Александров Григорий
Из воспоминаний режиссера-ассистента

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Эйзенштейн в воспоминаниях современников / Сост.-ред., авт. примеч. и вступит ст. Р. Н. Юренев. М.: Искусство, 1974. 422 с.
   

Григорий Александров

Из воспоминаний режиссера-ассистента

   Действительно, с тех пор прошло сорок восемь лет!.. Я смотрю на этот архивный документ:
   
   Госкино просит Вас посетить закрытый просмотр исторической кинофильмы "БРОНЕНОСЕЦ ПОТЕМКИН" (1905 год) имеющий быть 28-го декабря 1925 года в помещении 1-го Госкинотеатра (б. Художественный) Арбатская площадь, 22.
   
   Но это было не первое представление картины. Первое -- торжественное -- состоялось по особому и чрезвычайному поводу.
   Следует рассказать, что этот фильм делался по заданию Юбилейной комиссии ЦИК СССР, созданной для организации празднования двадцатилетней годовщины революции 1905 года. Комиссия предъявила студии жесткие требования: съемки следовало начать в августе, а сдать фильм в декабре, к годовщине московского вооруженного восстания. Фильм предназначался для демонстрации на юбилейном заседании ЦИК СССР.
   Михаил Иванович Калинин принимал близкое участие в создании картины, и в его кремлевском кабинете не раз собирались мы для решения творческих и организационных вопросов.
   Особенно запомнилось заседание, обсуждавшее вопрос музыкального сопровождения фильма. Присутствовали дирижеры Большого театра и музыканты.
   Посмотрев материал картины, один из знаменитых дирижеров заявил:
   -- Я не знаю, какую музыку можно подобрать для этого фильма. Что должна выражать музыка, когда на экране показывают гнилых червей на тухлом мясе?
   -- Гнев матросов! -- ответил Михаил Иванович Калинин.
   В результате за подготовку музыки смело взялся дирижер ГАБТ Ю. Файер.
   Было решено, что фильм будет демонстрироваться после торжественного заседания в Большом театре на огромном экране в сопровождении симфонического оркестра и хора.
   Это был первый случай демонстрации фильма в Большом театре. Да, собственно говоря, в двадцатых годах кино и не было еще причислено к музам -- его не считали за искусство. Среди многих представителей мира искусств кино считалось в те времена незаконнорожденным ребенком театра и фотографии.
   И когда мы устанавливали экран на сцене Большого театра и проекционную будку в ложе бельэтажа, мы не обнаружили среди окружающих особого восторга, скорее, мы замечали скептическое отношение. Оно усугублялось тем, что прокатчики, "знатоки публики", просмотрев черновой монтаж фильма, пришли к заключению, что "Броненосец "Потемкин"" не представляет интереса для коммерческого экрана -- зритель не будет смотреть такой картины.
   "Знатоки" были удивлены и даже возмущены тем, что в картине не было сюжета в их понимании -- не было любви, погонь, приключений, поцелуев, то есть всего того, что (по их мнению) хочет смотреть публика и что составляло тогда содержание почти всех картин.
   Кое у кого зародилось сомнение и в том, целесообразно ли показывать фильм на торжественном заседании. Обсуждался вопрос о замене "Броненосца "Потемкин"" фильмом "Девятое января". Но все же решили показать на торжественном заседании наш фильм.
   И этот незабываемый вечер решил судьбу фильма!
   Правда, все шло не так гладко, как планировалось.
   Мы не успевали...
   И когда наступил день торжественного юбилейного заседания, мы еще монтировали фильм.
   Когда наступил час показа, последние части еще не были готовы.
   Оператор Э. Тиссэ уехал с готовыми частями в Большой театр и вынужден был начать просмотр. С. Эйзенштейн отправился следом за ним с предпоследней частью. Я остался "доклеивать" последнюю часть. Закончив, я повез ее на просмотр, но мой мотоцикл "отказал" у Иверских ворот, и мне пришлось бежать до Большого театра пешком...
   Когда я взбегал по лестницам к кинобудке, меня поразил гром аплодисментов, доносившийся из зала. Это был первый радостный признак успеха.
   Но успех превратился в подлинный триумф, когда на экране появился поднимающийся на мачту "Потемкина" красный революционный флаг. Да, это был действительно красный флаг в черно-белой картине -- мы раскрасили его красными чернилами.
   Зал поднялся, и зрители устроили овацию нашему фильму. Оркестр прекратил играть -- все равно ничего не было слышно. Музыканты приветствовали картину вместе со всеми зрителями.
   Просмотр превратился в праздник советского кино.
   Первые зрители приветствовали восставший броненосец.
   Приветствовали и мастерство режиссера, сценариста, оператора.
   
