Интереснѣе другихъ разсказовъ "Смерть барона фонъ-Фридель" -- на тему раздвоенія личности. Эверсу удалось довольно ярко изобразить борьбу двухъ началъ, мужескаго и женскаго, въ одномъ и томъ же человѣкѣ, но обиліе совершенно ненужныхъ, кровавыхъ и, правду сказать, омерзительныхъ сценъ (напримѣръ, сцена въ циркѣ, сцена въ мясной лавкѣ) губить и этотъ разсказъ. Изъ другихъ разсказовъ можно отмѣтить еще "Паукъ", наиболѣе вуалированный и производящій впечатлѣніе именно своей недосказанностью, недоговоренностью, хотя и не новый, напоминающій Эдгара По, да и не его одного; и довольно интересныя воспоминанія объ Оскарѣ Уайльдѣ -- "С. З. З.". Переводъ приличенъ. Издана книга хорошо.


"Современникъ", кн.IX, 1911