Есенин Сергей Александрович
Поэма о 36

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 9.20*52  Ваша оценка:

  
  
  
   Сергей Есенин
  
   Поэма о 36
  
   Много в России
   Троп.
   Что ни тропа -
   То гроб.
   Что ни верста -
   То крест.
   До енисейских мест
   Шесть тысяч один
   Сугроб.
  
   Синий уральский
   Ском
   Каменным лег
   Мешком,
   За скомом шумит
   Тайга.
   Коль вязнет в снегу
   Нога,
   Попробуй идти
   Пешком.
  
   Добро, у кого
   Закал,
   Кто знает сибирский
   Шквал.
   Но если ты слаб
   И лег,
   То, тайно пробравшись
   В лог,
   Тебя отпоет
   Шакал.
  
   Буря и грозный
   Вой.
   Грузно бредет
   Конвой.
   Ружья наперевес.
   Если ты хочешь
   В лес,
   Не дорожи
   Головой.
  
   Ссыльный солдату
   Не брат.
   Сам подневолен
   Солдат.
   Если не взял
   На прицел, -
   Завтра его
   Под расстрел.
   Но ты не иди
   Назад.
  
   Пусть умирает
   Тот,
   Кто брата в тайгу
   Ведет.
   А ты под кандальный
   Дзин
   Шпарь, как седой
   Баргузин.
   Беги все вперед
   И вперед.
  
   Там за Уралом
   Дом.
   Степь и вода
   Кругом.
   В синюю гладь
   Окна
   Скрипкой поет
   Луна.
   Разве так плохо
   В нем?
  
   Славный у песни
   Лад.
   Мало ли кто ей
   Рад.
   Там за Уралом
   Клен.
   Всякий ведь в жизнь
   Влюблен
   В лунном мерцанье
   Хат.
  
   Если ж, где отчая
   Весь,
   Стройная девушка
   Есть,
   Вся, как сиреневый
   Май,
   Вся, как родимый
   Край, -
   Разве не манит
   Песнь?
  
   Буря и грозный
   Вой.
   Грузно бредет
   Конвой.
   Ружья наперевес.
   Если ты хочешь
   в лес,
   Не дорожи
   Головой.
  
   *
  
   Колкий, пронзающий
   Пух.
   Тяжко идти средь
   Пург.
   Но под кандальный
   Дзень,
   Если ты любишь
   День,
   Разве милей
   Шлиссельбург?
  
   Там, упираясь
   В дверь,
   Ходишь, как в клетке
   Зверь.
   Дума всегда
   об одном:
   Может, в краю
   Родном
   Стало не так
   Теперь.
  
   Может, под песню
   Вьюг
   Умер последний
   Друг.
   Друг или мать,
   Все равно.
   Хочется вырвать
   Окно
   И убежать в луг.
  
   Но долог тюремный
   Час.
   Зорок солдатский
   Глаз.
   Если ты хочешь
   Знать,
   Как тяжело
   Убежать, -
   Я знаю один
   Рассказ.
  
   *
  
   Их было тридцать
   Шесть.
   В камере негде
   Сесть.
   В окнах бурунный
   Вспург.
   Крепко стоит
   Шлиссельбург,
   Море поет ему
   Песнь.
  
   Каждый из них
   Сидел
   За то, что был горд
   И смел,
   Что в гневной своей
   Тщете
   К рыдающим в нищете
   Большую любовь
   Имел.
  
   Ты помнишь, конечно,
   Тот
   Клокочущий пятый
   Год,
   Когда из-за стен
   Баррикад
   Целился в брата
   Брат.
   Тот в голову, тот
   В живот.
  
   Один защищал
   Закон -
   Невольник, влюбленный
   В трон.
   Другой этот трон
   Громил,
   И брат ему был
   Не мил.
   Ну, разве не прав был
   Он?
  
   Ты помнишь, конечно,
   Как
   Нагайкой свистел
   Казак?
   Тогда у склоненных
   Ниц
   С затылков и поясниц
   Капал горячий
   Мак.
  
   Я знаю, наверно,
   И ты
   Видал на снегу
   Цветы.
   Ведь каждый мальчишкой
   Рос,
   Каждому били
   Нос
   В кулачной на все
   "Сорты".
  
   Но тех я цветов
   Не видал,
   Был еще глуп
   И мал,
   И не читал еще
   Книг.
   Но если бы видел
   Их,
   То разве молчать
   Стал?
  
   *
  
   Их было тридцать
   Шесть.
   В каждом кипела
   Месть.
   Каждый оставил
   Дом
   С ивами над прудом,
   Но не забыл о нем
   Песнь.
  
   Раз комендант
   Сказал:
   "Тесен для вас
   Зал.
   Пять я таких
   Приму
   В камеры по одному,
   Тридцать один -
   На вокзал".
  
   Поле и снежный
   Звон.
   Клетчатый мчится
   Вагон.
   Рельсы грызет
   Паровоз.
   Разве уместен
   Вопрос:
   Куда их доставит
   Он?
  
   Много в России
   Троп.
   Что ни тропа -
   То гроб.
   Что ни верста -
   То крест.
   До енисейских мест
   Шесть тысяч один
   Сугроб.
  