   Интересна и поучительна история создания фильма.
   Вначале предполагалось создать юбилейный фильм "1905 год" и показать в нем главные события первой русской революции.
   Автор сценария, старая коммунистка Нина Фердинандовна Агаджанова, собрала огромный фактический материал и познакомила нас со многими участниками первой революции. Сценарий был тщательно проконсультирован и одобрен. Мы приступили к съемкам большой революционной киноэпопеи.
   У нас тогда не было достаточного опыта, чтобы определить точный метраж фильма. По мере того как мы снимали эпизоды в Москве и Ленинграде, становилось ясно, что в одну картину такой материал нельзя вместить. Тогда С. Эйзенштейн, ссылаясь на короткий срок, в который фильм должен быть окончен к юбилейным дням, предложил взять сорок кадров сценария, посвященных эпизоду восстания на "Потемкине", и на материале этого эпизода отобразить сущность и значение революционных событий 1905 года.
   Времени на написание подробного сценария не было. Был изложен короткий план будущего фильма и его задачи. Группа выехала в Одессу. Погода в Одессе оказалась неподходящей -- туманы... Другие съемочные группы ждали солнца. Помню, как мы наняли лодочника за три рубля, погрузили с оператором Тиссэ съемочный аппарат и наснимали "туманов". Эйзенштейн разработал сцену туманного траурного утра для эпизода похорон матроса Вакулинчука...
   В Одессе мы беседовали с участниками и очевидцами восстания на броненосце. Одесский Истпарт доставлял обильный материал. Сценаристка и постановщик работали неутомимо. Все писатели, появлявшиеся в Одессе, помогали в сценарном творчестве.
   Объекты съемки готовила "железная пятерка" -- так называли эйзенштейновский съемочный штаб, в который входили ассистенты режиссера М. Штраух, А. Антонов (игравший роль Вакулинчука), М. Громов, А. Левшин и я, режиссер-ассистент, игравший роль офицера Гиляровского. Девизом нашей "пятерки" было: "все за одного -- один за всех". Мы не знали невыполнимых заданий и готовы были день и ночь осуществлять поручения нашего режиссера.
   Директором съемочной группы был А. Котошев, а уполномоченным студии Я. Блиох.
   Все вопросы решались молниеносно.
   Фильм рождался, как песня, -- писал впоследствии С. Эйзенштейн (тогда никто из нас еще не знал, как трудно рождаются песни).
   Было уже начало декабря, когда мы подошли к съемкам эпизода сбрасывания офицеров в воду. Исполнители ролей офицеров отказались от рискованного занятия купаться в ледяной воде. Тогда А. Левшин и я прыгали в воду за всех.
   Когда исполнитель роли судового священника отказался падать с лестницы, мы загримировали Эйзенштейна, и он отчаянно дублировал несколько раз это падение.
   Не было такого случая, чтобы мы отменяли съемку. Туман ли, мороз ли, ночь ли -- мы всегда находили, что снимать.
   Был у нас трагикомический случай со съемкой кадра, который, к сожалению, не вошел в картину. Предполагалось снять эпизод, соответствовавший историческому факту. При встрече восставшего-броненосца с эскадрой Черноморского флота был дан предупредительный залп, после чего мятежный броненосец, не желавший сдаваться, поднимал красный флаг. Организация залпа эскадры была сложная. Мне пришлось съездить в Москву, побывать у председателя Реввоенсовета СССР и Наркомвоенмора М. В. Фрунзе и получить у него личное разрешение выстрелить из всех орудий Черноморского флота.
   Настал день съемки. Мы расставили несколько съемочных камер на вершинах Балаклавских гор, а флот ушел за горизонт, чтобы развернутым строем войти в кадр. На съемку приехало много гостей. Эйзенштейн повел их на командную вышку. Операторы чистили камеры и объективы, так как флот был еще далеко. Гости спросили Эйзенштейна, как будет дана команда для общего залпа. Радио у нас в группе тогда не было, и сигнал был самый примитивный. Эйзенштейн и показал этот сигнал гостям -- взмахнул белым флагом, и... флот дал залп. Оказывается, этот сигнал увидели с кораблей в подзорные трубы. Повторить залп было уже невозможно. Кадр пропал. Эйзенштейн расстроился и уехал в Москву монтировать фильм, поручив нам с Э. Тиссэ съемку финала.
   Нам не удалось снять и заключительного кадра картины, когда броненосец с поднятым красным флагом идет по бурному морю сквозь направленные на него орудия эскадры. Крейсер, который мы должны были снимать вместо "Потемкина", поставили на ремонт в сухой док. Но мы вышли из положения: поставили аппарат на тележку и подъехали под крейсер. Получилось своеобразно. Крейсер как бы распарывал экран своим килем...
   
   АЛЕКСАНДРОВ Григорий Васильевич (род. 1903) -- кинорежиссер, ближайший ученик, ассистент и соавтор Эйзенштейна по пролеткультовским спектаклям и всем немым фильмам, а также по ряду киносценариев, замыслов и статей. Нар. арт. СССР, лауреат Государственных премий. Постановщик многих известных звуковых художественных и документальных кинофильмов. Адресат многих писем Эйзенштейна. Статья печатается по журналу "Искусство кино" (1955, No 12, стр. 39 -- 44).
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru