# Памятник Екатерине II

Вторая Екатерина

## ПАМЯТНИКЪ ЕКАТЕРИНѢ II.


Exegi monumentum acre perennios...

Горацій.


Недавно, съ небольшимъ годъ тому назадъ, Петербургъ праздновалъ двухсотлѣтій юбилей Петра Великаго; теперь онъ готовится праздновать торжественное открытіе памятника Екатеринѣ II. Праздникъ въ память царя-работника долженъ былъ возобновить въ нашей памяти замѣчательную личность Петра и цѣлый рядъ его неустанныхъ работъ, предпринятыхъ имъ для возрожденія Россіи, той ветхой до-петровской Россіи, которая такъ долго и такъ упорно коснѣла въ своей азіятской неподвижности и, можетъ быть, еще нѣсколько сотъ лѣтъ коснѣла-бы въ томъ-же положеніи, если-бы сильная рука реформатора не вывела ее на чистый путь европейскаго развитія. Это былъ праздникъ въ честь побѣды человѣческаго ума надъ тупостію, благотворныхъ прогрессивныхъ идей надъ рутиною, попытки общественнаго сознанія надъ безличнымъ и пассивнымъ существованіемъ народа; для насъ, далеко неизбалованныхъ своей исторіей, это былъ праздникъ историческаго обновленія, той роковой поворотной черты, отъ которой народы или идутъ назадъ, къ своей политической снерти, или устремляются впередъ, къ своему поступательному движенію и долгому существованію. Но что началъ Петръ I, то продолжала Екатерина II, и въ этомъ ихъ историческая преемственность, ихъ неотъемлемое право на признательность потомства.

Свойство человѣческой памяти таково, что, обращаясь къ пройденному человѣчествомъ пути, она всегда старается отыскать и сберечь свѣтлыя явленія своего прошлаго и не забыть тѣхъ тяжелыхъ испытаній и бѣдствій, которыя народъ перенесъ въ своей жизни. И чѣмъ этихъ испытаній было больше, чѣмъ они били тяжелѣе, тѣмъ сочувственнѣе народная память относится и своему хорошему прошлому и къ тѣмъ, кто облегчилъ участь народа, кто внесъ въ его бѣдную долю хоть каплю добра и искренняго участія.

Останавливаясь передъ бронзовымъ памятникомъ Екатеринѣ И, каждый изъ насъ невольно спроситъ себя: что-же выражаетъ эта монументальная фигура, что она говоритъ съ своего гранитнаго пьедестала этой многочисленной толпѣ зрителей, которые соберутся вокругъ нея въ день ея открытія) Неужели мы ограничимся однимъ простымъ любопытствомъ при взглядѣ на эту изящно-отлитую, но мертвую группу, изображающую цѣлую историческую эпоху народной жизни? Неужели также, какъ и послѣ юбилея Петра Великаго, мы посмотримъ, потолкуемъ, разойдемся по домамъ и опять заснемъ своимъ богатырскимъ сномъ? Если прошлое можетъ научить насъ чему-нибудь полезному, пробудить въ насъ общественное сознаніе и указать намъ на наше будущее назначеніе, то оно должно постоянно держать нашу мысль на высотѣ нашитъ лучшихъ стремленій и поступковъ,-- напоминать намъ о толпъ, что передано намъ исторіей въ наслѣдство самого цѣннаго и благотворнаго и какъ мы съумѣли распорядиться этимъ наслѣдствомъ. Народы дорого покупаютъ каждый шагъ своего поступательнаго движенія, и потому-то, можетъ быть, онъ дѣлается имъ вдвойнѣ симпатиченъ... Мы намѣрены здѣсь напомнить читателю о главныхъ чертахъ екатерининскаго царствованія, остановиться на тѣхъ фактахъ, которые имѣютъ для насъ не только историческое, но и современное значеніе.