   *
  
   Поезд на всех
   Парах.
   В каждом неясный
   Страх.
   Видно, надев
   Браслет,
   Гонят на много
   Лет
   Золото рыть
   В горах.
  
   Может случиться
   С тобой
   То, что достанешь
   Киркой,
   Дочь твоя там,
   Вдалеке,
   Будет на левой
   Руке
   Перстень носить
   Золотой.
  
   Поле и снежный
   Звон.
   Клетчатый мчится
   Вагон.
   Вдруг тридцать первый
   Встал
   И шепотом так сказал:
   "Нынче мне ночь
   Не в сон.
  
   Нынче мне в ночь
   Не лежать.
   Я твердо решил
   Бежать.
   Благо, что ночь
   Не в луне.
   Вы помогите
   Мне
   Тело мое
   Поддержать.
  
   Клетку уж я
   Пилой...
   Выручил снежный
   Вой.
   Вы заградите меня
   Подле окна
   От огня,
   Чтоб не видал
   Конвой".
  
   Тридцать столпились
   В ряд,
   Будто о чем
   Говорят,
   Будто глядят
   На снег.
   Разве так труден
   Побег,
   Если огни
   Не горят?
  
   *
  
   Их оставалось
   Пять.
   Каждый имел
   Кровать.
   В окнах бурунный
   Вспург.
   Крепко стоит
   Шлиссельбург.
   Только в нем плохо
   Спать.
  
   Разве тогда
   Уснешь,
   Если все видишь
   Рожь,
   Видишь родной
   Плетень,
   Синий, звенящий
   День,
   И ты по меже
   Идешь?
  
   Тихий вечерний
   Час.
   Колокол бьет
   Семь раз.
   Месяц широк
   И ал.
   Так бы дремал
   И дремал,
   Не подымая глаз.
  
   Глянешь, на окнах
   Пух.
   Скучный, несчастный
   Друг,
   Ночь или день,
   Все равно.
   Хочется вырвать
   Окно
   И убежать в луг.
  
   Пятый страдать
   Устал.
   Где-то подпилок
   Достал.
   Ночью скребет
   И скребет,
   Капает с носа
   Пот
   Через губу в оскал.
  
   Раз при нагрузке
   Дров
   Он поскользнулся
   В ров...
   Смотрят, уж он
   На льду,
   Что-то кричит
   На ходу.
   Крикнул - и будь
   Здоров.
  
   *
  
   Быстро бегут
   Дни.
   День колесу
   Сродни.
   Снежной январской
   Порой
   В камере сорок
   Второй
   Встретились вновь
   Они.
  
   Пятому глядя
   В глаза,
   Тридцать первый
   Сказал:
   "Там, где струится
   Обь,
   Есть деревушка
   Топь
   И очень хороший
   Вокзал.
  
   В жизни живут лишь
   Раз,
   Я вспоминать
   Не горазд.
   Глупый сибирский
   Чалдон,
   Скуп, как сто дьяволов,
   Он.
   За пятачок продаст.
  
   Снежная белая
   Гладь.
   Нечего мне
   Вспоминать.
   Знаю одно:
   Без грез
   Даже в лихой
   Мороз
   Сладко на сене
   Спать".
  
   Пятый сказал
   В ответ:
   "Мне уже сорок
   Лет.
   Но не угас мой
   Бес,
   Так все и тянет
   В лес,
   В синий вечерний
   Свет.
  
   Много сказать
   Не могу:
   Час лишь лежал я
   В снегу,
   Слушал метельный
   Вой,
   Но помешал
   Конвой
   С ружьями на бегу".
  
   *
  
   Серая, хмурая
   Высь,
   Тучи с землею
   Слились.
   Ты помнишь, конечно,
   Тот
   Метельный семнадцатый
   Год,
   Когда они
   Разошлись?
  
   Каждый пошел в свой
   Дом
   С ивами над прудом.
   Видел луну
   И клен,
   Только не встретил
   Он
   Сердцу любимых
   В нем.
  
   Их было тридцать
   Шесть.
   В каждом кипела
   Месть.
   И каждый в октябрьский
   Звон
   Пошел на влюбленных
   В трон,
   Чтоб навсегда их
   Сместь.
  
   Быстро бегут
   Дни.
   Встретились вновь
   Они.
   У каждого новый
   Дом.
   В лежку живут лишь
   В нем,
   Очей загасив
   Огни.
  
   Тихий вечерний
   Час.
   Колокол бьет
   Семь раз.
   Месяц широк
   И ал.
   Тот, кто теперь
   Задремал,
   Уж не поднимет
   Глаз.
  
   Теплая синяя
   Весь,
   Всякие песни
   Есть...
   Над каждым своя
   Звезда...
   Мы же поем
   Всегда:
   Их было тридцать
   Шесть.
  
   <1924>
  
  ---------------------------------------------------------------------------
  
  Примечания
  
  Газета "Заря Востока", Тифлис, 1925, N686, 25 сентября.
  
  баргузин - северо-восточный ветер на Байкале.
  
  чалдон - здесь: коренной сибиряк.
  

Оценка: 9.20*52  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru