# Григорий Захарович Елисеев

Григорий Захарович Елисеев

(Некролог).

## Григорій Захаровичъ Елисѣевъ.


Некрологъ.


19-го января въ Петербургѣ скончался одинъ изъ симпатичнѣйшихъ ветерановъ русской журналистики -- Григорій Захаровичъ Елисѣевъ. Своевременно мы познакомимъ читателей подробнѣе съ жизнью вашего замѣчательнаго земляка, теперь-же скажемъ только нѣсколько словъ на память о немъ. Публика мало знала его, такъ какъ большая часть статей его была не подписана, а между тѣмъ ему принадлежитъ одно изъ почетныхъ мѣстъ въ исторіи русской періодической печати. Отсутствіе его подписей подъ статьями объясняется по желаніемъ скрывать свое имя, а тѣмъ, что онъ писалъ большею частью по текущимъ вопросамъ русской жизни и быль, такъ сказать, выразителемъ взглядовъ журнала, въ которомъ работалъ. Григорій Захаровичъ -- уроженецъ Сибири, окончилъ курсъ со степенью магистра въ казанской духовной академіи, и первый историческій трудъ его посвященъ быль описанію жизни и дѣятельности казанскихъ просвѣтителей св. Гурія, Варсонофія и Германна. На него академія возлагала большія надежды, кафедра исторіи, которую тамъ впослѣдствіи занялъ Щаповъ, предназначалась ему, но чуткое отношеніе къ жизни заставило покойнаго предпочесть трудное и тернистое поприще журналиста спокойной дѣятельности ученаго. Онъ былъ одинъ изъ тѣхъ писателей, которые мало-по-малу создали въ нашихъ ежемѣсячныхъ журналахъ тотъ важный отдѣлъ, который называется то хроникой русской жизни, то внутреннимъ обозрѣніемъ. Для писателя это одинъ изъ самыхъ неблагодарныхъ отдѣловъ: здѣсь приходится касаться мелочей жизни, живыхъ вопросовъ, писать по черновымъ матеріаламъ, газетнымъ статьямъ и корреспонденціямъ. Талантъ и знаніе автора здѣсь размѣниваются на мелочь, онъ долженъ приносить свое имя въ жертву обществу, такъ какъ онъ постоянно рискуетъ, что его трудъ будетъ забытъ вмѣстѣ съ тѣмъ мимолетнымъ вопросомъ, которому посвящена статья. Достойно вниманія, что Григорій Захаровичъ выступилъ на поприщѣ публициста почти одновременно съ Катковымъ. Послѣдній въ ту пору былъ горячимъ англоманомъ, и его бойкія, рѣзкія обличительныя статейки, нападки на крѣпостное право, вопросъ объ упраздненіи котораго уже подготовлялся въ правительственныхъ сферахъ, создали "Русскому Вѣстнику" репутацію журнала, прямо и рѣзко ставящаго вопросы, а господину Каткову массу почитателей среди лицъ, любящихъ рѣзкія выходки, бьющія на эффектъ. Скоро однако-же глубокая эрудиція, знаніе русской жизни и спокойный, но убѣжденный тонъ заставили серьезныхъ читателей обратить вниманіе и на "Грицько" -- тогдашній псевдонимъ Григорія Захаровича. Надобно сказать, что на скромномъ поприщѣ хроникера по внутреннимъ вопросамъ въ то время было выдвинуться не легко. Это была та эпоха, когда созрѣли крупные русскіе таланты, народившіеся въ сороковыхъ годахъ, и когда позднѣйшее поколѣніе выдвинуло цѣлую серію блестящихъ литературныхъ талантовъ. Кромѣ писанія статей, Григорій Захаровичъ принесъ по малую пользу русской литературѣ, выполняя неблагодарную и трудную работу редактора. Не одинъ молодой, начинающій писатель, а и цѣлый поколѣнія ихъ выучились писать и освоились съ журнальнымъ дѣломъ въ той школѣ, къ которой принадлежалъ и Григорій Захаровичъ. Елисѣевъ пережилъ большинство своихъ сверстниковъ и сотоварищей. Около него мѣнялись сотрудники, являлись новые товарищи, годившіеся ему во внуки, но онъ и съ ними продолжалъ работать по старому. Бывало и такъ, что въ журналахъ, гдѣ онъ работалъ, хронику въ одной книжкѣ журнала писалъ Григорій Захаровичъ -- другую одинъ изъ молодыхъ писателей. Языкъ и слогъ были различные, но тонъ и смыслъ писаній 60-лѣтняго старика и горячаго юноши или суроваго немскаго дѣятеля, недавно покинувшаго практическое поприще, были одни и тѣ-же. Одно уже это доказываетъ необыкновенную душевную свѣжесть Григорія Захаровича.

Покойный Пироговъ, прощаясь съ кіевскимъ округомъ, въ замѣчательной рѣчи своей, ввидѣ завѣщанія покидаемымъ товарищамъ, говорилъ: "Живите такъ, чтобы вы могли спокойно вспоминать свою и уважать чужую молодость". Пироговъ сомнѣвался въ томъ, поймутѣли сослуживцы его тезисъ я особенно вторую половину его. Онъ думалъ, что его сочтутъ парадоксомъ, и посвятилъ большую часть рѣчи поясненію своего девиза. Были, однако-же, въ русской жизни люди, которые не были учениками Пирогова, на которыхъ онъ не имѣлъ ни прямого, ни косвеннаго нравственнаго вліянія. Наоборотъ, онъ видѣлъ въ нихъ иногда своихъ оппонентовъ -- и такихъ оппонентовъ, передъ которыми онъ, Пироговъ, долженъ былъ складывать свое оружіе; но какъ разъ изъ среды ихъ и вышли люди, представившіе въ своей жизни лучшее воплощеніе завѣщанія Пирогова. Однимъ изъ этихъ людей былъ покойный Григорій Захаровичъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 6, 1891