Принимая Россію изъ рукъ своихъ ближайшихъ преемниковъ, Екатеринѣ II предстоялъ громадный трудъ внутренняго и внѣшняго переустройства; она должна была въ одно и то-же время остановить реакціонное движеніе нѣсколькихъ царствованій послѣ Петра I и поставить ее на тотъ самый путь, на который вывелъ ее великій преобразователь. Она не скрыла отъ своихъ подданныхъ, объявивъ въ своемъ манифестѣ, при восшествіи на престолъ, что "внутренніе порядки, составляющіе цѣлость нашего отечества, совсѣмъ испровержены". Дѣйствительно, поле, только-что воздѣланное Петромъ, уже заглохло; партія, враждебная его преобразовательнымъ планамъ, снова ожила и выступила на сцену. Екатеринѣ II слѣдовало опять начать съ того, на чемъ онъ остановился, т. е. одной рукой ей нужно было разрушать и разчищать, а другой строить и организовать. И въ этомъ именно направленіи началась кипучая дѣятельность императрицы въ первые годы ея царствованія. Съ перваго-же дня своего управленія она обратила вниманіе на насущныя нужды народа и предприняла мѣры для облегченія ихъ.

Что было въ то время особенно тяжелымъ бременемъ для страны -- это высокая цѣна соли, составляющей первую жизненную потребность населенія, и вотъ не далѣе, какъ черезъ недѣлю по вступленіи на престолъ Екатерины II, народу читали на площадяхъ слѣдующій ея указъ: "За первое правило себѣ постановимъ мы навсегда имѣть неутомленное матернее попеченіе и трудъ о благополучіи и тишинѣ всего любезнаго россійскаго отечества, возстановляя тѣмъ ввѣренный намъ отъ Всевышняго народъ въ вышнюю степень благоденствія; а вслѣдствіе того, при самомъ теперь началѣ благополучнаго нашего государствованія, восхотѣли мы, не отлагая вдаль, но въ настоящее нынѣ время облегчить нѣкоторою частію тягость народную, въ наипервыхъ въ самой нужной и необходимой къ пропитанію человѣческому вещи, яко то въ соли". И вотъ цѣна соли уменьшается на десять копеекъ съ пуда -- громадное по тому времени облегченіе -- и при этомъ дается народу торжественное обѣщаніе, что "воля наша при семъ остаться не можетъ", что народъ долженъ ждать новаго облегченія своей участи и новыхъ о немъ заботъ. (Пол. собр. зак., 5 іюля 1762 г.).

Черезъ нѣсколько дней явились новыя законодательныя мѣры, направленныя къ поднятію вообще жалкаго экономическаго положенія страны, которую въ то время опустошали страшный голодъ, разбои и мѣстныя эпидеміи,-- мѣры "о размноженіи хлѣбопашества и прочихъ потребностей". (Указъ 23-го іюля).

Еще черезъ нѣсколько дней, а именно 20-го августа того-же года она предписываетъ сенату: "Хлѣбные магазины завести во всѣхъ городахъ, дабы всегда цѣна хлѣба въ моихъ рукахъ была.-- Купцамъ объявить, чтобъ они богатыхъ парчей и кружева болѣе не выписали, по причинѣ, что чрезъ годъ отъ моей коронаціи заказано будетъ золото, серебро и кружева носить".

Это противъ роскоши, которую породило крѣпостное право. Впослѣдствіи, когда Екатерина II еще ближе ознакомилась съ экономической неурядицей, господствовавшей въ то время на всемъ пространствѣ Россіи, когда до ея слуха стали доходить постоянныя жалобы на неурожаи и крайнюю бѣдность населенія, угнетаемаго нуждой и ничѣмъ незащищеннаго по юго-восточнымъ окраинамъ, она рѣшилась привлечь изъ Европы тѣ полезныя производительныя и рабочія силы, въ которыхъ особенно нуждались наши богатыя степи, обнаженныя отъ всякаго населенія и открытыя для вторженія враждебныхъ нашему политическому и экономическому строю чуждыхъ силъ.

Мѣра эта приведена была въ исполненіе знаменитымъ манифестомъ о дозволеніи возвращаться въ Россію русскимъ раскольникамъ и о заселеніи пустынныхъ окраинъ Россіи нѣмецкими рабочими. "По вступленіи нашемъ на всероссійскій императорскій престолъ, говорилось въ манифестѣ,-- главнымъ правиломъ мы себѣ постановили, чтобъ навсегда имѣть наше матернее попеченіе и трудъ о тишинѣ и благоденствіи всей намъ ввѣренной отъ Бога пространной имперіи и объ умноженіи въ оной обитателей. А какъ намъ многіе иностранные, равнымъ образомъ и отлучившіеся изъ Россіи наши подданные, бьютъ челомъ, чтобъ мы имъ позволили въ имперіи нашей поселиться, то мы всемилостивѣйше симъ объявляемъ, что не только иностранныхъ разныхъ націй, кромѣ жидовъ, благосклонно съ нашею обыкновенною императорскою милостію на поселеніе въ Россію пріемлемъ и наиторжественнѣйшимъ образомъ утверждаемъ, что всѣмъ приходящимъ къ поселенію въ Россію наша монаршая милость и благоволеніе оказываема будетъ, но и самимъ до сего бѣжавшимъ изъ своего отечества подданнымъ возвращаться позволяемъ, съ обнадеживаніемъ, что имъ хотя-бъ по законамъ и слѣдовало учинить наказаніе, но однакожъ всѣ ихъ до сего преступленія прощаемъ, надѣясь, что они, возчувствовавъ къ намъ сіи наши оказываемыя матернія щедроты, потщатся, поселясь въ Россіи, пожить спокойно и въ благоденствіи, въ пользу свою и всего общества". (Маниф. 11 дек. 1762).

Послѣдствіемъ этой мѣры было заселеніе Поволжья, колонизація новороссійскаго края, Закавказья и лучшихъ земель на южныхъ окраинахъ западной Сибири, а историческими результатами этой мѣры пользуемся уже мы, отодвинутые отъ этого далекаго прошлаго цѣлымъ столѣтіемъ: все, чѣмъ питаются нынѣ обѣ наши столицы и центральныя мѣстности Россіи, все, чѣмъ уравновѣшивается и возвышается русскій балансъ и русскій кредитъ въ европейской торговлѣ, все, чѣмъ сильна нынѣ вся южная половина Россіи, къ которой, повидимому, съ каждымъ годомъ передвигаются наши производительные, экономическіе и интеллектуальные центры тяготѣнія,-- все это вызвано было къ жизни или, по крайней мѣрѣ, всему этому заложенъ первый камень той-же дѣятельной рукой, которая написала замѣчательный для своего времени "Наказъ".

Въ то-же время для непосредственнаго наблюденія надъ экономическимъ бытомъ Россіи, она предпринимала путешествія и лично осматривала недостатки своего "маленькаго хозяйства", какъ она выражалась. Такъ въ первые годы своего царствованія, предпринявъ поѣздку по Россіи, по волжской ея окраинѣ, она изучаетъ каждую мѣстность, вникаетъ во всѣ обстоятельства жизни и все записываетъ, повѣряя иногда свои наблюденія или Панину, воспитателю Павла Петровича, или кому-либо другому изъ приближенныхъ къ ней лицъ. О Симбирскѣ она пишетъ, что это "самый скаредный городъ, и всѣ домы, кромѣ того, въ которомъ я стою, въ конфискаціи: -- итакъ, мой городъ у меня-же! Я не очень знаю, схоже-ли это съ здравымъ разсужденіемъ, и не полезнѣе-ли повернуть людямъ ихъ домы, нежели сіи" лучинки имѣть въ странной собственности, изъ которой ни коронныя деньги, ни люди не сохранены въ цѣлости. Я теперь здѣсь упражняюсь сыскать способы, чтобы деньги были возвращены, дома попусту не сгнили, и люди не приведены вовсе въ истребленіе". (Чтен. моск. общ. истор. и древ., 1863, стр. 30).

А черезъ пять дней она уже сообщаетъ Панину о своихъ наблюденіяхъ надъ экономическимъ положеніемъ крестьянскаго населенія тѣхъ мѣстностей, по которымъ она проѣзжала. "Я на досугѣ сдѣлаю вамъ короткое описаніе того, что примѣтила дорогою. Гдѣ черноземъ и лучшія произрастенія, какъ то симбирская провинція и половина алатырской, тамъ люди лѣнивы и верстъ по пятнадцати земли пусты, не населены и не разработаны. Отъ Алатыря до Арзамаса и отъ сего мѣста до муромскихъ лѣсовъ пяди земли нѣтъ, кая-бы не была разработана, и хлѣбъ лучше, нежели въ первыхъ сихъ мѣстахъ" и т. д.

Впослѣдствіи Екатерина II убѣдилась, что для поднятія сельскохозяйственнаго уровня, кромѣ законодательныхъ и административныхъ мѣръ, нужны еще деньги, а для болѣе быстраго обращенія ихъ -- общественный кредитъ. Результатомъ этого было учрежденіе Государственнаго банка, а для изученія народныхъ нуждъ она основала "Вольное Экономическое общество".

Но мы долго не кончили-бы, если-бы стали подробно говорить о всѣхъ ея соображеніяхъ, проэктахъ и указахъ, въ которыхъ выразилась вся ея дѣятельность относительно экономическаго устройства Россіи.

Созидая съ одной стороны, она, съ другой, разрушала, ведя постоянную борьбу съ злоупотребленіями тогдашней администраціи и съ глубокимъ невѣжествомъ общества.

А каково было это общество, на какомъ нравственномъ и умственномъ уровнѣ Оно стояло, мы отчасти знаемъ это изъ тѣхъ литературныхъ памятниковъ, которые дошли до насъ. Извѣстно, что когда открылась екатерининская законодательная комиссія, то многіе вошедшіе въ нее депутаты, избранные изъ среды самыхъ образованныхъ людей того времени, не умѣли ни читать, ни писать. Часто случалось, что губернаторы и архіереи были люди совершенно безграмотные. Дмитріевъ въ своихъ запискахъ говоритъ, что въ это время элементарное образованіе получали только люди богатые, а бѣдные дворяне ничему не учились и занимались въ своихъ медвѣжьихъ углахъ хозяйствомъ да псовыми охотами. Но невѣжество вездѣ неразручно съ общественной деморализаціей. Казнокрадство, взяточничество, сутяжничество, клевета и доносы были самыми обыкновенными явленіями общественной и чиновничьей сферы. Откупная система, рекрутскіе наборы, судебныя "волокиты", раздача теплыхъ мѣстъ были главными источниками взятокъ и темнаго обогащенія. Грубость нравовъ и чисто-животная жизнь, подъ тонкимъ слоемъ европейской цивилизаціи, доходили до крайней степени. Тѣлесныя наказанія, кулачные бои, пьянство и оргіи были любимыми развлеченіями даже въ высшемъ сословіи XVIII вѣка. Екатерина II все это видѣла и понимала; желая противодѣйствовать злу, она старалась поднять общественную нравственность, смягчить, облагородить окружавшую ее грубость; двумя путями она шла въ этомъ направленіи -- административнымъ и путемъ интеллектуальнаго развитія, призвавъ на помощь себѣ литературу и искуство.

Однимъ изъ первыхъ ея дѣлъ въ этомъ отношеніи было уничтоженіе ненавистнаго бироновскаго учрежденія "Тайной розыскной канцеляріи," въ которой, втеченіи полстолѣтія, пролито было столько русской крови. "Мы, говорить императрица, послѣдуя нашему человѣколюбію и милосердію и прилагая крайнее стараніе не только неповинныхъ людей отъ напрасныхъ арестовъ, а иногда и самыхъ истязаній защитить, но паче и самымъ злонравнымъ пресѣчь пути къ приведенію въ дѣйство ихъ ненависти, мщенія и клеветы, а подавать способы къ ихъ исправленію, повелѣваемъ: тайной розыскныхъ дѣлъ канцеляріи не быть и оную совсѣмъ уничтожить"; находящіяся въ ней страшныя дѣла "за печатью къ вѣчному забвенію въ архиву положить". Далѣе: "ненавистное выраженіе "слово и дѣло" не долженствуетъ значить отнынѣ ничего, и мы не запрещаемъ употреблять онаго никому". Мало того, государыня сама, лично, желаетъ изслѣдовать вины преступниковъ, "дабы показать и въ томъ примѣръ, какъ можно и надлежитъ кротостію изслѣдованія, а не кровопролитіемъ, толико ненавистнымъ нашему человѣколюбію, прямую истину раздѣлять отъ клеветы и коварства". (Пол. собр. зак., No 11,687).

Тотчасъ-же послѣ этого указа, именно на другой день, 19-го іюля, императрица обнародываетъ высочайшее повелѣніе о дозволеніи всѣмъ бѣглымъ возвращаться въ Россію изъ-за границы, и по этому случаю говоритъ: "Положили мы главнымъ намѣреніемъ нашимъ, чтобъ всегдашнее стараніе имѣть о цѣлости нашея имперіи и о благоденствіи вѣрныхъ подданныхъ нашихъ, чему мы и дѣйствительные опыты въ краткое время государствованія нашего уже показали, и впредь еще больше да и съ великимъ удовольствіемъ о томъ попеченіе прилагать не оставимъ".

Далѣе, она предпринимаетъ различныя мѣры для искорененія взяточничества, судебныхъ проволочекъ, лихоимства и раздачи мѣстъ за деньги. Но очищая мелкій бюрократическій міръ отъ злоупотребленій, она въ тоже время видѣла въ самомъ сенатѣ какое-то дѣленіе на партіи, вражду между сенаторами, зависть, дрязги; впечатлительный характеръ ея не выноситъ этого и она обращается къ почтеннымъ старцамъ съ такою рѣчью: "Господа сенаторы! я не могу сказать, чтобы вы не имѣли патріотическаго попеченія о пользѣ моей и о пользѣ общей, но съ соболѣзнованіемъ должна вамъ сказать и то, что не съ такимъ успѣхамъ дѣла къ концу своему приходятъ, съ какимъ желательно". Она указываетъ имъ на ихъ распри, смуты и совѣтуетъ помириться. (Полн. собр. зак., No 11,845).

Дѣйствуя административными мѣрами, то строгостію, то совѣтомъ, она вмѣстѣ съ тѣмъ дѣйствовала на общественное сознаніе и посредствомъ литературы. Въ ней она видѣла даже болѣе дѣйствительное средство въ этомъ отношеніи, чѣмъ карательныя мѣры закона, и послѣ Петра Великаго она первая оцѣнила значеніе прессы и сама участвовала въ ней, какъ писательница, какъ сатирикъ и публицистъ. Дѣятельная переписка ея съ замѣчательными французскими писателями Вольтеромъ, Дидро и д'Аламберомъ, ярко обрисовываетъ не только индивидуальную ея личность, но и вообще стремленія высшей интелигенціи XVIII вѣка. "Наказъ", составленный и пересмотрѣнный подъ непосредственнымъ руководствомъ Екатерины II, былъ полнѣйшимъ выраженіемъ гуманнаго взгляда императрицы на отношенія правителя къ своимъ подданнымъ. Онъ сдѣлалъ-бы честь и не такой эпохѣ, какъ екатерининская, и не такому обществу, какъ тогдашнее русское. Благодаря этому сочувственному отношенію ея къ умственной дѣятельности, печать того времени почти до конца царствованія пользовалась довольно широкой свободой и значительно облегчила многіе изъ предначертаній и трудовъ Екатерины П. Въ литературѣ она находила не только "пріятный отдыхъ", но и одного изъ своихъ помощниковъ въ дѣлѣ преобразованій и улучшеній государственнаго и общественнаго строя. Въ 1783 году черезъ 20 лѣтъ по восшествіи на престолъ, Екатерина разрѣшаетъ всѣмъ заводить типографіи. Вотъ практическій ея взглядъ на это дѣло. "Всемилостивѣйше повелѣваемъ типографіи для печатанія книгъ не различать отъ прочихъ фабрикъ и рукодѣлій, и вслѣдствіе того позволяемъ, какъ въ обѣихъ столицахъ нашихъ, такъ и во всѣхъ городахъ имперіи нашей каждому по своей собственной волѣ заводить оныя типографіи, не требуя ни отъ кого дозволенія, а только давать знать о заведеніи таковомъ управѣ благочинія того города, гдѣ онъ типографію имѣть хочетъ. Въ сихъ типографіяхъ печатать книги на россійскомъ и на иностранныхъ языкахъ, не исключая и восточныхъ, съ наблюденіемъ, однакожъ, чтобы ничего въ нихъ противнаго законамъ божьимъ и гражданскимъ или-же къ явнымъ соблазнамъ клонящагося издаваемо не было; чего ради отъ управы благочинія отдаваемыя въ печать книги свидѣтельствовать" (Полн. собр. эак., 15 января 1783 года).

Правда, многія изъ ея начинаній остались только теоретическими планами, многія мѣры были непослѣдовательны и эта не, послѣдовательность лишила ихъ дѣйствительной силы, многія предпріятія не нашли небѣ способныхъ исполнителей, многое было не, примѣнимо на практикѣ, но въ томъ обществѣ, среди котораго она дѣйствовала, важно было не столько самое осуществленіе всѣхъ прогрессивныхъ мѣръ, сколько правительственная санкція ихъ, высшій авторитетъ и чисто-нравственное вліяніе ихъ на общественное мнѣніе. Надо помнить, что въ то время за ничтожной горстью образованныхъ людей стояла сплошная темная масса почти полудикаго населенія Россіи, масса, исполненная всевозможныхъ предразсудковъ и суевѣрій и всѣми силами отстаившая ихъ. Работая по 15 часовъ въ сутки, императрица не оставляла безъ повѣрки и просмотра ни одной сколько-нибудь важной государственной бумаги, хотя она не любила плодить ихъ и вообще выражалась кратко въ своихъ офиціальныхъ актахъ. Такъ, коротко и сжато, она пишетъ въ сенатъ замѣчательный по своей простотѣ и силѣ указъ:

"Господа сенаторы! Прошу для пользы общества потрудиться и до отъѣзда въ Москву, есть-ли можно, окончить дѣла: 1) о сбавкѣ съ соли еще цѣны; 2) вмѣсто бывшихъ сыщиковъ сдѣлать въ губерніяхъ и провинціяхъ благопристойнѣйшее учрежденіе, какъ-бы воровъ и разбойниковъ искоренять; 3) о мѣдныхъ легковѣсныхъ деньгахъ; 4) о таможняхъ, какъ имъ впредь полезное быть".

Вотъ я весь указъ.

И за всѣмъ тѣмъ памятникомъ ея государственной дѣятельное и осталось для потомства 5,647 однихъ именныхъ "я сенатскихъ указовъ и манифестовъ, только вошедшихъ въ полное собраніе законовъ. А сколько ихъ не вошло? Надо имѣть твердую въ работѣ руку и напряженное вниманіе, чтобъ лично написать и подписать, предварительно прочитавъ и собственноручно исправивъ такую кассу законодательныхъ актовъ, изъ коихъ нѣкоторые, какъ знаменитый "Наказъ комиссіи", составляютъ цѣлые ученые трактаты.

Нѣтъ сомнѣнія, что Екатерина II въ своей плодотворной дѣятельности многимъ обязана счастливому соединенію вокругъ нея способныхъ и энергическихъ исполнителей ея предначертаній. Тотъ-же практическій тактъ и женская сметливость, которыя проявлялись у Екатерины II въ ея обыденныхъ отношеніяхъ къ людямъ, руководили ею и въ выборѣ государственныхъ людей, которые придали блескъ ея царствованію. Умѣя угадать талантъ и оцѣнить его, она не стѣснялась назначеніемъ своихъ исполнителей и слугъ на высшіе государственные посты ни родословными привиллегіями, ни чинами, ни даже личными своими симпатіями. Бецкаго она приблизила къ себѣ изъ толпы, Ломоносова глубоко уважала, Дашкову, несмотря на ея женскій полъ, назначила президентомъ Академія наукъ.

Съ людьми приближенными она находилась въ самыхъ искреннихъ отношеніяхъ; она довѣряла имъ свои тайны, совѣтовалась съ ними и вела постоянную переписку.

Мы не касаемся здѣсь ни внѣшнихъ политическихъ отношеній, ни екатерининскихъ побѣдъ,-- все это далеко превышаетъ размѣры журнальной замѣтки. Мы хотѣли бросить нѣкоторый свѣтъ только на тѣ черты этой исторической личности, которыя опредѣляютъ нравственную физіономію Екатерины II. Въ этихъ чертахъ мы находимъ много общаго съ ея предшественникомъ Петромъ I, генію котораго суждено было угадать истинныя потребности русскаго народа, а таланту Екатерины II развить ихъ дальше и отчасти удовлетворить. Поэтому такіе дѣятели, какъ Петръ I и Екатерина II, всегда имѣютъ право сказать о себѣ: "мы памятникъ воздвигли себѣ крѣпче бронзы."


"Дѣло", No 11, 1873